Я тут недавно написала статью. С экспромтом, самоиронией (с бокалом в руке) — как стать почти местной в Калининграде. И, как это часто бывает, началась магия комментариев. Нет, не та, где «спасибо, я тоже так чувствую». А другая, ледяная. Где тебя называют «понаехавшей», приживалкой, и напоминают, что Балтику сюда лично вели с ледникового периода, босиком по брусчатке!
Первой мыслью было — удалить статью. Второй — переехать в Лихтенштейн. Третьей — перечитать всё внимательно.
И знаете что? Там, среди злости и колкостей, я вдруг увидела настоящих.
Настоящих местных!
Настоящий местный — это не штамп в паспорте и не то, сколько поколений жили на этой земле. Это дед, который был ранен при штурме Кёнигсберга. Это бабушки и дедушки, приехавшие сюда в 1946-м, когда город ещё пах гарью и кирпичной пылью, а не кофе и дождём. Это те, кто поднимал этот город — и тех, кто в нём вырос, полюбил его, живёт в нём 59 лет и до сих пор открывает его заново.
И вот они пишут мне:
«Гораздо важнее, чтобы Калининград принял вас…
А город у нас действительно замечательный…
Этот город делает нас лучше…
А мы делаем лучше его…
А как тест…
Когда при езде по кёнигсбергской брусчатке вы не будете думать о подвеске…
А будете получать удовольствие…
Значит, вы на верном пути.»
Читая это, я поняла — вот кто настоящий. И это не те, кто кричит, что они родились здесь и потому имеют право кричать на всех остальных.
А те, кто носит этот город в себе тихо. Глубоко. Без табличек. Они не кричат о своей местности — они ею дышат.
И да, может быть, мне пока нельзя шутить на эту тему.
Шутка без корней звучит дерзко, даже если сказана с любовью.
Может, ещё не тот уровень посвящения. Может, только тем, кто прошёл через подвеску, штурм и 59 лет моросящей любви, позволено иронизировать.
А нам, осевшим тут — только любоваться и аккуратно протягивать руку.
(Даже если и мой дед воевал за Кёнигсберг. Получил медаль «За взятие Берлина». Продолжил службу и его определили жить в ГДР)
Я протягиваю.
Спасибо, что открылись.
И знаете, на всякий случай: я больше не думаю о подвеске. Я тоже на пути.