Всякий раз, когда приезжаю к родственницам, узнаю какие-то подробности из жизни 87-летней Старшей. О том, как она жила, вполне можно было бы написать большую книгу, но кого такая заинтересует. У всей Большой России мамы, бабушки и прабабушки из того самого молчаливого поколения, которое так отличается от последующих.
Почему-то лишь единицы читателей упомянули об этом в комментариях под предыдущей статьёй на моём канале:
Значит, нужно внимание акцентировать. Значит, нужно рассказать хотя бы о некоторых эпизодах очень трудной жизни.
Родилась Старшая в Краматорске в нашей Донецкой области, где её мама работала учительницей, но выросла в маленьком селе возле Славяногорска, где нашлась очень добрая няня.
Когда началась Великая Отечественная, отец ушёл на фронт, а Старшую, которая тогда было всего пять лет, вместе с мамой отправили в эвакуацию в Казахстан.
Вернулись они, когда Донбасс освободили, но отец обнаружился уже в Ростовской области, куда попал после плена. Работал на шахте. Жила семья первое время в бараке. А потом мама и дочь, которой исполнилось девять, начали строить дом.
Не из кирпича. Даже не из саманного. Строили мазанку из глины и соломы.
"Я всегда была сильная", - говорит Старшая сегодня, показывая мне пожелтевшие фото из старого альбома в бархатной обложке.
Этот альбом она собирает уже несколько лет, но так и не может всё систематизировать. Если не успеет, никто и не сделает этот...
"А эту фотографию мы купили вот за такой крошечный кусочек хлеба", - Старшая показывает руками.
"Это было в сорок шестом году. Тогда было совсем голодно. Денег ни у кого не было, а фотографию всего нашего класса очень хотелось всем иметь. Оплатили, кто чем мог", - добавляет она с грустью.
Слушая Старшую, я постоянно удивляюсь не только её удивительной жизненной стойкости, но и таким необычным для меня жизненным принципам.
Непоколебимым.
В этот раз Старшая вновь сумела удивить:
У всех женщин, которые книги читают, дома полный беспорядок. Я это с детства усвоила. Меня-то от книг отучили. То с мамой дом строили, то за младшими сёстрами нужно было присматривать.
А они книги читали. Даже в туалете.
По дому ничего не делали, только читали.
Ну, а вся домашняя работа была на мне.
И когда работала, были сотрудницы, которые постоянно читали. Была у них дома, всё своими глазами видела.
Конечно, Старший раньше ежегодно и к нам в Донецк приезжала. Конечно, видела, что дома всегда порядок и всегда есть еда. Но не видела, как книги читаем. А это у нас норма.
Кстати, Средняя удивилась, когда узнала, что я читаю. Ей Старшая свой непоколебимый жизненный принцип с раннего детства внушила. В результате дочь всё умеет, постоянно выполняет всю мужскую работу в квак и на дачу. Даже сварочный аппарат освоила, но это ей не обеспечивает обычное женское счастье.
Родители замуж выдали в девятнадцать, потому что подружка ещё раньше вышла. Но молодой муж был слишком молодым. И глупым.
Средняя с ним развелась, невзирая на венчание, когда её дочка бы ещё совсем маленькой. Пыталась потом создать новую семью, но встретила женатого мужчину, который сразу предупредил, что разводиться не будет никогда.
Они живут гостевым браком очень давно. Теперь ещё и в разных странах.
Старшая, давно похоронив мужа, вырастила внучку. И Младшую научила шить, вязать, готовить и стирать.
Но третье поколение женщин в этой семье всё-таки очень отличается. Младшая живёт по-современному.
А Старшая продолжает перебирать старые фотографии. Среди них единственное фото её отца. Крохотное. Сделанное давным-давно на пропуск. На нём едва различимо красивое лицо худощавого мужчины, который прожил короткую тяжелую жизнь, часть которой так и осталась под завесой тайны.