Предупреждение: глава содержит сцены насилия и жестокости. Людям с неустойчивой психикой рекомендуется воздержаться от прослушивания.
Кир уже был одет и настороженно направил ствол на крышку люка, ведущего в подвал. Именно оттуда раздавался шелест когтей, будто собака решила подкопать, царапая бетон. Ник же, стараясь не шуметь, поднялся, и встал рядом с напарником, вопросительно и с толикой страха поглядывая на него. Бродяга указал пальцем на сваленную у стеллажей кучу вещей и прошептал:
— Быстро, но тихо. Одевайся, готовь стволы, возможно придется скоренько драпать.
Аккуратно прокравшись к выделенному снаряжению, Николай начал укомплектовываться. Набедренная сумка со скудным медицинским наполнением, кобура с видашим виды "Макаровым" и запасным магазином, поясная сумка с рассыпухой ружейных и пистолетных патронов наперед, самодельная нагрудная кобура с обрезом вертикалки, тощий рюкзак на спину и АКСУ — в руки. Кир предусмотрительно набил рожок патронами еще до пробуждения парня, а запасной Ник засунул в правый карман на бедре в брюках.
— Если будешь палить так, как в тот раз по конгу, я тебе в рожу дам, — тихо сказал Кир. — патронов у нас осталось немного, экономь.
Ник кивнул:
— Понял.
Снаряжение напарника ничем не отличалось, только рюкзак и медицинская сумка были набиты плотнее, да присутствовал удобный ремень с петлями, в которых набиты красные цилиндры патронов двенадцатого калибра.
— Судя по всему, к нам барсик пожаловал. Успел прочесть про него? Шустрая и опасная скотина. Так что без шума ждем, когда он успокоится и тикаем со схрона, потому что он если почуял — будет караулить до последнего. Надо хотя бы, чтобы тварь хоть от выхода свалила, там уж как-нибудь разберёмся.
Вдруг сверху раздался удар и визг, снова удар. Кир тихо выругался, слушая влажные чавкающие звуки, раздающиеся наверху. Николай понял, что его так расстроило. Барсы считались очень опасными хищниками, а значит, что наверху порезвился кто-то покрупнее и посильнее кошака. Осталось надежда на то, что запах крови перебьет запах бродяг, или нюх нового врага будет не таким острым, и, нажравшись, неизвестный мутант уйдет.
Около получаса они слушали отвратительные звуки пожирания сырого мяса, струйки крови просачивались сквозь стык люка, стекая тонкими алыми линиями по бетонной стене. Наконец, раздались тяжелые, постепенно стихающие шаги, сопровождающиеся похрипыванием. Подождав еще несколько минут, Кир подкрался ближе к люку, прислушался и махнул Нику рукой, мол подтягивайся. Сам же поднялся по прикладной лестнице и, крутнув запоры люка, слегка его приподнял, отчего поток крови и, судя по запаху, содержимого кишечника, усилился, слегка обрызгав бродягу. Всмотревшись в щель, бросил: "Чисто, вроде" и аккуратно, стараясь не шуметь, откинул крышку до конца.
— Валим, — шепнул он Нику и первым выбрался наружу, вскинув автомат.
Парень направился следом, и к горлу подступил комок — в луже крови и дерьма лежала наполовину обглоданная туша размером с теленка. Понять, что тварь из подвида кошачьих, получилось только по относительно целой морде, мясо было обглодано, из туши торчали ребра, внутренностей не было, отсутствовала и задняя лапа.
— Видал? Умнеют, сука. С собой собрал окорочок на перекус. Раньше нажирались и в нору, а теперь вон как. Так, короче слушай. Нам сейчас надо выйти на мост, там очень опасное место, однако на другой берег — только тем путем. Ждем там либо засады, либо летунов, ни разу я спокойно не прошел по нему за всё это время. Там одна из баз находится, отдохнем в безопасности и решим, что дальше делать. В двойке опасно работать, придется быстренько набор в отряд открыть, хотя бы до трёх бойцов, в идеале, чтобы пятеро было с нами вместе.
