- Знаешь, — сказала она, - Сейчас ты напомнила мне мою маму. Она тоже никому не позволяла вытирать об себя ноги, даже в войну, даже в голод, даже когда арестовали дедушку. Она всегда держала спину прямо.
Я почувствовала как к горлу подступает ком.
- Я скучаю по бабушке, — сказала я тихо, - Она бы поняла.
- Она бы тобой гордилась, — мама обняла меня за плечи, - Как и я.
Мы сидели так обнявшись на кухне в старой хрущевке в Берюлёво, пока за окном начинало светать. И впервые за долгое время я чувствовала себя дома.
На следующий день я поехала в офис, несмотря на ранний час там уже были Лёша и Маргарита Степановна. Они встретили меня как героиню с шампанским, цветами и тортом, на котором было написано «С возвращением босс».
- Вера Андреевна, — Лёша протянул мне папку с документами, - Здесь всё, что вы просили. Контакты адвоката, предварительные документы для расторжения брака, выписки со счетов и ещё отчёт о том, чем закончилась история в Париже.
- Рассказывай, — я села за свой стол, впервые за долгое время чувствуя себя на своём месте.
- Они пытались уладить дело на месте, предлагали огромные деньги ресторану, отелю, всем поставщикам услуг, — Лёша не скрывал удовольствия рассказывая эту историю, - Но в Париже так не работает, там свои правила. Особенно для элитных заведений. Все контракты были заключены с агентством, все депозиты проходили через ваши счета без вашего личного подтверждения, никто не стал проводить мероприятия даже за тройную плату.
- И что они сделали? — я не могла скрыть улыбку.
- Говорят, на эйфелевой башне была сцена. Ирина Николаевна устроила истерику администратору? охране пришлось вмешаться. На следующий день их попросили освободить номера в отеле, якобы из-за проблем с оплатой. Они переехали в другую гостиницу, но и там история повторилась. В итоге вся делегация срочно вылетела в Москву, правда не бизнес-классом как планировалось, а эконом, все их карты почему-то отказались работать в тот день.
Маргарита Степановна довольно хмыкнула.
- Французы - мастера саботажа, особенно если кто-то нарушает правила приличия.
Я покачала головой.
- Знаете, я не испытываю злорадство, просто чувство завершённости. Как будто история, которая длилась 5 лет наконец получила логический финал.
- Не беспокойтесь о последствиях, Вера Андреевна, — Лёша стал серьёзным, - Сы всё сделали правильно, с юридической точки зрения у них нет оснований для претензий, ваш личный счёт защищён, как и счета компании.
- А что с бизнесом? — спросила я вспомнив угрозы Антона, - Они могут нам навредить?
- Вряд ли, — Маргарита Степановна покачала головой, - Они сейчас сами в сложном положении, история с юбилеем уже просочилась в узкие круги, знаете как в Москве любят подобные скандалы? Соколовы не станут делать шума, это только больше ударит по их репутации.
Я кивнула. Она была права. В мире где Соколовы привыкли быть хозяевами жизни репутация значила больше денег, а история о том, как какая-то выскочка обвела вокруг пальца саму Ирину Николаевну, могла серьезно подорвать их положение в обществе.
- Что же, — я выпрямилась в кресле, - Тогда за работу, у нас полно заказов, которые ждут внимания.
- И ещё, — Лёша замялся, - Вам звонили из редакции журнала «Бизнес и стиль», они хотят сделать с вами интервью для рубрики успешные женщины России. Говорят, что следят за вашей карьерой уже давно.
Я улыбнулась.
- Пусть созвонятся с моим пиар-менеджером, я подумаю.
После совещания с командой я осталась одна в кабинете, включила телефон - 78 пропущенных вызовов. В основном от Антона и семьи Соколовых, но были и другие имена. Клиенты, журналисты, друзья. Неважно, я решила сменить номер, начать с чистого листа.
Через неделю мне позвонила мама.
- Верочка, к тебе тут приходили от Антона.
- Кто? — я напряглась.
- Какой-то представительный мужчина в костюме, сказал что адвокат. Принёс документы для развода и ещё какие-то бумаги. Я не стала брать, сказала что передам через твоего юриста.
- Правильно сделала, — я улыбнулась, - значит, они решили сдаться без боя, решили избежать скандала.
Мама знала этих людей не хуже меня.
- Но будь осторожна Верочка, такие как Ирина Николаевна долго помнят обиды.
