В 8 часов утра, 23 июня, прибыли в Игарку. Теплоход вошел в протоку и пришвартовался к дебаркадеру. Таня во время своих путешествиях по Северам обзаводилась знакомыми и друзьями, которые советовали ей обратиться к тем или иным людям в разных посёлках и городах, лежащих у неё на пути.
Поэтому её в Игарке встречал Анатолий Иванович Пименов, штатный сотрудник геокриологической лаборатории (раньше она называлась мерзлотная станция). Анатолий Иванович помог Тане найти относительно дешевый вариант ночлега в городе. Из-за того, что Игарка является перевалочным пунктом вахтовиков на пути к месторождению Ванкор, цены на аренду жилья здесь очень высокие. И если на Большой Земле можно снять квартиру за 1200-1500 в сутки, то в Игарке квартиры сдаются за 2500 в сутки с человека. То есть, если вы хотите втроём жить в однокомнатной квартире, то придётся за сутки заплатить 7500 рублей.
А.И.Пименов же нашел для Тани однушку за 1000 рублей в сутки. Мы с Ромой ещё на теплоходе переговорили с Таней, что она нас познакомит с Анатолий Ивановичем, и, может быть, он и для нас что-нибудь найдёт. Так и вышло.
Он встретил нас на дебаркадере. В Игарке выходило с теплохода человек 10, не больше. Мы с большими рюкзаками, конечно же, выделялись среди прочих. Рюкзак у Тани весил почти 40 кг! А у нас с Ромой рюкзаки весили всего по 25 кило, но наш поход был закончен, а у Тани ещё 2 месяца пути. Товарищ Пименов оказался крепким, высоким и жилистым мужчиной в возрасте. Выглядел лет на 50, но мне думается, на самом деле ему было около 60-65 годков.
Мы пожали друг другу руки и представились. Я коротко рассказал ему о нашей байдарочно-походной сущности, и он согласился посодействовать с поиском жилья. Мы ещё в машину не сели, а он уже достал из кармана куртки кнопочный мобильный телефон и сделал несколько звонков. В итоге договорился, что мы с Ромой будем жить в служебном жилье геокриологической станции. При этом нас согласились разместить бесплатно.
Такому скорому развитию событий я был очень рад. Ведь если бы не Анатолий Иванович и его помощь, то нас ждало три сценария развития событий:
1)Неделю жить в палатке. Учитывая, что погода не всегда стоит солнечная, а ещё начали появляться комары. Перспектива, провести 7 дней в палатке в ожидании следующего теплохода, меня нисколько не радовала.
2)Снимать жильё и платить по 2500 с каждого в сутки. Это конечно очень дорого. Отдать за неделю жизни 17 500 рублей весьма накладно.
3)Самостоятельно искать варианты вписок. Тут у меня был план связаться с местным мэром. В таком городе как Игарка это не является проблемой, это не Москва и не Екатеринбург. Накануне я звонил в музей «Вечной Мерзлоты», и её директор, конечно же, спросила о моих планах на Игарку. Когда я ей рассказал, что хочу побеседовать с мэром насчёт жилья, она тут же продиктовала его номер. Но звонить я планировал, уже будучи в Игарке.
Хорошо, что Анатолий Иванович избавил нас с Ромой от мытарств и суеты по поиску жилья. Мы загрузили наши вещи в желтый УАЗ Патриот и поехали в город. Точнее так — плавучая пристань была расположена в городе, но только в старой её части. Игарка, в 1980-ых имела максимум своего населения в 25 000 человек, но из-за перестройки в 1990-ых и закрытия ЛПК в 2000-ых люди отсюда уехали. Теперь, в 2023 году, здесь живёт около 3 000 человек. Уехало примерно 90% жителей города, оставшихся переселили в два микрорайона, состоящих из кирпичных пятиэтажек и трёх девятиэтажек. Все остальные районы города, которые были застроены двухэтажными деревянными многоквартирными домами, превратились в заброшки. Мы ехали по бывшим улицам Игарки, вокруг дороги вырос довольно-таки высокий лес. Старые деревянные двухэтажки после того, как из них выселяли людей, обычно сжигались дотла. Поэтому бывшие жилые кварталы быстро заросли лесом. Памятник участникам ВОВ теперь стоит в таком лесу. Асфальт на дороге весь разбитый, яма на яме. Доехали до площади Ленина, памятник Ильичу стоит в «центре» города, окруженный молодой лесной порослью. Всё это выглядит весьма экзотично. Поворачиваем налево и подъезжаем к тем самым, двум, оставшимся в живых, микрорайонам.
Сперва завозим Таню по адресу. Анатолий Иванович помог ей занести рюкзак на 5 этаж. Квартира в хорошем состоянии, ремонт относительно новый. Оставляем Таню в квартире (предварительно обменявшись номерами телефонов), а сами едем к геокриологической лаборатории. Рядом с ней стоят две двухэтажки из кирпича, построенных на специальном экспериментальном фундаменте из бетона. Этот фундамент напоминает лист, сложенный гармошкой, таким образом обеспечивается вентиляция и охлаждение почвы под зданием. Это не даёт оттаивать вечной мерзлоте.