Ник все больше сомневался в том, что Кир действительно бродяга. Еще вчера он разглагольствовал о том, что попасть в отряд — задача сложнейшая, для многих вообще невозможная, и тут же берет к себе в напарники зеленого, неподготовленного парня и собирается "быстренько" набрать людей. Парень вспомнил слова деда Матвея о том, что друзей здесь нет и о знаках различия. Черный, синий, красный... Твою ма-ать... А ведь другой берег города был помечен в тетради старика четким словом "Сдохнешь" жирным красным цветом. Что ж делать-то?..
Задумавшись, Ник вздрогнул от тычка в плечо, знаком напарник показал идти за ним и перебежками, укрываясь за обломками и остовами машин, направился вглубь многоэтажной застройки. Парень поспешил за ним, чувствуя все больше нарастающую тревогу, и раздумывал, как ловчее слинять от напарника, доверие к которому стремительно пропадало.
Перебегая открытое пространство в виде широкого шестиполосного проспекта, люди услышали далекий гул, который с каждой секундой становился все громче и громче. Кир заметался и указал на широкое витринное окно магазина, стекло которого давно отсутствовало, шикнул:
— Живо в укрытие и ни звука!
Они оба рванулись в указанном направлении, забежали вглубь бывшего магазина одежды и укрылись в темноте за стойками. Гул, металлическое дребезжание, тарахтение и стрекот приближался.
Вот с левой стороны медленно выполз источник этого звука — бортовой автомобиль УАЗ "Буханка" необычной конструкции. Помимо пошарпанного и подгнившего кузова, залатанного, где-то грубо заваренного, в кузове машины был установлен большой цилиндр, от которого через крышу шли металлические трубы прямо под передок. В самом кузове были сложены какие-то мешки, ящики, притянутые стропами и веревками, видимо, чтобы не потерялись по пути. Борты грузовой платформы были выкрашены в красно-синий цвет.
— Это что за шайтан-бабай? — прошептал Ник в ухо застывшему, рассчитывая узнать новую информацию, вновь вспомнив слова старика про опознавательные цвета.
— Рейдеры, — шепнул в ответ Кир. — Они и есть мрази, пытающие бродяг в погоне за наживой.
Расстроенно цыкнув от того, что Кир продолжал гнуть свою линию легенды, парень спросил:
— А трубы эти нахера?
— Так а на чем, по твоему, они должны ездить, на святом духе? Это ж газогенератор. Вон в том цилиндре горит всякий хлам, газ направляется в движок по трубам, вон из той херни торчащей воздух засасывается, на этой смеси и работает. Правда не долго, — хохотнул Кир. — Вон вишь скока хлама там загружено? Его по пути собирают и жгут. На одной заправке от силы километров тридцать проедут, потом угли с топки выкидывают, снова напихивают хлам, а потом еще минут двадцать завести пытаются. Ну, а по другому теперь никак, скока времени прошло, бензин уже того, только на розжиг.
Хмыкнув, Кир посмотрел в сторону удаляющегося агрегата. Напарник хлопнул его по плечу и вновь направился по прежнему маршруту. Таким образом, короткими перебежками, постоянно прислушиваясь и затихая, они преодолели порядка трех километров, а на горизонте уже виднелся мост на другой берег. А по мере преодоления расстояния до моста тревога превращалась в настоящий страх, граничащий с паникой. Ник не знал, что делать, не знал — кому верить и не понимал, куда ему идти одному в этом совершенно незнакомом мире.
Задумавшись, он только на подходе к мосту заметил наверху развивающейся желтый флаг с белой полосой посередине. Насторожившись, он понял, что идущий до этого рядом Кир незаметно оказался у него за спиной.
— Руки в гору, друг, и топай вперед, — раздался голос бывшего напарника, и Ник почувствовал тычок ствола автомата между лопаток.
— Сука ты, — тревога и страх превращались в злость.