- Я тоже мам, — тихо ответила я, - Я тоже.
На следующий день мой адвокат, Семён Маркович, седой еврей с проницательны глазами и репутацией бульдога в юридических кругах принес мне документы Соколовых.
- Они предлагают быстрый и тихий развод, — сказал он раскладывая бумаги на столе, - Вы оставляете себе свой бизнес и личные счета, они всё остальное имущество, никаких взаимных претензий, никаких алиментов, никаких судебных разбирательств.
- И что вы думаете? — спросила я просматривая документы.
- Думаю, это лучшее что вы могли получить, — он пожал плечами, - Борьба с ними может затянуться на годы и стоить вам нервов и денег, а так чистый разрыв и вы свободны.
Свободно. Это слово звучало как музыка. Я подписала все бумаги не раздумывая, Семён Маркович забрал их и оставил меня одну. Я подошла к окну глядя на Москву с высоты бизнес-центра. Огромный, шумный, полный возможностей мой город, здесь я начинала с нуля, здесь построила бизнес, здесь встретила Антона и здесь же я начну новую жизнь.
Телефон зазвонил. Это была Маргарита Степановна.
- Вера Андреевна, к нам обратился новый клиент, хочет организовать открытие галереи современного искусства на винзаводе, бюджет впечатляющий.
- Прекрасно, — сказала я, - Назначьте встречу на завтра, я лично займусь этим проектом.
- Есть ещё кое-что, — в голосе Маргариты Степановны слышалась улыбка, - Мне тут рассказали одну историю, говорят Ирина Николаевна Соколова на закрытом ужине в Турандот устроила скандал своему сыну, кричала на весь ресторан что опозорил семью связавшись с этой провинциалкой и что Алина оказывается ждёт ребёнка не от него, а от какого-то итальянского графа, с которым крутила роман параллельно.
Я рассмеялась.
- Наш светский мир никогда не перестанет меня удивлять.
- Похоже ваш развод будет не единственным в семье Соколовых, — продолжала Маргарита Степановна, - Ирина Николаевна запретила сыну даже думать об Алине и уже подыскивает ему новую невесту из правильной семьи.
- А что с Алиной? — спросила я с невольным любопытством.
- Говорят исчезла, то ли в Италию уехала к своему графу, то ли где-то здесь затаилась. Москва город слухов, сами знаете.
- Бедный Антон, — я покачала головой, - Он никогда не вырвется из-под ее контроля.
- А вы вырвались, — в голосе Маргариты Степановны звучало уважение, - И знаете что, я горжусь тем, что работаю с вами.
После разговора я ещё долго стояла у окна глядя на город, который постепенно погружался в сумерки. Ночная Москва загоралась тысячами огней, красивая, манящая, полная жизни, где-то там в одном из роскошных домов на Рублёвке Ирина Николаевна вероятно строила новые планы для своего сына, где-то в центре города Антон заливал горе в очередном модном баре, а я была свободна, свободна от унижений, свободна от необходимости постоянно доказывать свою ценность, свободна от эмоциональной зависимости. 5 лет в золотой клетке закончились и пусть последней каплей стал тот момент в ресторане на Эйфелевой башне, но настоящее освобождение пришло гораздо раньше, когда я решила что с меня хватит. Бог терпел и нам велел, любила говорить моя бабушка. Но она же учила меня другой мудрости, терпи казак, атаманом будешь. Что же, я вытерпела достаточно и теперь была готова стать атаманом в собственной жизни.
Год спустя после парижского скандала я сидела на террасе своего нового дома в Серебряном Бору. Небольшой, но уютный коттедж с видом на сосны и речку стал моим убежищем, местом силы, которое я создала для себя сама. После развода я продала свою долю в московской квартире. К моему удивлению, Антон не стал чинить препятствий и вложила деньги в этот дом. Здесь не было мраморных колонн и золотых унитазов как в доме Соколовых, зато было много света, воздуха и тишины. Агентство «Идеальный праздник» не только не пострадал от скандала с семьёй Соколовых, но напротив приобрело новых клиентов. История о том, как я поставила на место взорвавшийся олигархов быстро разлетелось по определённым кругам, не в последнюю очередь благодаря Маргарите Степанове, которая умела случайно обронить нужное слово в нужном месте. Внезапно я стала чем-то вроде городской легенды в мире, женщиной, которая не побоялась пойти против системы. Конечно, были и те кто осуждал меня считая выскочка, посмей бросить вызов старой Гвардии. Но я давно поняла, невозможно нравиться всем, главное оставаться верной себе.