В кирпичной двухэтажке всего 4 квартиры. Все они двухэтажные, у каждой свой отдельный вход. Нас заселяют в крайнюю левую квартиру. Там на втором этаже есть туалет с ванной и две комнаты, одну занимает научный сотрудник и руководитель геокриологической лаборатории Сергей Иванович Сериков, другая свободна. На первом этаже туалет, кухня и комната. В комнате первого этаже живёт командированный сотрудник Красноярского НИИ Никита.
Сергей Иванович в отъезде, и его мы не застанем вообще. Никита приехал на месяц для проведения мониторинговых исследований «дыхания земли». Эти исследования связаны с определением того, сколько кислорода и сколько углекислого газа выделяет почва в разных районах страны. У этого Красноярского НИИ есть станции в посёлке Бор на Енисее, здесь, в Игарке, в Диксоне и в Туре. Никите около 30 лет, мы быстро находим с ним общий язык. В комнате на втором этаже, которую нам любезно выделили, две кровати с панцирной сеткой, диван и простой стол. Оставляем вещи, переодеваемся и спускаемся вниз. Никита объясняет, что пока горячей воды нет, и в душ сходить не получится. Ключи тоже только у него, но Игарка маленькая, и Никита далеко не уходит. А если будет уходить, то может нам их оставить. Обедаем на скорую руку тем, что привезли с собой (то есть остатками походной еды), и собираемся в музей «Вечной мерзлоты».
Музей интересен всем — и мне с Ромой, и Никите, и Тане. Анатолий Иванович предложил нас туда отвезти на своём УАЗ Патриоте. Дело в том, что музей находится в старой части города, идти туда больше 3 км по бывшим районам города, которые теперь заросли лесом.
Все вместе мы поместились в машину и поехали на другую, восточную, окраину Игарки. Снова проехали через площадь Ленина, где стоит одинокий Ильич среди кустов и деревьев. Дальше по главному мосту не поехали, он закрыт из-за аварийного состояния, поэтому все едут в объезд.
Музей выглядит отлично, особенно на фоне окружающей разрухи. Он хорошо отремонтирован и украшен резьбой. Здание музея построено из дерева и больше похоже на маленький частный дом. Вокруг музея, при этом, нет ни одного целого здания. Анатолий Иванович высадил нас и попросил позвонить, когда закончим, чтобы он подъехал и забрал нас.
Вход в музей стоит 500 рублей, это дороже, чем обычно стоят музеи в России в 2023 году, но музей того стоит. В эту цену входило и экскурсионное обслуживание. Собственно музей состоит из двух частей: надземной и подземной. Надземная — это само здание. Там висят плакаты с картами, демонстрирующими границы распространения вечной мерзлоты (мерзлота занимает более 60% территории современной России). В коридорах висят фотографии вечной мерзлоты, которая выходит на поверхность земли. По лестнице мы спускаемся в подвал, там нам выдают теплые куртки — сейчас спустимся под землю на глубину 15 метров, а там отрицательные температуры. В стене открывается дверца, и мы, словно по потайному ходу, спускаемся по деревянной лестнице в подземелье. Попутно останавливаемся на разных глубинах: 7, 10 и, наконец, 15 метров.
Стены покрыты инеем. Ведь все посетители с каждым выдохом выпускают из себя водяной пар, который затем кристаллизируется в виде инея на стенах вечной мерзлоты.
Что такое вечная мерзлота? Это горная порода, содержащая воду и имеющая отрицательную температуру. Спускаясь под землю, можно было воочию увидеть её, а также торчащие в стенах куски реликтовых деревьев, которые тысячу лет назад замерзли вместе с горной породой.
В разных районах нашей страны глубина промерзания почвы варьируется от 20 до 1500 метров. Есть районы, в основном это арктическая часть страны, где вечная мерзлота непрерывна (глубина промерзания от 200 до 1500 метров). Чуть южнее идёт пояс прерывистой вечной мерзлоты, это те районы, где вечная мерзлота составляет от 50 до 90 процентов (глубина промерзания 50-300 метров). Ещё южнее идёт островная зона, в ней вечная мерзлота занимает менее 50 процентов (глубина промерзания 1-100 метров).
Нижняя Тунгуска протекает по «прерывистой» и «островной» зонам. Вечная мерзлота может оттаивать под влиянием климатических изменений или под воздействием человеческой деятельности. Как вы помните, Котельников теплом своего могучего тела уже растопил 5 квадратных метров вечной мерзлоты на правом берегу Нижней Тунгуски. Чем не пример губительного воздействия человека на природу?
Рядом с музеем вечной мерзлоты пристроен второй музей, который посвящён 503-ей стройке. 501-ая и 503-ья стройки — так зашифровано называлось строительство Трансполярной железнодорожной магистрали от Салехарда до Игарки. Её длина должна была составить 1200 км. Вся будущая магистраль была разделена на две части. От Салехарда, через Надым, Пангоды, будущий Новый Уренгой, чуть севернее Красноселькупа, до Ермакова, потом паромом через Енисей и дальше по его правому берегу до Игарки. Строительство западной части Трансполярной магистрали получило название 501-ая стройка, а восточная часть стала называться 503-ей.
