Елена швырнула телефон на диван и сердито посмотрела на мужа. Алексей вздохнул, даже не поднимая глаз от газеты. Сценарий был знакомый до боли. Мама звонила, говорила что-то жене, жена взрывалась. Потом он должен был играть роль миротворца между двумя самыми важными женщинами в его жизни.
— Что на этот раз? — устало спросил он.
— Что на этот раз? — Елена передразнила его тон. — Твоя мамочка сообщила мне, что я плохо готовлю, что в доме грязь, и что вообще она не понимает, за что ты на мне женился!
— Лен, ну это же мама, — Алексей отложил газету. — Она просто волнуется за меня. Ты же знаешь, какая она...
— Знаю! — голос Елены поднялся на октаву. — Она такая уже три года! С самого нашего знакомства! И ты каждый раз говоришь одно и то же: "Это же мама", "Она волнуется", "Не обращай внимания"!
Елена села в кресло напротив мужа, сжав кулаки. Три года назад, когда Алексей впервые привез ее знакомиться с родителями, Валентина Петровна встретила ее с холодной вежливостью. Уже тогда было понятно: невестка ей не нравится. Но Елена надеялась, что со временем все наладится.
Не наладилось. Стало только хуже.
— А знаешь, что она сегодня сказала? — продолжила Елена. — Что я, цитирую, "корова неухоженная, которая только и умеет, что деньги тратить". За что, Леш? За то, что купила себе новые сапоги?
— Лен, не накручивай себя, — Алексей подошел к жене и попытался обнять ее.
Но она отстранилась:
— Не накручивай? Алексей, твоя мать обзывает меня по телефону, а ты говоришь "не накручивай"? Когда ты наконец заступишься за свою жену?
Алексей сжал челюсти. Опять та же песня. Жена злится на маму, мама недовольна женой, а он посередине разрывается. Что ни скажи — кого-то обидишь. Молчишь — еще хуже.
Мать у него и правда была не сахар. Всю жизнь одна тянула, после того как отец сбежал к секретарше. Алексею тогда пять лет было. Валентина Петровна и дворником работала, и посуду в столовой мыла — лишь бы сына в люди вывести.
— Бабы подождут, — втолковывала она ему. — Вырастешь — тогда и женишься.
Вырос. Институт закончил, работу нашел приличную, даже квартиру однушку купил в кредит. Мать довольна: можно и невестку искать.
Только вот с невестками не заладилось. Первую, Маринку из параллельного класса, мать сразу забраковала:
— Размазня. Тебе нужна с характером, а не тряпка. — Вынесла она вердикт после первого знакомства. — Тебе нужна женщина с характером, а не тряпка.
Второй была Светлана, коллега по работе. Яркая, амбициозная, с высшим образованием.
— Карьеристка, — покачала головой мать. — Такие детей рожать не хотят, им карьера важнее семьи.
Третьей стала Елена. Алексей познакомился с ней в спортзале. Она была красивой, веселой, работала менеджером в торговой компании. Казалось, на этот раз мама будет довольна.
— Легкомысленная, — заключила Валентина Петровна после первой встречи. — И слишком яркая. Таких мужики любят, но не женятся.
Но Алексей женился. Впервые в жизни он ослушался мать и сделал по-своему. Валентина Петровна восприняла это как предательство.
***
На свадьбе Валентина Петровна держалась как на поминках. Формально все правильно — поздравила, в президиуме сидела, даже речь сказала. Но такую холодину от нее несло, что гости косились. Елена металась как угорелая — то свекрови салфетку подаст, то бокал поднесет, то комплимент скажет. Бесполезно.
— Она меня просто не принимает, — жаловалась Елена мужу. — Что бы я ни делала, всегда все не так.
— Дай ей время, — просил Алексей. — Она привыкнет.
Но время шло, а отношения только ухудшались. Валентина Петровна словно специально искала поводы для критики. То Елена неправильно готовит борщ, то неаккуратно моет посуду, то слишком громко смеется.
— А почему Лена не работает? — спросила она как-то сына, когда невестка ушла в магазин.
— Как не работает? — удивился Алексей. — Работает, менеджером.
— Менеджером, — презрительно фыркнула мать. — Продавщицей, значит. А я думала, у тебя жена с высшим образованием.
