– Мы Карасик с Кнопой – два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Мур-Мурка бежала через лес, прижимая к груди драгоценный мешочек. Теперь у неё были орехи и еще немного волшебных ягод, поэтому она чувствовала себя увереннее. Всё было сложно, но она все больше уважала себя, справляясь с новыми трудностями. Но слова Вишенки о приближении загадочной Чёрной Ночи длинных теней и крысиных патрулях звенели в ушах: «Будь осторожна, их стало больше. Они ищут двух кошек».
Сердце тревожно сжалось…
Дважды ей приходилось замирать в густых зарослях папоротника, вжимаясь в землю и задерживая дыхание. Крысиные патрули проходили так близко, что она могла различить блеск их оружия и учуять затхлый запах подземелий. Один раз огромная серая крыса остановилась всего в нескольких шагах от её укрытия, принюхиваясь и водя усами из стороны в сторону. Мур-Мурка зажмурилась, моля всех лесных духов, чтобы ветер не донёс её запах до чуткого носа патрульного.
Когда она наконец выбежала на поляну, где оставила Клеопатру, картина заставила её похолодеть. Змея лежала неподвижно, словно мёртвая лиана, её чешуя потускнела и покрылась серым налётом. Ёж-травник метался вокруг неё, как маленький взъерошенный шарик, бормоча что-то себе под нос и прикладывая то один четырёхлистный клевер, то другой к её телу.
– Скорее! – выкрикнул он, заметив Мур-Мурку. – Она едва дышит!
В этот момент на поляну вывалился запыхавшийся, но улыбающийся Копатыч в сопровождении двух зайцев Пушинки и Прыг-Скока, нагруженных какими-то свёртками и мешочками.
– А на манеже всё те же! – весело крикнул крот, радуясь воссоединению всех друзей после недолгой разлуки.
Но его улыбка померкла, когда он увидел состояние змеи.
Ёж нервно хихикнул в ответ на шутку старого друга, но смех быстро оборвался. Все собрались вокруг него плотным кольцом. Зайцы, прижав уши, застыли как изваяния, для них все вокруг было полнейшим шоком. Огромная змея, которую они всегда боялись как грома, фрагменты боя с волками – от этого всего у зайцев тряслись поджилки. Пушинка и Прыг-Скок и так были трусихами, но происходящее до смерти их напугало. К тому же дома были больные зайчата. Однако они хотели помочь ежу, который в ответ, как они надеялись, даст спасительный совет в том, как лечить их зайчиков.
Ёж знаком лапы подал знак, чтобы все слушали внимательно.
Копатыч снял свои круглые очки и протёр их дрожащей лапой.
– Времени почти не осталось, – мрачно произнёс Травник. – Клеопатра угасает. Её дыхание становится всё реже, она отказывается от воды и пищи.
Ёж медленно поднял голову, его глаза блестели в полумраке, как две чёрные бусины.
– К тому же, – его голос упал до шёпота, – как назло уже приближается полнолуние, а с ним грядёт Чёрная Ночь длинных теней...
Мур-Мурка почувствовала, как шерсть встала дыбом от этих слов. Зайцы прижались друг к другу, их носы заметно подрагивали. Даже Копатыч, обычно невозмутимый, побледнел под чёрной бархатистой шкуркой.
– Если мы не спасём её до того момента... – ёж сделал паузу, во время которой, казалось, сам воздух сгустился от напряжения, – нам придётся выбирать между тем, чтобы бросить её здесь... или погибнуть вместе с ней.
Тишина, наступившая после этих слов, была такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать лапой. Где-то вдалеке зловеще ухнула сова, и все вздрогнули, как от удара. Мур-Мурка снова услышала это жуткое название – Чёрная Ночь длинных теней – и по её спине пробежал холодок. Она не решилась спросить, что это значит, но по застывшим в ужасе лицам своих спутников поняла: грядёт нечто настолько страшное, что даже самые храбрые лесные жители предпочитают не произносить это вслух.
