Предыдущая глава здесь
Покои Гюльфем-султан огласились криком младенца.
— Госпожа, вы родили прекрасного шехзаде! — улыбаясь, воскликнула Фериде.
Вошли Валиде, Хатидже, Сулейман и Махидевран.
— Слава Всевышнему! — счастливо улыбнулся Сулейман и взял сына на руки.
— Твоё имя Ахмед. Твоё имя Ахмед. Твоё имя Ахмед.
Гюльфем протянула руки к новорождённому шехзаде. Падишах передал его ей и приказал всех выйти. Ещё час он умилялся Ахмеду в покоях баш-кадын.
На следующее утро.
Хюррем снова учинила скандал. На этот раз у неё было целых два повода: и Гюльфем родила шехзаде, ещё и Залию Валиде отправила к повелителю. Дениз пыталась убедить фаворитку, что нервное напряжение может плохо сказаться на ребёнке, но та не слушала. Залия вернулась от султана невероятно гордая собой. Падишах даже оставил её на завтрак и подарил серебряную подвеску с изумрудом. Махпейкер невероятно разозлилась и огорчилась: Залию со служанкой поселили к ней! Однако открыто протестовать забытая фаворитка не стала, правильно рассчитав, что Хюррем выскажет всë за неё. И как в воду глядела: после истерики в гареме рыжеволосая красавица, в этот момент больше походившая на разъярëнного тигра, бегом миновала золотой путь и, не успела стража и опомниться, ворвалась к султану. Тот обсуждал государственные дела с Ибрагимом-агой и был крайне недоволен поведением фаворитки.
— Хюррем! — грозно сказал Сулейман, поднимаясь из-за стола.
Ибрагим поспешно поклонился и вышел, пробормотав «С вашего позволения...»
— Сулейман, я ношу твоего ребёнка, а ты развлекаешься с другими женщинами! Я терпела Гюльнихаль и Махпейкер, но Залию я терпеть не намерена!!! — выкрикнула Хюррем.
— Не забывай, с кем говоришь!!! — рявкнул Сулейман.
Фаворитка хотела что-то сказать, как вдруг согнулась пополам.
— Кажется, шехзаде на подходе! — воскликнула она, покрываясь потом.
Следующим вечером.
В гареме был праздник. Снова было два повода — рождение шехзаде Ахмеда и рождение шехзаде Мехмеда.
Хюррем, теперь официально признанная госпожа сидела с высоко поднятой головой в богатой короне, заказанной ей заранее. Гюльфем держалась стойко, а Махидевран даже не пыталась скрыть свою ярость. У Гюльфем шехзаде, у Хюррем шехзаде, а у неё выкидыш! Ну почему весь мир к ней так несправедлив?!
Махидевран зря полагала, что Гюльфем упивается величием. Состояние Мурада ухудшалось, лекарша продолжала настаивать на отравлении. Тогда Гюльфем решила сама поесть вместе с сыном. После этого Мураду стало получше.
Баш-кадын думала всю ночь. «Это мог сделать только кто-то из моих служанок.» — рассуждала она. — «Фериде служит мне много лет, она не могла предать. Значит, либо Атике, либо Мелике.»
В это время Мелике думала примерно о том же. «Нельзя, чтобы меня заподозрили. Надо как-то свалить всë на Атике.».
На утро, после завтрака, Мураду снова стало хуже. Сомнений в отравлении быть не могло.
А во время обеда Гюльфем своими глазами увидела, как Атике подливает что-то в еду шехзаде. Лекарша подтвердила, что это снадобье для незначительного ухудшения здоровья, повышения температуры тела.
Следующая глава здесь