Это был проект поздней Сталинской эпохи, дорогу начали строить в конце 1940-ых, уже после войны с Третьим Рейхом. К смерти Сталина в 1953 году дорога была готова примерно на 80-90 процентов. То есть насыпи отсыпаны, шпалы и рельсы уложены, на большинстве участков уже было запущено движение рабочих поездов. Все эти годы дорогу строили заключённые ГУЛАГа и вольнонаёмные работники. Весь их труд пошел насмарку. Новое руководство страны приказало остановить стройку и не завершать проект. Дорогу в эксплуатацию так и не ввели. Ржавые рельсы до сих пор лежат в тундре, так же, как и остатки лагерей, колючая проволока, вышки, бараки и прочее.
Тем же летом мне довелось побывать на другом конце Трансполярной магистрали, в Салехарде. В 2020-2021 годах построили автомобильную дорогу из Салехарда в Надым, и таким образом город Салехард связали с общероссийской дорожной сетью. Автомобильная дорога была построена вдоль старой железной дороги времён 501-ой стройки. Местами остатки лагерей и ЖД полотно находились в 10 метрах от дороги. Там мне довелось погулять и всё рассмотреть в деталях. Но вернёмся в Игарку.
После музея мы отправились осматривать развалины старых районов города. Деревянные двухэтажки, в основном, были разобраны или сожжены, и на их месте за 20 лет успел вырасти лес. Каменные строения остались в виде руин. Одним из таких сооружений является Дворец Культуры. Здание построено в стиле сталинского ампира. Снаружи монументальные колонны и статуи, внутри высокие потолки, лепнина и роспись стен. Со стороны, с крыши ЛПК, бывший Дворец Культуры смотрится весьма экзотично, так как его крыша, словно бы выглядывает из тайги. А вокруг только лес и комары. Такой ДК был бы уместен где-нибудь в Москве, Новосибирске или Иркутске, а тут, среди заполярной тайги, он смотрится как нечто инопланетное.
Руины Лесоперерабатывающего Комбината тоже весьма интересны и очень хорошо сохранились. Всем любителям заброшек я рекомендую посетить не только Ткуарчал и Кадыкчан, но и Игарку. Не пожалеете. При этом Анатолий Иванович провёл нам экскурсию по одному из цехов. Цех имел три этажа, и мы прошлись по каждому. Вот бывшая библиотека, вот столовая, вот сауна для уставших работников. Больше всего Анатолий Иванович сожалел о сожженной и утраченной библиотеке.
На третьем этаже обнаружили оконный проём. Через него мы выбрались на крышу, а с неё перешли на другую, ещё более высокую. Поднимались по внешним ржавым металлическим лестницам. Наверху, там на крыше, кирпичами уже кто-то выложил слово «ХУЙ». Надпись должно быть видно с вертолёта. Фотографии города и развалин ЛПК с крыши получились отличными.
ЛПК производил различные строительные материалы из дерева. То есть зарубеж продавали не круглое бревно, а доски и прочее. С 1929 по 1970-ые проходили знаменитые Карские операции (имеются в виду торговые экспортные операции). Со всего мира в Игарку приходили иностранные суда для покупки дерева. Одним из таких регулярных грузовых рейсов был маршрут Нью-Йорк — Игарка — Нью-Йорк.
С 1970-ых годов иностранным судам уже не было нужды заходить в Игарку, всё дерево вывозилось с помощью своего, советского, грузового флота. Много лет назад на берегу Енисея был установлен красивый памятник в честь Карских операций, но потом его смыло паводком. Памятник восстановили, но он существенно упростился. Теперь стоит в нескольких километрах от жилых районов Игарки.
Вернувшись в Игарку, мы распрощались с Анатолием Ивановичем и Никитой. А сами втроём пошли тестировать местный общепит. Как и в Туруханске, в Игарке действовало всего одно заведение, но не столовая, а кафе. Цены, естественно, были выше, чем в столовой Туруханска. Любой салат стоил 200-250 рублей (на Большой Земле такие стоили 60-90 рублей). Обед из супа, второго, компота и булочки обходился в 500-600 рублей, а у меня, так как я не брал мясного, вышло около 400 рублей. Дороговато. Да и салаты все были с большим количеством майонеза.
Главным плюсом сего заведения был бесплатный и быстрый беспроводной интернет. Заплатив за обед, мы получили к нему доступ. Это было важно, так как ни моя, ни Ромина сим-карты нормально не работали в Игарке. Звонить можно было, тут претензий нет. Но работа мобильного интернета оставляла желать лучшего. Почему так? МТС в этих местах давно захватил монополию, население здесь крошечное, поэтому остальные операторы не спешат ставить своё оборудование в этих богом забытых местах. А МТС имеет лучшее покрытие по всей стране и продолжает сохранять своё реноме. Но и цены у него гораздо выше, чем у других операторов. В общем, июнь 2023 года был первым месяцем в моей взрослой жизни, когда, перемещаясь из одного населённого пункта в другой, я был без нормального мобильного интернета. При этом всё действие происходит на дистанции в 2000 км!