— Разговорчики! Шагай, посмотрим, какой ты смелый будешь на Арене.
— Знаешь, что? Пошел ты на... — начал Ник, но закончить тираду ему не дал сильный удар в затылок, отправивший его лицом в асфальт.
В ушах зазвенело, во рту появился вкус крови из разбитых о твердую поверхность губ, из носа полился кровавый ручей.
Вроде не сломал...
— Ты, сучара, не понял еще, что ли? Делаешь, как я говорю, и проживешь еще сутки, мразь, ты услышал? Услышал меня, я спрашиваю? Стволы скинул, встал и пошел вперёд, блять!
Слезы сами полились из глаз. Это конец. Его убьют и сожрут. А мать, которая найдет его тело, упекут в психушку, потому что такого она точно не переживёт. Он сел на колени, хлюпая разбитым носом и икая. Ослабевшими дрожащими руками он снял с плеча автомат и достал из чехлов пистолет с обрезом. Может, жахнуть ублюдку по ногам, да и дело с концом? Плевать, все равно сдохнет!
Резко повернув голову в сторону, одновременно локтем откидывая ствол провалившегося автомата в сторону он направил обрез на удивленно вытаращевшего глаза пленителя и нажал на оба спусковых крючка, рассчитывая с гарантией избавиться от опасности. Сухой щелчок бойков и... Ничего. Мгновенное удивление на лице Кира сменилось злобным оскалом.
— Патроны не пробовал проверять, щенок? — издевательски проговорил он и впечатал нос подкованного ботинка в солнечное сплетение, выбив душу из парня. Он захрипел, упал набок и последнее, что увидел — летящий в лицо грязный берец. Темнота...
Очнулся парень в темном, воняющем немытыми телами и тухлятиной помещении, дрожа от сырости и морщась от боли. Сначала, открыв глаза, он едва не впал в панику, потому что подумал, что из-за ударов в голову — потерял зрение. Вскочил и больно ударился о металлическую решетку головой. Боль отрезвила, и он стал осматриваться. Со зрением все в порядке, просто помещение не освещалось, а за пределами здания была ночь. Он понял это по тусклому красному свету, пробивающемуся из-под двери в конце длинного помещения.
— Хто там кочевряжится? — раздался хриплый голос справа от Ника. — Ложись спи, завтрева силы нужны будуть.
— А что будет завтра? — спросил парень, повернувшись в сторону говорящего.
— Убивать табе будуть, хе-хе, — проговорил голос. — Спи, нето щас гестапо придуть и навалють и табе, и мене.
На последующие вопросы Ника пустота отвечала молчанием и он затих. Попал так попал...
Поджав ноги к телу и просунув между ними руки, чтобы хоть как-то согреться, парень устроился в дальнем углу клетки, морщась от боли в избитом теле. Накатило какое-то безразличие ко всему происходящему, юноша просто стал дожидаться утра, чтобы узнать уже свою дальнейшую судьбу. Он старался задремать, для того, чтобы вернуться в реальность и узнать у деда Матвея, как ему поступить и каким образом можно выкрутиться из этой заварухи.
Цели получилось достигнуть лишь наполовину. Он действительно задремал, но по неясной причине не проснулся в своей уютной кровати, а был разбужен громкими частыми ударами о прутья решеток. В предрассветном полумраке был виден крупный силуэт человека с дубинкой, который прохаживался вдоль ряда клеток, выставив ее в сторону и проводя по прутьям.
— Встаем, смертнички! — прогудел охранник. — Встали все, к стенам!
Ник огляделся и увидел, как тени в клетках задвигались и встали к противоположным выходу решеткам клеток, расставив широко в стороны ноги и оперевшись руками в арматурины. Второй надзиратель, появившийся из проема, откуда ночью был виден красный свет, начал один за одним открывать замки. Спешно, чтобы не вызвать гнев надзирателей, Ник повторил за соседом, встав в позу и кривясь от усиливающейся боли в теле, и ждал. Сам не знал чего, но — ждал.
