Она говорила это в 16. Глядя, как мать снова прощает отца после скандала. После слов, которые не вымываются даже слезами. «Я так не буду. Я буду сильной. Я уйду сразу». Прошло пятнадцать лет. Она стоит на кухне. Муж хлопает дверью, говорит «надоела», уходит. Она моет тарелки, молчит. Уйдёт? Нет. Потому что «всё не так просто». Потому что ребёнок. Потому что всё как у мамы. И где-то в глубине звучит эхом: «Ты же обещала». Но кто слушает. У Игоря отец был резкий, молчаливый, не терпел вопросов. Игорь клялся, что будет другим. Но когда жена спросила, где он был до ночи — он крикнул. Так же. С тем же выражением. — Не ори, — сказала она.
— Не лезь ко мне, — ответил он. Пауза. Молчание. И внутри у него — что-то обрушилось. Потому что он вдруг понял: он не хотел так. Но сделал. Потому что по-другому — не умеет. Мы живём в сценариях. Нас никто не учил говорить: «мне больно, но я рядом». Нас учили либо молчать, либо кричать. Либо терпеть. Либо уходить. Потому что мозг — не моралист. Он — архи