Как началось всё? Да как обычно — с абсолютной мелочи.
Проснувшись тем утром, я как всегда пошла в ванную и, не до конца продрав глаза, бросила взгляд в зеркало. “Что это за странный прыщ вылез на брови?” — мысленно пожала плечами. С этой проклятой привычкой выдавливать всё, что выскакивает на лице, я никак не расстанусь.
Щёлк — и следов почти нет. Повернулась уйти, но внутри уже что-то тревожно кольнуло: кожа вокруг покраснела, а на щеке словно ещё одна маленькая вавочка.
Утро шло своим чередом, но на исходе дня я почувствовала мерзкую слабость и какую-то странную лихорадочную усталость. Голова наливалась противным туманом, лимфоузлы за ушами — наливаются болью. “Наверное, простыла”, — подумала я и завалилась спать намного раньше обычного.
Утром — зеркало снова, и на этот раз мне не до шуток. По всему лицу и шее… высыпания. А ещё зуд, отвратительный, лезущий под кожу. Ох, как же плохо! Только тогда меня осенило: “Стоп, это же ветрянка!”. Паника обрушилась моментально. Я ведь взрослая! Я ведь должна была переболеть ЕЩЁ в школе! За что мне это всё сейчас?!
С первых днейсвоей “ветрянной изоляции” я чувствовала себя персонажем фильма-катастрофы. Входная дверь намертво заперта, я продираюсь к глазку только когда слышу стук. Курьеры, слава интернет-магазинам, стали моим единственным каналом связи с внешним миром. Продукты скидывают под дверь, лекарства — отдельно.
Первые сутки прошли уныло, но не без надежды. Болячки покрыли лицо и тело, зуд не давал ни минуты покоя, температура плавала вверх-вниз. Я читала в интернете: “У взрослых ветрянка переносится тяжелее”. Ну ещё бы. Особенно когда за окном унылая поздняя осень, а дома — апокалипсис кожного масштаба.
Но мой личный ад должен был только начаться: где-то на вторые сутки в дверь начали ломиться… нет, не санитарные врачи, а ВСЕ мои соседки и подруги, причём с детьми!
— Тук-тук-тук!
— Ой, привет, а мы к тебе! Нам надо, срочно надо переболеть!
— Да-да, впусти нас! Врач сказал, лучше бы детки ветрянкой сейчас переболели!
Сначала мне казалось, что у меня галлюцинации. Они на полном серьёзе. Стоят с малышами — кто в комбезе, кто с игрушками, кто с “загрязнённым” блокнотом:
— “Мы только на минутку! Пусть Лерочка потрётся об тебя, быстро и уйдём.”
— “Пожалуйста, у нас в саду карантин, так что нам срочно!”
— “Чем раньше, тем лучше, ты сама понимаешь?”
Мне было плохо, но я как-то подвинулась. Запустила — они вбегают, дети с криками носятся по комнате, кто-то хватает мои мягкие игрушки, кто-то качается на кресле, кто-то тыкает пальцем в меня пальцем. У меня гул в голове на голоса реагировать нет сил. Болячка заложила ухо, в голове — будто кто-то сверлит дрелью.
Поначалу я через силу улыбалась:
— “Ну заходите, только аккуратно, не трогайте ничего лишнего, а то у меня тут… заразно всё…”
— “Да мы быстро! Лишь бы заразиться!”
Парад абсурда продолжался. После какого-нибудь визита у меня всё вокруг пахло компотом и мармеладом. Я чувствовала себя гуляющей чумой, а не человеком.
На третий день я уже не выдерживала. Всё тело зудело, в голове звенело. Вердикт врача: гнойный отит и прободение барабанной перепонки. Болячки были даже во рту и в ушах! Я не сп ала — ни днём, ни ночью. Только отключалась в полудрёме и умоляла Вселенную о тишине.
Но нет! Рано утром — звонок.
— “Ну впусти, ну пожалуйста, нам только на минуточку!”
— “Ты чего такая злая? Подумай о детях! Если вдруг не заразится — потом ведь сложнее будет!”
Я мечтала только об одном: чтобы все отстали, дали вылечиться и остаться хотя бы чуть-чуть в покое.
День четвёртый. Я лежу в кровати, вся в зеленке, лимфоузлы как грецкие орехи, тупо пялюсь в потолок. Даже телек смотреть сил нет. С очередным “тук-тук” в дверь я уже не шевелюсь. За дверью шумят:
— “Она вон какая стала! Жалко что ли ребенка заразить?!”
— “Чего она добивается? Что бы дети так же в ее возрасте потом мучились?”
В какой-то момент я просто стала притворяться, что меня нет. Даже на курьера позже отвечаю по телефону:
— “Я болею, оставьте у двери!”
Я серьёзно хотела вывесить табличку на дверях своей квартиры:
“ВХОД ТОЛЬКО ПО СПРАВКАМ О НЕАДЕКВАТНОСТИ!”
Я мечтала, чтобы кто-то проявил ко мне хоть немного сочувствия. Никто не спрашивал: “Тебе что-то принести? Как ты себя чувствуешь? Может, помочь?” Нет, все только свои эгоистичные просьбы “заразить ребенка”. А мне было всё тяжелее и тяжелее.
Когда я невежливо отказывала очередной “охотнице за вирусом”, слышала в ответ обиды:
— “Ты вообще думаешь о будущих поколениях?
— “Жалко что ли пустить на минутку? Все только о себе заботятся! На других пофиг!”
А мне действительно было не до гостей. Сил хватало только на самые простые движения, и больше всего хотелось, чтобы меня оставили в покое.
Я поняла одну простую истину — когда болеешь, имеешь право на покой, тишину и заботу. Я перестала открывать дверь даже близким, не отвечаю на звонки — и впервые в жизни чувствую себя вправе это делать.
А для торопливых мамочек могу только посоветовать: пусть ваши дети переболеют, когда надо, а не в гостях у измотанной соседки.
Потому что настоящая болезнь — это не скорейшая “иммунизация детей”, а равнодушие к чужому самочувствию.
Читай дальше...