– Выбора у нас нет, быстро за работу!!! – командовал ёж Травник, моментально преобразившись из встревоженного зверя в решительного руководителя. – Зайцы! Собирайте сухие ветки для костра. Землерой Копатыч, тащи казан. Мур-Мурка... – он на секунду задумался, –поймай светлячка, чтобы разжечь огонь!
Все бросились исполнять поручения. Даже Пушинка и Прыг-Скок, ещё недавно дрожавшие при виде змеи, теперь усердно таскали хворост, то и дело поглядывая на ежа, который обещал рассказать им новости про их зайчат, как только разведут огонь.
Копатыч, кряхтя, подошёл к большому казану, который лежал на краю поляны. Крот заметно располнел за последнее время: видимо, его подруга-барсучиха слишком хорошо его кормила... Он наклонился, обхватил казан лапами и...
ХРЯСЬ!
Звук лопнувшего пояса прокатился по поляне, как выстрел. Штаны крота, лишившись опоры, предательски скользнули вниз, явив изумлённой публике красные семейные трусы в белый горошек, доходившие до колен.
– Ой, батюшки! – неловко пискнул Копатыч, чувствуя накрывающий его стыд и неловкость.
Повисла секундная тишина, а затем поляна взорвалась сдержанным хихиканьем. Даже ёж, пытаясь сохранить серьёзное выражение мордочки, не смог удержаться и хихикал в свои колючки. Копатыч, красный, как свёкла, торопливо подтянул штаны и обвязал их вокруг талии какой-то верёвкой, которую нашёл в кармане.
– Это самое… Ничего тут... Нужно на диету, – проворчал он, пытаясь сохранить достоинство, – Ну со всеми ж бывает!
Вскоре на поляне уже потрескивал весёлый костёр. Пойманный Муркой светлячок потёрся об веточку, и она загорелась, передавая огонек на соседние веточки. Ёж, словно древний алхимик, колдовал над казаном, бормоча что-то себе под нос и добавляя в кипящую воду все ингредиенты.
Первым делом он достал большую бутыль с молоком дикого кабана, которое поблёскивало в свете костра перламутровым сиянием.
– Так-так-так... – бормотал ёж, осторожно отмеряя молоко специальной берестяной ложкой, – три с четвертью ложки, не больше и не меньше, иначе всё испортим!
Затем он потянулся за маленькой баночкой, запечатанной тройным слоем бересты. На банке красовалась надпись: "Осторожно! Настойка вонючего одуванчика! Открывать только на свежем воздухе!"
– Всё, задержите дыхание! – скомандовал ёж, надевая на нос прищепку.
Но было поздно. Как только он открыл баночку, по поляне разлился такой чудовищный запах, что листья на ближайших кустах начали сворачиваться в трубочку. А Прыг-Скок закатил глаза и повалился на землю от вони в обморок. Копатыч, зажав нос лапами, начал что-то кричать про «горящие подземелья» и «тысячу кротовых нор». Даже невозмутимая Мур-Мурка почувствовала, как у неё начали слезиться глаза.
– Ф-фу! – простонал очнувшийся заяц. – Как будто сто скунсов устроили соревнование!
– Это ещё что! – хмыкнул ёж, капая настойку в котёл. – Вот сейчас будут маринованные комары!
Он достал прозрачную банку, в которой, словно крошечные подводные лодки, плавали упитанные комары в маринаде.
– Только самые жирные экземпляры! Такие упитанные! – приговаривал Травник, выуживая комаров специальным ситечком. Последними в котёл пошли кедровые орехи.
Зелье в котле забурлило с новой силой. Оно то становилось прозрачным, как роса, то вдруг темнело до цвета грозовой тучи, а иногда начинало светиться странным зеленоватым светом.
Мур-Мурка переводила встревоженный взгляд с умирающей змеи на бурлящий котёл. Сейчас в этом вареве была вся их надежда. Но тревога не отпускала её сердце. Где сейчас Пятнашка? Что с ней? Почему так долго нет вестей? И что такое эта Чёрная Ночь длинных теней, которая все ближе, и от упоминания которой даже у храброго ежа дрожат иголки?..
