Я — Яна. И если вы ещё не в курсе, судьба (а может, алгоритм в духе TikTok) в 2016 году закинула меня в Турцию. О причинах обсудим как-нибудь за бокалом турецкого чая — а пока у нас тут эпопея адаптации.
После заселения в квартиру с антиквариатом, который, по идее, должен был охраняться ЮНЕСКО, мы с моим спутником начали собирать документы на ВНЖ. Весь процесс — как лабиринт: вроде идёшь по карте, но в итоге оказываешься снова у входа, только с -500 лир на счету. А между прочим, 500 лир тогда стоили как нормальный ужин в Москве, а не как сейчас — упаковка лука и печальная слеза инфляции.
Сделали нотариальный перевод паспорта, пошли к нотариусу, заключили договор аренды. 500 лир за бумажку с подписями — классика турецкого оформления. Услуги всех этих офисных магов в Турции всегда стоили как перелёт на Луну. Но ничего, справились.
Квартира была на противоположной стороне Аланьи. Я — человек-пляж, девочка-солнышко, обожавшая ходить к маяку «на работу» — оказалась возле пляжа Клеопатры. Клеопатра красивая, конечно, но у неё характер… Волны сносили в открытое море, глубина начиналась почти у кромки воды, и я однажды ушла туда так стремительно, что душа моя сказала: «Ну всё, мы в Турции и на том свете».
А ещё мой мужчина вдруг начал ворчать, что «загар — это плохо», и мол, «сиди под зонтом, у нас так не принято». Его культурный код сшиб мой московский вайб как поезд. Женщины тут реально купаются в купальниках-скафандрах. Я сначала сопротивлялась, потом стала стесняться, потом всё реже ходила на пляж. Вот вам и адаптация — начинается с мелочей, а потом бац — и ты уже не ты, а какая-то турецкая версия себя.
Ментально я всё ещё была в Москве. Душа носила джинсы и пила капучино за 180 рублей. А тело уже жило в пятиэтажке в Аланье, с видом на волны и вечной борьбой с дверцами от шкафа, которые закрывались только с молитвой.
Но был у меня один личный рай — Балконяра. Огромный балкон, который огибал полдома. На него можно было выйти и из кухни, и из зала. Он был не застеклён, но зато с шикарным обзором на жизнь вокруг. Там стоял стол (местоположение которого я меняла как стратег — в зависимости от того, где тень) и пара стульев. Балкон стал моей личной штаб-квартирой: я там учила язык, смотрела кино, философствовала о смысле жизни и считала чайкины крики за глубокие инсайты.
Но, как вы понимаете, балкон балконом, а деньги не балконятся. Надо было решать вопрос с работой. И вот как я нашла свою первую работу — расскажу в следующей статье.
✍️ Подписывайтесь — здесь вся правда об эмиграции: и слёзы, и смешные ковры, и борьба с собой.
Адаптация — не всегда про карты и визы, иногда это битва за право быть собой.
📸 P.S. Все фото в статьях — мои. Настоящие. Без фильтров и фотошопа, как сама жизнь в эмиграции.
Я не пользуюсь стоками, не вставляю «красивые картинки из интернета» — всё, что вы видите, я сняла сама. Это мои реальные локации, реальные эмоции и та самая мебель времён Ататюрка, с которой, между прочим, у меня были довольно сложные отношения.
Мои фотографии — это тоже часть рассказа. Они пахнут жарой, свежей лепёшкой и лёгким отчаянием на пятом этаже.
Снимки с тех времён — это визуальный дневник, как выглядела жизнь, когда всё было в новинку: и язык, и мебель, и я сама.
Так что листайте, вглядывайтесь — там не просто балконы, там балконы с характером. 😉