Новый условный знак, или справедливая категория леса.
Было это в те времена, когда калькулятор считался диковинной новинкой, а слово компьютер еще не изобрели. Поэтому проектировщик с условной фамилией Бирман, стоя за Кульманом, чертил на Ватмане свой очередной чертеж карандашами твердости от 3Т до М, и если ему удавалось добыть коробку "Кох-И-Нура", он был счастлив целый год!
Естественно, любой полевик - топограф, занимавшийся тахеометрической съемкой, точно так же чертил свои планшеты - съемка, вычисления и создание вручную полевого оригинала в карандаше на ватмане с применением хитроумного приспособления под названием "тахеограф", которые были жутким дефицитом. Поскольку качество данного инструмента зачастую было отвратным, то хозяин периодически менял в названии "ео" на "уё", что, впрочем, не улучшало инструмент.
Работал у нас хороший топограф из самоучек - Вилнис Мейер. Тогда ему было лет 50, опыта работы - полжизни. Как-то на одном из объектов ему довелось снимать участок поймы реки, заросший густейшим непролазным ивняком, причем площадь съемки была весьма приличной - где-то гектар 20-25, около четырех стандартных планшетов масштаба 1:500. А поскольку для съемки пришлось прорубить немало километров визирок (узеньких просек шириной около полметра), то это вылилось в немало дней и неимоверное количество нецензурной лексики - на земле приходилось рубить по 2-3 метра в ширину, чтобы хоть на 50 метров увидеть, что впереди, потому что это подлое растение имеет свойство расти в форме спортивного кубка - внизу 10 см, вверху 3 м. Ладно, медленно дело делается, да быстро байка складывается. Закончил он съемку, нарисовал в карандаше планшеты. А поскольку сроки были, как всегда, вчерашние, то с условными знаками он не заморачивался - знал, что кальки с его планшетов будет вычерчивать Картограф (именно так, с большой буквы) Петрович - уникальный человек и специалист. Все недоделки полевиков он исправлял, а качеству его калек однажды на моих глазах поразилась начальник ОТК экспедиции ГУГК - схватила все планшеты и показала всем своим чертежницам со словами: - Смотрите! Вот так чертить надо! Поэтому Мейер, не мудрствуя лукаво, и злясь от потери времени в этом ивняке, написал: Лес х..вый! Сдельщина - это зачастую потогонка...
Вот здесь Мейеру не повезло. Петрович был занят другой, не менее срочной работой, поэтому планшеты отдали чертежнице - латышке, которая изредка работала на наш отдел изысканий, а в основном - с проектировщиками. Планшеты она вычертила хорошо, а текстовые надписи - как на оригинале, шрифтом, соответствующим нормативной документации - "Условным знакам". Дальше все пошло по накатанной - размножение чертежей, брошюровка, подписи всеми ответственными и безответственными, начиная с "Чертил" в штампе и заканчивая "Главный инженер института" на титульном листе, потом докУмент отправлялся в Москву на утверждение. А поскольку отчет был о комплексе изысканий, то и подписантов было немерено. Накатанная докатилась до Главного инженера института - умнющего мужика, технаря в Бог знает каком поколении и полиглота - свободно разговаривал на четырех языках, что, впрочем, не имеет отношения к делу.
Сидит начальник отдела изысканий в кабинете, и звонит ему Главный инженер. И так ласково-ласково спрашивает: - Николай Николаич, а что это за новая категория леса у вас указана на планшетах в отчете? - Выясню, Валентин Станиславович! И тут понеслось!
В итоге, части премии лишились нач. отдела, руководитель топогруппы и полностью - чертежница. Мейеру не было НИЧЕГО - сдельщикам премий не платили! А категория леса, по большому счету, была справедливой...