…
– Мы Карасик с Кнопой – два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Ночь опустилась на лес внезапно, словно кто-то набросил чёрное покрывало на верхушки деревьев. Костёр отбрасывал причудливые тени на морды зверей, собравшихся тесным кружком вокруг большого казана. В воздухе витал странный аромат – смесь горьких трав, маринованных комаров и той самой ужасной настойки вонючего одуванчика, от которой даже листья папоротника всё ещё не могли распрямиться.
Ёж Травник, похожий в отблесках пламени на древнего шамана, медленно помешивал зелье длинной деревянной ложкой. Его колючки отбрасывали замысловатые тени на стволы деревьев, а глаза, отражающие пламя костра, казались двумя золотыми монетками. Он что-то бормотал себе под нос – не то заклинания, не то рецепт, и каждое его движение было выверенным, словно от этого зависела чья-то жизнь. Впрочем, так оно и было.
Клеопатра лежала неподвижно, её некогда блестящая чешуя теперь напоминала старую, потускневшую монету. Лишь едва заметное подрагивание говорило о том, что в ней ещё теплится жизнь.
Мур-Мурка поёжилась – то ли от холода, то ли от тревоги, пробирающей до костей. Рядом с ней Копатыч, обхватив колени лапами, неподвижно смотрел в огонь. Его очки поблёскивали в темноте, как две маленьких луны. Зайцы Пушинка и Прыг-Скок жались друг к другу, их длинные уши мелко подрагивали от каждого ночного шороха.
– Мои зайчатки... – вдруг прошептала Пушинка, нарушая гнетущую тишину, – они там одни, больные... – её голос дрожал, как осенний лист на ветру.
Прыг-Скок крепче прижал к себе супругу:
– Потерпи, родная. Скоро будем дома. Ёж Травник поможет и им тоже...
Внезапно Копатыч издал какой-то странный звук – не то вздох, не то всхлип.
– Когда-то и у меня был сын... – проговорил он так тихо, что его слова почти растворились в потрескивании костра.
Мур-Мурка резко повернула голову. В жёлтых глазах кошки отразилось пламя:
– Что с ним случилось, Копатыч?
Крот снял очки и начал протирать их дрожащей лапой. В свете костра на его щеке блеснула одинокая слеза:
– Прости, Мур-Мурка... Я не люблю вспоминать эту историю...
Тишина, наступившая после его слов, была такой глубокой, что, казалось, даже огонь перестал потрескивать. Где-то вдалеке раздался протяжный волчий вой, от которого у всех мурашки побежали по спине.
Ёж вдруг перестал помешивать зелье и поднял голову. Его глаза странно блеснули.
– Время пришло... – прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего у всех присутствующих перехватило дыхание.
Зелье в казане начало светиться зловещим зелёным светом, и этот свет отражался в испуганных глазах зверей, превращая их морды в жуткие маски...
– Копатыч, а что такое Чёрная Ночь длинных теней? – вдруг спросила Мур-Мурка, нарушив тяжёлое молчание.
Казалось, воздух вокруг костра застыл. Все звери уставились на кошку так, словно она произнесла древнее проклятие. Даже огонь как будто притих, перестав потрескивать.
Крот медленно повернулся к ней, его очки тускло блеснули в свете костра.
– Это самая страшная ночь в нашем лесу, – произнёс он глухим голосом. – Все должны прятаться и убегать. Кто не успеет спрятаться, тот... – он сглотнул, – тот пропадёт и исчезнет навсегда. И никто никогда не найдёт его. Как моего сынишку...
От этих слов у Мур-Мурки всё похолодело внутри. Зайцы задрожали, прижавшись друг к другу, их длинные уши затряслись, как осиновые листья на ветру.