— У нее есть высшее образование, мам.
— Заочное не считается, — отрезала Валентина Петровна.
Елена заочно училась в педагогическом, работая параллельно. Но свекрови этого было недостаточно.
— А детей когда? — спрашивала она при каждой встрече. — Или она карьеру строить собралась?
— Мы планируем, — отвечала Елена.
— Планируете, планируете... — ворчала свекровь. — А годы идут. Тебе уже двадцать шесть, пора бы и о материнстве подумать, а не только о тряпках да косметике.
Елена действительно любила красиво одеваться, следила за собой. Но для Валентины Петровны это было поводом для новых упреков.
— Деньги на ветер, — комментировала она каждую новую покупку невестки. — Алеша себе ничего не покупает, а она каждую неделю с пакетами приходит.
— Мам, это же ее деньги, — попытался заступиться Алексей.
— Ее? — мать подняла брови. — А квартиру кто платит? А коммунальные услуги? Семья — это общий бюджет, а не каждый сам за себя.
Постепенно критика перешла в открытую враждебность. Валентина Петровна начала звонить Елене и высказывать свое недовольство напрямую.
— Лена, а почему у вас в холодильнике одни полуфабрикаты? — спрашивала она во время одного из таких звонков. — Алеша должен нормально питаться, а не этой химией.
— Валентина Петровна, я готовлю каждый день, — терпеливо объясняла Елена. — Полуфабрикаты только на случай, если не успеваю.
— Не успеваешь? — голос свекрови становился холоднее. — А что ты такого важного делаешь, что на мужа времени не хватает?
Или другой разговор:
— Елена, ты в курсе, что Алеша похудел? — встревоженно говорила Валентина Петровна. — Может, к врачу сходить?
— Он просто больше занимается спортом, — отвечала Елена.
— Или просто недоедает, — многозначительно заключала свекровь.
Каждый такой разговор заканчивался ссорой между супругами. Елена требовала, чтобы муж поговорил с матерью, Алексей просил жену не обращать внимания на материнские придирки.
— Она просто беспокоится, — повторял он как заученную мантру.
— Алексей, — сказала как-то Елена, — я понимаю, что это твоя мать. Но я твоя жена. И если ты не заступишься за меня, то кто?
Алексей молчал. В глубине души он понимал, что жена права. Но противостоять матери было выше его сил.
***
Переломный момент наступил неожиданно. Елена заболела гриппом и лежала с температурой. Алексей уехал в командировку, и она осталась дома одна. Именно тогда позвонила Валентина Петровна.
— Елена, это я, — сухо сказала она. — Алеша просил проверить, как ты там.
— Спасибо, Валентина Петровна, — просипела Елена. — Лежу, температура высокая.
— Понятно, — в голосе свекрови не было ни капли сочувствия. — А ужин Алеше приготовила? Он сегодня из командировки возвращается.
— Он завтра возвращается, — удивилась Елена. — И я болею, не могу готовить.
— Ах вот как, — холодно протянула Валентина Петровна. — Значит, как только муж уехал, сразу захворала. Удобно.
Елена не поверила своим ушам:
— Простите, что вы сказали?
— То, что сказала. Странно как-то получается: Алеша дома — ты здорова и бодра, Алеша уехал — ты сразу при смерти. Может, это не грипп, а лень обыкновенная?
— Валентина Петровна, у меня температура под сорок! — Елена пыталась сохранить спокойствие.
— У меня тоже бывает температура, — отрезала свекровь. — Но я не ложусь пластом, а продолжаю заботиться о семье. Впрочем, тебе этого не понять.
— Что не понять? — голос Елены дрожал от возмущения.
— Что значит быть женой. Настоящей женой, а не куклой красивой. Настоящая жена готовит, убирает, заботится о муже. А не лежит в постели, когда дома дела невпроворот.
— Какие дела? Алексея нет дома!
— Ну да, а как приедет? Квартира грязная, холодильник пустой, жена больная и никчемная. Хорош прием гостей!
Елена почувствовала, что больше не может это терпеть. Три года унижений, три года попыток угодить этой женщине, три года надежд на то, что отношения наладятся. И вот результат — обвинения в симуляции болезни.