Никита в тот же вечер предлагал мне купить сим-карту на неделю за 1000 рублей, но я подумал и отказался от этой идеи. Никита раздал нам интернет со своего телефона, но было ясно, что каждый день его об этом просить будет невежливо. Поэтому, когда мне нужен был интернет, я стал ходить вечерами к этому кафе. Само оно было закрыто, но я предполагал, что они не выключают электричество (холодильники-то должны ведь работать), и поэтому роутер, раздающий интернет, должен раздавать его и ночью. Снаружи кафе была построена маленькая веранда с небольшой скамейкой. Днём на ней сидели и курили тётки-работницы кафе, а вечером и ночью я, сидя на этой скамейке, подсасывался к дармовому интернету.
Первый день в Игарке подошел к концу. С жильём всё устроилось, и хорошо! Рома правда храпит ночью, но уж ладно, потерплю пару дней. Он, кстати, купил-таки билет на самолёт в Красноярск за 15 000 рублей. Улетает в обед 27 июня (понедельник), а сегодня пятница, 23 число. У меня день рождения, мне исполнилось 32 года.
На следующий день, в субботу, 24 июня 2023 года, мы отправились в краеведческий музей на экскурсию. Он был всего в 20 метрах от нашего места жительства. Таня и Никита тоже присоединились к нам. Кроме нас, к нашему удивлению, в музей пришла некая женщина. По её словам, она в детстве жила в Игарке (конец 80-ых, начало 90-ых) и теперь приехала в город своего детства, пройтись по знакомым улицам. Экскурсия и музей просто отличные. На фотографиях посмотрели, какие интересные деревянные здания были построены в Игарке в 1930-ых и 1940-ых годах. Полвека назад всё сгорело и было отстроено заново в капитальном железобетонном виде. Если бы сохранился десяток деревянных сооружений эпохи первоначального строительства города, то в наше время это были бы отличные архитектурные памятники, которые бы привлекали и туристов в том числе.
В музее, кроме всего прочего, познакомились с одним из его сотрудников — Артуром Галеевым. Вообще тут стоит рассказать ещё одну историю, поэтому ненадолго в повествование вернётся Таня Никульникова. Когда Таня сплавлялась по реке Турухан и достигла деревни Фарково, там её приняли за Марину Галкину.
Марина Галкина — известная путешественница, ещё в 1990-ых она совершала одиночные автономные путешествия. Например, летом 1998 года она прошла 1 000 км по Чукотке на байдарке и пешком от Анадыря до побережья Северного-Ледовитого океана. К 2023 году Марина Галкина стала известной в широких кругах, благодаря своим видео на Ютубе. По словам Тани, которая третье лето колесит по Арктике, многие жители Севера в своих маленьких посёлках смотрят Марину Галкину и знают её как сильную походницу, которая пересекает тундру в одиночку по диагонали на тысячи километров.
Марина Галкина стала неким именем нарицательным, любая одинокая женщина в тундре с веслом и лодкой воспринимается как Марина Галкина. Слух о прибытии Марины Галкиной в Фарково разнёсся быстрее, чем Таня успела выйти из лодки на берег. Представляете удивление нашей героини, когда она шла по Фарково, а с ней все здороваются: «Здравствуйте, Марина! Проходите к нам в магазин, угостим вас чем-нибудь».
Со мной в музее произошел похожий случай. Мы разговорились с молодым сотрудником — Артуром Галеевым. Он начал расспрашивать о наших походах и путешествиях. Затем сопоставил байдарку, весло (гипотетические, с собой у меня их не было), мою бороду и длинный маршрут в 1 000 км по Нижней Тунгуске и аккуратно спросил: «Не вы ли пересекали Берингов пролив на Катамаране?» Я сразу понял, что он имеет в виду и засмеялся. Для читателя тут требуется дать ещё одно пояснение.
Сергей Лекай — один из выдающихся путешественников современности. Он пересекал Демократическую Республику Конго пешком, автостопом и на попутных баржах, преодолел около 600 км. Он же прошел пешком и на катамаране из Магадана на Камчатку. Он же за одно лето прошел на лодке из Норильска до мыса Челюскина по рекам Пясина и Таймыра. Много за ним числится походных подвигов. Летом 2018 года он и Яна Лебедихина приехали автостопом на Чукотку (через гидростоп по реке Колыма), достигнув Эгвекинота, они получили на почте катамаран и двигатель, которые отправили сами себе. По реке Амгуэма прошли до Северного-Ледовитого океана, а оттуда пошли морем вдоль побережья до самого восточного поселения России — села Уэлен.
Туманным утром следующего дня, заверив пограничников, что собираются и дальше идти вдоль побережья Чукотки в сёла Лаврентия и Проведения, они пересекли Берингов пролив и достигли мыса Принца Уэльского, то есть Аляски. Весной 2018 Сергей и Яна заранее получили визы США и Канады и узнали, что в США можно въезжать в любой точке. То есть их прибытие на Аляску получилось легальным, штампы они поставили через несколько дней в посёлке Ном. А вот из России, так получилось, выйти легально было нельзя. На Чукотке, в целом, большая бюрократия по поводу погранзоны, и штамп о выезде так просто получить нельзя. Но, по официальной версии, Сергей и Яна заблудились в тумане и случайно попали на Аляску. Дальше, кстати, они будут идти на юг вдоль побережья Аляски до реки Юкон. Там встретят рыбаков, которые увезут их на своих лодках в верховья реки. Оттуда уже начиналась дорожная сеть, дальше они поедут автостопом в Канаду, США, Центральную Америку и так до Огненной Земли, до самой Ушуайи.