Незаметно усталость начала брать своё. Глаза слипались, убаюканные монотонным бульканьем зелья. Даже ёж, присевший "на минутку" у казана, задремал, всё ещё сжимая в лапах длинную деревянную ложку.
Вдруг Мур-Мурка подскочила как ужаленная! В нос ударил резкий запах гари – зелье! Оно пригорало!
– Боже мой, горим! – закричала она что было сил.
Ёж вскочил, ложка выпала из его лап и с глухим стуком приземлилась прямо на макушку Прыг-Скока. Заяц подпрыгнул, схватившись за голову, где моментально выросла внушительная шишка.
– Ах я старый дурень! – причитал Травник, лихорадочно помешивая подгоревшее зелье. – Заснул на посту! Всё испортил!
Под утро никто уже не смел сомкнуть глаз. Все напряжённо следили за каждым движением ежа, когда тот осторожно зачерпнул немного зелья и попробовал его.
– Кажется, готово, – прошептал он. – Надеюсь, пригоревшие части не испортили зелье... Будем надеяться, что оно поможет.
– Осторожно! Вместе! – командовал ёж, когда они переносили тяжёлый казан к неподвижной Клеопатре. – Ни капли не должно пролиться!
Травник начал медленно и методично обрабатывать раны змеи. Каждое прикосновение пропитанной зельем тряпицы он делал с величайшей осторожностью, экономно расходуя драгоценную жидкость. Ран было так много, что зелья едва хватало.
– А теперь самое сложное, – прошептал ёж, зачерпывая последние капли со дна казана. – Держите её голову. Нужно влить остатки прямо в пасть...
Все затаили дыхание. Мур-Мурка и Копатыч осторожно приподняли голову змеи, а ёж поднёс к её пасти маленький берестяной ковшик с остатками зелья.
Дело было сделано. Столько кропотливого труда вложено. Оставалось ждать, когда змея откроет глаза и поднимется.
Но время тянулось медленно, как густой осенний мёд. Пятнадцать минут... полчаса... час... Прошло два часа, а Клеопатра лежала всё так же неподвижно, только её чешуя поблёскивала в лучах заходящего солнца, покрытая тонким слоем волшебного зелья.
Звери не сводили глаз со змеи, боясь пропустить малейшее движение. Каждый вздох, каждый шорох заставлял их вздрагивать в ожидании чуда. Но чуда не происходило.
Вдруг Копатыч поднял голову и замер:
– Смотрите! – прошептал он хрипло. – Уже темнеет...
И правда – пока они хлопотали вокруг змеи, день незаметно утёк сквозь пальцы, как вода. Сумерки уже начали заползать под деревья, удлиняя тени и окрашивая небо в тревожные багровые тона.
– Что ж, – вздохнул ёж, – может быть, к утру что-то изменится? Нам всем нужен отдых.
Никто не стал спорить: усталость навалилась на плечи тяжёлым одеялом. Звери устроились рядом со змеёй, прижавшись друг к другу. От её тела всё ещё исходило слабое тепло – единственный признак того, что жизнь ещё теплилась в ней.
Даже маленький светлячок, их верный помощник, устало мерцал, устраиваясь на листике папоротника. Его свет становился всё слабее и слабее, как будто крошечная звёздочка медленно гасла в ночном небе.
Один за другим звери проваливались в сон. Мур-Мурка слышала, как посапывают зайцы, как тихонько похрапывает Копатыч, как шелестят иголки задремавшего ежа. Её саму тоже неудержимо клонило в сон...
Никто из них не подозревал, что среди этой дружной компании, среди тех, кто делил хлеб и соль, кто плечом к плечу боролся за жизнь Клеопатры, притаился предатель. Тот, кто уже совсем скоро выдаст их всех злейшим врагам...
Продолжение следует…
Друзья, дочитывание рассказа помогает нашему каналу развиваться 🙏❤️
Если кто-то только присоединился к нам, начало истории вы можете найти в подборке в начале главной страницы Сказки от Баси.
#хвостатоесчастье