Через несколько минут металлический лязг воротины клетки известил его о том, что напряженное ожидание прекратилось. По мере того, как небо светлело от поднимающегося выше светила, обстановка в помещении проявлялась отчетливее, и парень смог понять, что его клетка находится практически в конце длинного помещения, а значит скоро надзиратель закончит открывать клетки и их поведут... Куда-то поведут.
— Руки за голову и на выход!
Развернувшись, Ник выполнил указания и все также, в наклоне, так как высота не позволяла выпрямиться, начал выбираться в проход, где уже строились в шеренгу другие пленники, одетые в абсолютное рваньё цвета старой половой тряпки.
Два надзирателя встале в начале и в конце образовавшейся колонны, первый бросил короткую команду:
— За мной, мусор!
Их вывели на улицу. Ник незаметно осматривался и понял, что он находится во дворе двух многоквартирных домов, стоящих квадратом, с заложенными кирпичом арками и проходами между построек. Пространство двора было освобождено от детских площадок, превратившись в своего рода плац.
Пленных построили в шеренгу и к ним вышел суровый злобный мужик, одетый в камуфляж с желтой нашивкой с белой полосой.
— Ну что, бойцы! Пора ввести вас в курс дела. Можете обращаться ко мне господин Майор. Каждый из вас теперь моя собственность, — выделив последние слова, объявил мужик. — И делать вы будете то, что я от вас потребую. Сейчас будет отборочный тур на наше зрелищное шоу! Двести кругов по двору. Те, кто пробежит, получит жрать и время на отдых. Для тех, кто не справится — я сегодня добр, как никогда, поэтому каждый круг уменьшает наказание на один удар. Услышали? Пошли!
И они побежали. Ник прикидывал — один круг по двору будет в районе пятиста метров. Двести... Никто не справится. Каждый здесь выглядел так, будто только несколько суток не жрал. По многим видно, что они избиты, каждый третий стоял, приняв вынужденное положение от боли, включая самого Ника. Что за издевательства и какой они имеют смысл?
Первый круг. Дыхание начинает сбиваться, боль при вдохе усиливается.
Второй. Третий... Пятый. К болезненному дыханию добавилось покалывание в боку на каждом шаге. Кто-то упал, громко отдуваясь.
Шестой круг. Пробегая мимо упавшего, Ник увидел, как его нещадно лупят белыми полипропиленовыми трубами, и под крики избиваемого каждый побежал бодрее.
Десятый круг. Больше половины уже лежали под ударами труб, не справившись с нагрузкой. Из последних сил Ник переставлял ноги, понимая, что уже на пределе. Он голоден, избит, во рту пересохло так, что, казалось, язык вот-вот покроется трещинами. Нет, нахуй. Он не доставит этим тварям удовольствия. Сделал вид, что споткнулся, упал и скрючился на земле, намеренно будто задыхаясь. К нему направились надзиратели с трубами в руках, покрытыми алыми разводами. Ну подходите, суки...
Дождавшись, когда двое мужчин в рабочих комбезах приблизятся, он изо всех сил рванул к ближайшему, схватив за промежность, что есть мочи сдавил. Под пальцами слабо продавалось, будто он сжал картошину, не выдержившую силы. Мужик пискнул, закатил глаза и упал. Метнулся ко второму, который уже занес над головой пвх трубу. Краем глаза заметил, что завязалось еще несколько очагов потасовки, то тут, то там люди колотили друг-друга, недалеко слева двое пленных втаптывали голову надзирателя в землю. Что было сил впечатал пятку в колено, направив вектор движения чуть в сторону от направления сгибания сустава. Хрустнуло, надзиратель взвыл и впечатал трубу парню в правое плечо. Боли не было. Плечо тут же онемело, рука повисла плетью. Сука! Противник уже размахнулся для следующего удара, продолжая кричать от злости, смешанной с болью. Ник прыгнул на него и вгрызся в лицо, здоровой рукой нашарив глаз и вдавив его пальцем. Как пёс, парень замотал башкой, вырывая кусок из лица обидчика и заставляя его перейти на панический вой. Трубу противник выпустил, к ней тут же подскочил парень, отпустивший держащегося за лицо, с коленом, вывернутым под неестественным углом, противника.