Когда Артур спросил, не пересекал ли я Берингов пролив, он предположил, что я могу быть Сергеем Лекаем. Конечно, это весьма лестное сравнение, но в то же время и забавное.
Таким вот образом имена Марины Галкиной и Сергея Лекая стали нарицательными. Любую женщину, сплавляющуюся по реке в тундре, можно назвать М.Галкиной, а мужчину — С.Лекаем.
В ходе беседы с Артуром выяснилось, что в 2018 году он жил во Владивостоке и принимал там гостей по каучсерфингу (международная социальная сеть гостеприимства). Оказалось, что у него, в сентябре 2018 года, вписывался Андрей Чекрыгин, мой хороший друг, с которым мы ездили в Мьянму, Южную Корею и Питер. Таким образом, даже в Игарке нашелся человек, знакомый с нашей тусовкой АВП (Академия Вольных Путешествий).
На этой почве мы договорились провести мою лекцию (в четверг, 29 июня) о путешествиях. Краеведческий музей располагал помещением на 20 человек, проектором и ноутбуком, то есть всё необходимое уже было в наличии. С собой, специально для таких случаев, у меня была флэшка с фотографиями и картами. Остаток дня мы провели в прогулках по Игарке и осмотре местных магазинов, коих в каждом дворе было по 3-4 штуки. Это меня, кстати, сильно удивило. Населения всего 3 000 человек, а магазинов почти два десятка.
Следующие дни шли довольно однообразно. Каждый день мы созванивались с Таней и шли гулять по Игарке. В один из дней Никита ходил на рыбалку и поймал несколько сиговых рыб. Я сам разделал рыбу, приготовил фольгу и решетку. Запекали прямо на берегу Енисея. Это, наверное, был первый раз в жизни, когда я полностью приготовил рыбу (от разделки и до запекания). Получилось очень вкусно. Вечерами я ходил к давешнему кафе и сидел на скамеечке у закрытого входа по несколько часов.
Ночью стали появляться комары. На дворе 20-ые числа июня, а они только-только появились. Холодное в этом году лето. В воскресенье мы поехали вместе с Никитой и Анатолием Ивановичем проводить измерения. Точка находилась примерно в 10 км от Игарки. Это если по берегу идти. Но мы забрасывались на моторной лодке. Моторка приписана к геокриологической станции. Анатолий Иванович на своём желтом УАЗ Патриоте заехал за мной, Никитой и Таней.
Лодка на специальном прицепе цеплялась сзади к машине. За лодкой мы заезжали в какие-то гаражи и там же увидели коз, овец и кур. Это местные активисты разводят живность с целью извлечения из этой живности мяса, яиц и последующим их обменом на деньги.
Добрались до берега Енисея. Машина разворачивается задом к реке и сдаёт назад. Так, чтобы прицеп полностью оказался в воде. Анатолий Иванович как владелец лодки отправился её спускать на воду. Он зашел в реку по колено прямо в кроссовках. Лодку спустили и подтянули к берегу. Первым в лодку прошел Никита со своим чемоданчиком. Чемоданчик со специальным оборудованием стоил 12 000 000 рублей! Великая ценность (за эти деньги квартиру в Москве можно купить), но даже если его кто-то стырит, то продать не смогут. Он, кроме как научным сотрудникам, больше никому не нужен.
Дальше в лодку загрузились А.И., Таня и я. Ехать до нашей цели около 30 минут. Сидеть в лодке негде. Пришлось просто опуститься на корточки и спиной опереться о борт. Ехать в такой неудобной позе долго трудно, ноги затекают. Высадились втроём на песчаный берег, А.И. развернул лодку и уехал в Игарку.
Никите проводить измерения одному нельзя. Тайга всё-таки, вдруг его медведь задерёт или ещё чего случится. Поэтому его всегда сопровождал Анатолий Иванович, а в этот раз с Никитой пошли мы, и у А.И. появилось свободное время, вот он и вернулся в город.
От берега до места проведения измерений идти минут 10. Прошли мимо заброшенной базы отдыха. Деревянные дома стоят, но часть крыш и стен уже обвалилась. На точке проведения измерений стоит маленький вагончик, больше похожий на будку. Внутри буржуйка, немного дров, две койки и запас еды из дошираков и быстрорастворимого пюре. На этой же точке стоит автоматическая станция, которая сама проводит часть измерений и отправляет их куда нужно. Запитана она от маленького ветряка и солнечных панелей.