— Знаете что, Валентина Петровна, — сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я устала от ваших нападок. Устала оправдываться за каждый свой шаг, за каждую покупку, за каждую приготовленную еду.
— Да что ты себе позволяешь! — возмутилась свекровь.
— Позволяю говорить правду, — Елена не собиралась отступать. — Три года я пытаюсь вам понравиться. Три года выслушиваю упреки и критику. Но хватит. Я не буду больше этого терпеть.
— Ах ты неблагодарная! — голос Валентины Петровны стал пронзительным. — Я как к родной дочери к тебе относилась!
— Как к родной дочери? — горько рассмеялась Елена. — Вы постоянно критикуете меня, принижаете, обзываете. Это вы называете материнской любовью?
— Я говорю правду! Алеша заслуживает лучшего!
— Может быть, — согласилась Елена. — Но это решать ему, а не вам.
Валентина Петровна швырнула трубку. Елена осталась лежать в кровати, дрожа не от температуры, а от нервного напряжения. Но впервые за три года она чувствовала облегчение. Наконец она сказала то, что думала.
***
Когда Алексей вернулся из командировки и узнал о разговоре, он был в ярости. Но не на мать — на жену.
— Как ты могла так с ней разговаривать? — кричал он. — Это моя мать!
— И что? — Елена была удивлена его реакцией. — Это дает ей право меня оскорблять?
— Она не оскорбляла, она беспокоилась! — Алексей нервно ходил по комнате. — А ты нахамила пожилой женщине!
— Беспокоилась? — Елена медленно села на кровати. — Алексей, она сказала, что я симулирую болезнь! Назвала меня лентяйкой и никчемной куклой!
— Мама иногда резко выражается, но у нее добрые намерения, — он избегал смотреть жене в глаза.
— Добрые намерения? — голос Елены стал опасно тихим. — Три года добрых намерений? Алеша, ты слышишь себя?
Елена поднялась, подошла вплотную и взяла мужа за подбородок:
— Леш, глаза на меня. Ты что, правда не замечаешь, как твоя мамаша меня третирует? Или делаешь вид?
— Лен, ну зачем ты...
— Отвечай! Да или нет?
Алексей молчал. В его глазах Елена увидела то, что боялась увидеть: он знал. Знал и молчал. Все эти три года он прекрасно понимал, что происходит, но выбирал сторону матери.
— Понятно, — сказала она и отвернулась.
— Лен, послушай...
— Стой, — Елена резко повернулась. — Слушай внимательно. Твоей матери я уже все высказала. Теперь тебе объясню: хватит этого цирка. Скажешь ей, чтобы больше не названивала с претензиями. А если не скажешь — сам думай, что тебе дороже. Впервые за годы знакомства он видел ее такой — решительной, бескомпромиссной, готовой идти до конца.
— Это что, шантаж? — Алексей отшатнулся.
— Это последнее предупреждение, — отрезала Елена. — Или осаживаешь маму, или я решаю проблему по-своему.
— То есть как?
— Просто. Никакого общения с твоей родственницей. Никаких визитов, звонков, праздников. А если и это не поможет — то и с тобой тоже.
Алексей уставился на жену, словно видел ее впервые.
— Лен, ты не можешь быть серьезной...
— Еще как могу. У меня есть работа, есть друзья, есть своя жизнь. И я не собираюсь тратить ее на то, чтобы каждый день выслушивать упреки от твоей матери, а от тебя — оправдания этим упрекам.
Она достала из шкафа сумку и начала складывать вещи.
— Что ты делаешь? — Алексей шагнул к ней.
— Собираюсь к подруге. Подумаю несколько дней. А ты тем временем решишь, что для тебя важнее — мамино мнение или наш брак.
— Лен, не уходи, — он попытался остановить ее. — Мы же можем все обсудить...
— Обсуждать нечего, — она застегнула сумку. — Все уже обсуждено. Три года обсуждений, Алеша. Пора переходить к действиям.
Елена подошла к мужу и мягко коснулась его щеки:
— Я люблю тебя. Но я не могу больше жить в доме, где меня не уважают. И где муж не защищает жену от оскорблений.
Она вышла из квартиры, оставив Алексея одного с его мыслями и выбором, который ему предстояло сделать.