Взял трубу в левую руку, правая все также отказывалась двигаться. Вот почему его плечу так сильно досталось! С двух сторон заглушки, а сама труба явно засыпана песком или землей. Теперь ясно, почему удар такой тяжелый.
Он размахнулся и врезал обидчику в висок. Услышал шаги — это еще несколько человек с трубами бежали в его сторону. Ник приготовился. Ноги и руки уже дрожали, пошел отходняк от всплеска адреналина, да и сил высосала схватка немало. Он ощерился и встал в стойку. Он не справится, это точно, но хоть одного тюкнет, перед тем, как сжаться под ударами.
"Представляю, как я выгляжу, морда в крови, подранный весь, ну чисто боевой бомж с помойки вылез"
— Все, стоять! — громогласно прозвучал голос Майора.
Надзиратели к его персоне тут же потеряли интерес и встали по стойке "смирно". А Майор неспешно проходился между настороженно застывшими в разных позах людьми. И проговаривал, указывая пальцем в пленных:
— Арена.. Тоже... Этого на работы... Арена, арена, — палец указал на Ника. — Арена.
И Майор ушел дальше, а Ника повели куда-то вдоль двора, накинув черный мешок на голову. Зашли в подъезд, его протолкали на четвертый этаж. Не снимая мешок. Втолкнули куда-то и закрыли дверь. Кое-как левой рукой парень снял запутавшееся черное полотно. И удивленно поднял брови. Он находился в довольно просторной камере, с кроватью, столом, ширмой, за которой стоял умывальник и биотуалет. Окно заделано решеткой. А на столе — внушительный поднос с едой. Какой-то густой суп, куриные ноги, политые чем-то типа соуса, три лепешки вместо хлеба, графин с жидкостью и кружка.
Не раздумывая больше ни о чем, парень набросился на еду. После таких насыщенных суток голод пробирает особенно сильно. Орудуя одной рукой, он с поразительной даже для себя скоростью поедал угощение.
Вскоре после трапезы парень понял, что в глазах мутнеет и двоится. Еле добравшись до койки, он, не раздеваясь и не снимая ботинок, упал на скрипнувший мягкий матрас и мгновенно вырубился.
К своему сильнейшему разочарованию, Ник открыл глаза и обнаружил себя все в той же комнате, все на той же койке, только... Он был переодет в чистое, а ссадины и раны были в мазях и компрессах. Свет из окна лишь немного падал на обстановку комнаты, однако Ник сразу понял, что он еще не в своем мире. Полумрак комнаты объяснялся легко — уснул он днём, а значит сейчас просто ночь.
Он пошевелился, скрипнул матрас. Правая рука уже двигалась, плечо стреляло болью. Суки, как приложили-то... Старые ушибы тоже ломили, Кир его хорошо отделал, еще и эти добавили, твари. Он вздрогнул. Показалось, что кроме него здесь кто-то есть. Нет, глупости. Дверь же закрыта. Надо поспать. И тогда он окажется дома, поговорит с дедом, выяснит где он и что делать дальше, а потом... А потом сбежит.
Ник почувствовал, как к горлу приставлили что-то острое. Над головой раздалось:
— Тсссс... Привет, свежак. Я слыхал, тебя отправят на Арену. Хехехехе... Там и встретимся... Буду долго резать тебя на тонкие ремешки, хе-хе. А пока готовься, быстро ты не сдохнешь, хе-хе-хе.
Только горло перестало ощущать холод стали, Ник обернулся. Однако ни за кроватью, ни в его камере никого не было.
Арена... Что ж, ему уже не страшно. Просто страшно любопытно, кто еще желает запрыгнуть к нему на нож...