Слезы, катящиеся по лицу Анастасии Волочковой, привлекли внимание не только присутствующих на траурной церемонии, но и всей культурной среды. Однако плакала она не только от горя по ушедшему человеку. Эти слезы были насыщены и другим — ощущением глубокой несправедливости. Той, что тянется за ней уже не первый год. И которая обострилась именно сейчас, когда она пришла проститься со своим учителем.
Прощание с Юрием Григоровичем, человеком, оказавшим огромное влияние на карьеру балерины, для Волочковой обернулось не только болью утраты, но и новым витком драмы. Бывшей приме Большого театра почти не дали войти в здание, где проходила церемония. Вход якобы по спискам, имя Волочковой в них, поначалу, отсутствовало, написал недавно актер Стас Садальский в личном блоге.
Было ли это случайностью или намеренным исключением — вопрос открытый. Но для самой артистки ответ очевиден. Она уверена, что ее пытались не допустить. Не впервые. Еще при жизни Григоровича балерину, по ее словам, ограничивали в общении с ним. Не пускали в санаторий, где он находился, ставили абсурдные условия. Даже прощание с его супругой в свое время, как вспоминает артистка, проходило при участии Григоровича только потому, что он лично настоял на этом.
Нынешняя ситуация стала для нее ударом. Именно это Волочкова считает публичным унижением. В ответ на публикацию Стаса Садальского, который выразил возмущение ограничениями на вход в Большой театр, балерина поблагодарила его и призналась: до сих пор находится в состоянии отчаяния. Эти слова, написанные поверх снимка с похорон, где она, рыдая, закрывает лицо руками, — не просто эмоция, а крик души.
Да, ее история с Большим сложная, наполненная конфликтами, скандалами и резкими высказываниями. Но она танцевала на его сцене, и именно Григорович, по ее собственным словам, возвращал ее в Россию после зарубежных контрактов. Это был не просто хореограф — это был ее наставник, человек, сыгравший в ее жизни особую роль.
Для Волочковой прощание с Григоровичем — личное. Без политических и статусных фильтров. Просто — прийти, поклониться, сказать "спасибо". Но вместо тишины и памяти она вновь оказалась в напряжении. И, судя по всему, сдерживать боль ей не удалось.