В тот день ко мне приехала мама. С момента развода она словно помолодела на 10 лет, начала следить за собой, даже записалась на курсы английского языка.
- Чай на веранде? — спросила я встречая её у ворот.
- С удовольствием, — она поцеловала меня в щёку, - Я принесла твои любимые пирожки с капустой.
Мы устроились в плетёных креслах и я разлила чай в фарфоровые чашки, те самые бабушкины, которые мама подарила мне на новоселье.
- Как дела в школе? — спросила я, отламывая кусочек пирожка.
- Представляешь, назначили завучем, — она улыбнулась, - В моём-то возрасте.
- Ты ещё молодая, — я сжала её руку, - И лучший педагог, которого я знаю.
Мама посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.
- А ты счастлива Верочка?
Я задумалась. Счастлива ли я после всего что произошло, после предательства, унижения.
- Знаешь, - сказала я наконец, - Я не уверена, что счастье это постоянное состояние. Скорее это моменты. Вот сейчас когда мы сидим здесь на моей веранде, пьем чай, едим твои пирожки, я определённо счастлива.
Она улыбнулась.
- Философ мой.
- А ещё, я счастлива когда завершаю сложный проект или когда гуляю здесь в лесу ранним утром или когда читаю хорошую книгу перед сном.
- То есть ты не жалеешь о разводе, о том что всё так сложилось?
Я покачала головой.
- Нет, ни секунды. Знаешь мама, бывают отношения, которые делают тебя сильнее, а бывают те, что истощают. Мой брак с Антоном был из второй категории. Я так старалась соответствовать, так стремилась быть принятой в их круг, что почти потеряла себя.
- Я замечала это, — тихо сказала мама, - Ты менялась, становилась не своей, особенно последние пару лет.
- Я и сама это чувствовала, словно надевала маску каждое утро, а вечером не могла её снять.
Ветер шелестел листвой, где-то вдалеке слышался детский смех.
- А что с ним стало? — спросила вдруг мама, - С Антоном.
Я вздохнула.
- По слухам он все-таки женился на Алине, несмотря на протест Ирины Николаевны, несмотря на скандал с предполагаемым отцовством итальянского графа. ДНК тест подтвердил, что ребенок все-таки его. Они купили дом в Испании и почти не бывают в Москве. Говорят, Алина поставила условие полный разрыв с матерью, и как не странно, Антон согласился.
- Надо же, — мама покачала головой, - Кто бы мог подумать, что в нём проснётся характер.
- Любовь творит чудеса, — я пожала плечами, - Или страх одиночества, кто знает.
- А ты? — мама посмотрела на меня внимательно, - Боишься одиночества?
Я улыбнулась.
- Я не одинока мама. У меня есть ты, моя работа, мои друзья, а что касается личной жизни, если и встречу когда-нибудь мужчину, то это будет совсем другая история, без оглядки на происхождение, статус и фамильные изумрудные глаза.
Мама рассмеялась.
- Ох уж эти глаза. Помню, как Ирина Николаевна всем гостям объясняла про фамильный признак, а мне сказала, жаль что у ваших внуков скорее всего будут карие глаза, это доминантный ген.
- Надо же, я и забыла об этом, — я тоже рассмеялась, - Какая чушь.
Мы допили чай и я предложила маме прогуляться до реки. День был теплый, июньский.
- Неужели прошёл целый год, — задумчиво сказала мама, когда мы шли по тропинке среди высоких сосен, - Кажется только вчера ты вернулась из Парижа.
- Время летит, — я кивнула, - Знаешь, что самое забавное? Я недавно организовывала юбилей для жены одного банкира и угадай где?
- Неужели на Эйфелевой башне? — мама округлила глаза.
- Именно в том же ресторане, и всё прошло идеально, никаких драм, никаких скандалов. Просто красивый праздник для людей, которые умеют ценить красоту.
- Судьба иногда любит замыкать круги, — философски заметила мама.
Мы дошли до реки и присели на скамейку у воды, солнце играло бликами, на поверхности где-то вдалеке проплывала лодка с рыбаками.
- Как ты думаешь, — спросила вдруг мама, - Что сказала бы сейчас бабушка?