Никита в течение 2 часов измерял дыхание почвы в 3-4 точках с помощью разных приборов. Зачем это нужно? Чтобы узнать, какие территории и в каких странах сколько выделяют кислорода/углекислого газа в атмосферу. То есть данные измерения позволяют определить, где находятся «лёгкие планеты». С практической точки зрения это нужно для определения квот на промышленные выбросы в атмосферу. Ещё Никита нам сказал, что есть такой вариант, что страны, производящие очень много промышленных выбросов, будут платить тем странам, у которых почва выделяет кислород. Так вот, чтобы разобраться, кто обеспечивает планету кислородом, и нужны эти измерения. Это не считая фундаментальных научных целей.
Я походил по окрестностям. Полежал на мягком мху под солнцем. Комаров днём мало. На последних измерениях погода стала портится. Дождевые тучи пришли с востока и затянули небо. В воздухе запахло дождём, поднялся ветер. Никита заранее позвонил Анатолию Ивановичу, чтобы тот встретил нас на берегу. Мы собрали оборудование и отправились на берег. Никита нёс рюкзак, а я помогал ему и нёс чемоданчик за 12 000 000 рублей. Груз ответственности перед российской наукой лежал на моих плечах в тот момент!
Обратный путь на лодке был запоминающимся. Ветер поднял косую волну, которая всю дорогу била в правый борт. Казалось, что лодка вот-вот перевернётся, но это только казалось. Анатолий Иванович каждый раз выруливал между волнами и удерживал лодку на нужном курсе. Волны, бьющие о борт, забрызгивали нас, и мы постепенно намокли бы, если бы не мембранные куртки. Вернулись в Игарку под впечатлением от поездки.
Наступил понедельник. Рома Юрочкин уехал на автобусе в аэропорт. В Игарке есть общественный транспорт, редкий, но есть, им Рома и воспользовался. Интересно, что аэропорт Игарки находится на острове, который от правого, городского, берега Енисея отделяет протока. Моста, конечно же, нет. На остров ходит паром по расписанию. Расставаться с Ромой было грустно, даже несмотря на то, что он храпел по ночам. Постепенно все участники нашего сплава по Нижней Тунгуске разъезжались по своим делам, и поход становился «историей».
В понедельник, чтобы хоть как-то провести время, мы с Таней пошли изучать то, что осталось от 503 стройки. К сожалению, ближайшие 30 км от Игарки ничего, кроме насыпи в некоторых местах и одинокой таблички в кустах «руч. Безымянный», не осталось. Рельсы и шпалы давно разобрали, остатки лагерей то ли сожгли, то ли растащили на сувениры. Мы шли несколько часов по грунтовой дороге, которая была проложена на месте бывшей ЖД. С каждой сотней метров дорога становилась всё хуже, всё грязнее. Ямы на ней углублялись, лужи становились больше. Одну или две реки мы перешли вброд, воды было по колено. В какой-то момент дорога превратилась в непроходимую грязь, и мы развернулись в обратную сторону.
Во вторник, опять же, чтобы скоротать время, мы решили разведать старое литовское кладбище. Во времена 503 стройки тут, в местном ГУЛАГе, сидело много эстонцев, литовцев, латышей. В основном это были пособники нацистов, участники карательных отрядов, эсэсовцы Кладбище мы нашли, точнее нашли несколько могил рядом с просекой, служащей зимником на Снежногорск, но имена на надгробиях были русскими или еврейскими, а вот литовских не было. Таня сообщила, что в 1990-ых литовцы приезжали и вывозили предков назад в Литву, поэтому могил и не осталось.
Когда мы возвращались с кладбища в Игарку, Тане на телефон поступил звонок. Оказалось, что баржа, которую она ожидала со дня на день, уже заходит в протоку и скоро встанет у берегов Игарки. Положив трубку, она сказала, что там интересная компания из двух ребят, их обоих зовут Константинами. Тут я удивился и сначала не поверил такому совпадению. А дело вот в чём.
Для дальнейшего повествования нужно дать некоторые пояснения и вернуться на три с лишним недели назад в Красноярск. В день перед вылетом в Туру, то есть 1 июня, утром я встретился с Ивановым Иван Иванычем, он тогда помог нам найти пристанище в Туре. После встречи я поехал загород, на другую встречу с моим другом Константином Нехорошковым. С ним мы познакомились на Алтае в 2017 году, когда я делал в Чемале проект под названием Дом Для Всех. Костя привозил с собой группу ребят для похода на Каракольские озёра, перед и после похода они останавливались у меня в доме. Костян оказался интереснейшим человеком: хоккейным фанатом, походником, промышленным альпинистом, любителем чая и прочее, о чем я не могу рассказать.
С тех пор мы с ним задружили и поддерживаем отношения. Живёт К.Нехорошков в Бердске (это рядом с Новосибирском), но при этом он часто в разъездах. Последние года (2021-2023) занялся развитием туризма в низовьях Енисея. Они с друзьями организовывали туры для рыбаков по озёрам Плато Путорана. И в этом, 2023, году планировали доставить из Красноярска в Снежногорск специальный понтонный плот и трейлер. Последний был, как из американских фильмов, внутри несколько коек, кухня, стол, сиденья.
Они планировали на этом плоту установить трейлер, двигатель с винтами и капитанскую рубку. Таким образом можно было таскать рыбаков по Плато Путорана в комфортных условиях и рыбачить в любую погоду. Ведь такие туры обычно проходят при участии вертолёта или моторной лодки. Если вдруг начинается дождь, «туристам» прятаться негде, а сидеть в палатках и пережидать непогоду неудобно.
1 июня, как было сказано выше, я ехал на встречу с К.Нехорошковым. Они базировались в одном из дачных посёлков в ближней пригородной зоне. На двух автобусах я добрался до СНТ «Авиатор» (или как-то так). Чья это была дача, я не знаю, но там было очень интересно. Плот находился в завершающей стадии монтажа, рядом стоял макет вертолёта и большая бочка с водой. Бочка играла роль огромной ванны под открытым небом, а вода нагревалась за счёт печки. Костян принял меня радушно, накормил картошкой с олениной и даже предлагал остаться на ночь, но я отказался — завтра утром был ранний вылет в Туру.
Компаньоном по «опасному бизнесу» у него был летчик, которого тоже звали Константин. Собственно, у них в планах было собрать плот до конца в ближайшие дни, затем разобрать его снова и вместе с трейлером погрузить на баржу, идущую до Снежногорска. Отправление планировалось 10 июня, поэтому, когда у нас закончился поход, и наступили 20-ые числа июня, я думал, что ребята уже давно катают рыбаков по Кутарамакану.
Но когда Таня сообщила, что её баржа вот-вот прибудет в Игарку, и там её ждут два Константина, я сразу понял, что она договаривалась о помощи в заброске с моими друзьями. Я тут же, для большей радости, позвонил Нехорошкову (у них в протоке уже появилась связь) и сообщил, что сейчас встречу их в Игарке, на что он очень сильно удивился и обрадовался.
Вместе с Таней мы пошли на берег встречать наших друзей. Причалом, как часто это бывает, служит старая затопленная баржа. Её корпус скрыт под порядочным слоем земли и камней, потому угадывается не сразу. Но из этой «земли» у самой воды торчат несколько пар кнехтов, к ним то и крепили тросы подошедшей самоходки. В Игарке с судна планировали сгрузить часть груза: бульдозер, контейнеры с едой и т.д. Владельцы частных магазинов приезжали по очереди и принимали груз. На самоходке был собственный кран для погрузочно-разгрузочных работ, но дело всё равно шло не быстро. Капитан планировал заночевать у игарского берега и только завтра, ближе к обеду, отдать концы и пойти в Снежногорск. Это значило, что у нас есть время на общение. Я всегда рад видеть К.Нехорошкова, как и он меня.
Костян носит длинные волосы и бороду. Бороду он заплетает в косичку, а волосы связывает в узел на затылке, как самурай, при этом виски забривает практически под ноль машинкой. Ещё он всегда носит с собой огромный термос с чаем и всех угощает им. Другая его особенность — это подбор мусора по пути следования. Нехорошков называет это «мразик тур». У него всегда с собой пакет в кармане, и, в случае если под ногами мусор, не важно в городе или на природе, он его всегда поднимет и положит в этот пакет. Когда пакет заполняется, выбрасывает его в мусорку. На хоккейные матчи своей любимой команды «Сибирь» он ездит автостопом в любое время года по всей России. Человек разносторонний и очень интересный.
Нас, конечно же, пригласили на борт самоходки. Трейлер вместе с плотом стоял на контейнерах и, для устойчивости, был закреплён тросами. Несколько минут объятий и удивления тому, что я так быстро закончил поход по Нижней Тунгуске, как вообще попал в Игарку да ещё и с Таней познакомился по пути. Таня, кстати, нашла этих ребят в интернете и заранее договорилась, что они её подвезут из Игарки в Снежногорск. Весь вечер мы сидели в трейлере, так же как и три с лишним недели назад в Красноярске, пили чай, кушали картошку с олениной и вели чудесные беседы. Сибирь, конечно же, огромна, но людей тут настолько мало, что встречаешь на этих огромных пространствах одних и тех же друзей своих. Не мир тесен, а слой интересных людей тонок.
Ночевать вернулся в город. На следующее утро ребята поехали смотреть музеи и изучать магазины города. Попутно они планировали зайти в парикмахерскую и освежить свои причёски перед тремя месяцами жизни в тундре и тайге. Как назло, все парикмахерские были недоступны. Один мастер уехала в отпуск, у другой было забито всё расписание на неделю вперёд, лишь третья согласилась подстричь товарища из команды Нехорошкова в свой обеденный перерыв. Костяну же ничего не оставалось, как отдаться мне в руки, так как у меня с собой была машинка для стрижки волос. Она оказалась со мной совершенно случайно, я должен был отправить её из Тольятти в Петербург посылкой вместе с другими ненужными в походе вещами. В Тольятти мы (я, моя жена Катя и дочь Мира) жили у друзей 2 недели в мае перед походом. Будучи ещё дома, в Нижневартовске, я упаковал машинку в карман спасжилета, чтобы при переездах она не повредилась, но потом забыл об этом и в Тольятти найти её не смог.