Я задумалась. бабушка, мамина мама, была женщиной старой закалки, пережила войну, голод, сталинские репрессии, дедушку арестовали в 37м и реабилитировали только посмертно, но при этом сохранила удивительную жизнерадостность и веру в людей.
- Думаю, она бы сказала за честных и смелых бог держится, — вспоминая ее любимую поговорку.
- И ещё, «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь», — добавила мама.
Мы помолчали глядя на воду, каждая думала о своём .Я о том пути, который прошла за последний год от женщины готовой терпеть унижение ради статуса жены Соколова, до человека который ценит себя и не боится отстаивать свои границы.
- Кстати, я тебе не говорила, — нарушила молчание мама, - Мне звонила Ирина Николаевна.
- Что? — я чуть не подавилась от неожиданности, - Когда? Зачем?
- Месяц назад, — мама была спокойна словно речь шла о чём-то обыденном, - Она хотела узнать как связаться с тобой напрямую, говорила что у тебя изменился номер.
- И что ты ответила? — у меня внутри всё сжалось. Неужели Соколовы решили отомстить.
- Я сказала, что ты не хочешь никаких контактов с их семьёй, — просто ответила мама, - И что если у неё есть какие-то юридические вопросы, пусть обращается к твоему адвокату. А она сказала, что дело не в юридических вопросах, она хотела извиниться.
Я молчала не зная что думать. Ирина Николаевна и извинения это не укладывалось в голове.
- По её словам она многое переосмыслила за этот год, — продолжала мама, - Потеряла сына, который практически не общается с ней, осталась одна в своём огромном доме и поняла, что была несправедлива к тебе.
- Ты ей веришь? — спросила я все ещё шокирована.
- Не знаю, — честно ответила мама, - Но она звучала сломленной, не той железной леди, которую я помню по твоей свадьбе.
Я покачала головой.
- Даже если так, некоторые мосты нельзя восстановить мама, слишком много боли, слишком много предательства. Я не держу на неё зла, но и общаться не хочу.
- Я так и сказала ей, — кивнула мама, - И знаешь, что самое удивительное? Она ответила - я понимаю, на её месте я бы поступила также.
Мы снова замолчали. Я думала об Ирине Николаевне. Гордой, властной женщине, которая всегда считала себя выше других, неужели жизнь действительно может так изменить человека или это просто очередная манипуляция?
- Оставим прошлое в прошлом, — сказала я, - У меня теперь другая жизнь, и я не хочу тратить ни минуты на сожаления или обиды.
- Правильно дочка, — мама обняла меня за плечи, - Как говорила бабушка, не оглядывайся, споткнёшься.
Вечером, проводив маму я осталась одна в своём доме. Зажгла свеча, налила бокал красного вина и вышла на террасу. Сумерки опускались на лес, в воздухе пахло жасмином, который я посадила прошлой осенью у крыльца. Я думала о том, как странно устроена жизнь. Иногда нужно потерять что-то важное, чтобы обрести себя, пройти через боль, чтобы стать сильнее, столкнуться с предательством, чтобы научиться ценить настоящую верность. Я не жалела ни о чём, ни о встрече с Антоном, не о пяти годах брака, ни даже о той последней капле унизительной сцене в парижском ресторане. Всё это было частью моего пути, уроками, которые я должна была усвоить.
Завтра у меня была назначена важная встреча, крупная международная компания хотела заказать организацию серии мероприятий в России, потом обед с Маргаритой Степановной, которая недавно вернулась из путешествия по Италии и обещала показать фотографии, вечером репетиторство по испанскому. Я решила выучить новый язык, просто потому что могла себе это позволить, а в выходные я собиралась поехать с мамой на дачу к её подруге. Они организовывали что-то вроде литературного салона для бывших коллег учителей. Моя жизнь была полной, насыщенной и главное моей собственной, без оглядки на чьё-то мнение, без стремления соответствовать чужим стандартам.
Я подняла бокал глядя на звёзды, которые начинали проступать на темнеющем небе.
- За свободу, — тихо сказала я, - За право быть собой.
Где-то вдалеке послышался гудок электрички, той самой, на которой я когда-то ещё студенткой ездила из Бирюлёва в центр Москвы, тогда я только начинала свой путь, полная надежд и страхов. Кто бы мог подумать, куда он меня приведёт, но как говорила моя бабушка - дорогу осилит идущий, а я всегда любила ходить своими ногами.
Конец.