И только, будучи уже в Туре, в тот день, когда мы накачали воздухом пакрафты и готовились начать поход, я надел спасжилет и обнаружил в переднем кармане машинку для стрижки волос. Её я обычно беру в поездки тогда, когда мы где-то собираемся жить длительное время, а вот брать её с собой в поход я не планировал.
Но тут в Игарке она пригодилась не только мне. Мы с Костяном вернулись к тому дому, в котором я жил, вынесли стул во двор, и я выбрил ему виски. Машинка была простая, китайская, на аккумуляторной батарее, но работала хорошо. А главное, окупалась за 2-3 стрижки. Дома или в поездках я часто стриг сам себя под насадку. К обеду мы зашли за Таней, я помог вынести на улицу её 40-килограммовый рюкзак и погрузить в желтый УАЗ Патриот Анатолия Ивановича. Он подвёз нас до пристани и распрощался с Таней.
Капитан командует: «Отдать концы!» — и самоходка отправляется дальше, вниз по течению Енисея. А я иду домой. Последние два дня буду жить в Игарке один, все мои товарищи разъехались. Оставаться всегда грустно, гораздо веселее уезжать. Радовало, что можно пообщаться с Никитой, а ещё завтра планируется встреча со мной в музее. Интересно, сколько придёт человек? Население Игарки ещё меньше, чем в Туре, и поэтому вполне возможен провал мероприятия. Но будем надеяться на лучшее.
Наступил четверг. Большую часть времени я читаю книги и сплю. Долгое пребывание в одиночестве в таких местах, как Игарка, наводит на меня тоску, да и поездка длится уже почти месяц, сказывается насыщенность впечатлениями и усталость от похода. Наступил вечер четверга, на встречу со мной в музей пришло около 25 человек. Опять статистика нарушена, и явка получилась очень хорошей, 0.1% от всего населения города. Публика весьма активна и задаёт вопросы, слушает с интересом. Я рассказываю то же самое, что и в Туре: про издание книг, про автостоп, про планирование своей жизни, о пользе путешествий и т.д.
Лекция, показ фотографий из разных поездок и ответы на вопросы занимают примерно 2 часа времени. Такие встречи меня всегда вдохновляют и радуют, люди с них уходят воодушевлённые, мотивированные на созидание. Особенно здорово, что такие встречи удалось провести в Туре и Игарке, так как наши товарищи из АВП (академия вольных путешествий) здесь появляются нечасто, примерно раз в 10-20 лет.
Наступила пятница, 30 июня 2023 года. «Валерий Чкалов» вышел из Красноярска по расписанию 3 дня назад. Я за этим внимательно следил и чуть ли не каждый день звонил в Красноярское пароходство и уточнял, идёт ли ремонт теплохода, выйдет ли он по расписанию в маршрут. Теплоход так и не починили, поэтому он шел со значительным отставанием, но мне это было на руку. Так как изначально, по расписанию, теплоход должен был прибыть в Игарку в пятницу в 9 утра и уже к вечеру добраться до Дудинки. Меня не это не устраивало, так как я собирался погулять по Дудинке, потом ехать автостопом в Норильск. Делать это вечером и ночью мне было неудобно, и перспектива ночёвки в палатке меня совсем не радовала.
Фактически же, из-за задержки, теплоход прибыл только в 17:00, то есть вечером в пятницу и, соответственно, в Дудинку он должен был прибыть лишь утром в субботу. А это было уже гораздо удобнее, так как впереди был целый «световой» день.
Изначально никто не знал, во сколько прибудет теплоход в Игарку, и потому я с самого утра пошел на дебаркадер. Идти было около 2-3 км с рюкзаком под 27 кг (напомню, что ещё я вёз рога оленя и лося в отдельной клетчатой сумке), но Анатолия Ивановича я беспокоить не стал, распрощался с Никитой и пошел пешком.
Это был точно такой же дебаркадер, как в Туруханске — левая половина использовалась как жильё смотрителя, а правая — как зал ожидания. Кроме меня в зале ожидания был цивильного вида мужчина с ноутбуком и пара колдырей. Колдыри были то ли муж и жена, то ли просто «дружили». Возраст их было определить трудновато из-за опухших и преждевременно состарившихся лиц. Они громко разговаривали, и от них несло перегаром. Внутри зала ожидания было холодно, на улице, кстати, тоже. Температура была около +10 градусов Цельсия.
В зале ожидания вдоль стен стояли деревянные скамейки, но просто так на них сидеть было прохладно и неуютно. Поэтому я достал туристический коврик и спальник. Коврик смягчил неровности скамейки, а спальник согрел. Фактически, я пролежал таким образом до самого прихода теплохода, то есть около 7 часов. Изначально смотритель дебаркадера сообщил нам, что теплоход ожидается в 12-13 часов дня. Потом время прибытия сместилось на 15:00, затем на 17:00, и вот, наконец-то, теплоход показался в протоке в конце пятого часа. Тут же из города приехало с десяток легковых машин — встречать и провожать игарчан.
Меня заселили в двухместную каюту на самой нижней палубе, но ехал я один. Последний взгляд на Игарку и прощание с городом. Теплоход вышел из протоки в Енисей, и пятиэтажки из красного кирпича скрылись за поворотом реки.