Мы переехали в этот дом десять лет назад. Район тихий, зелёный, соседи — на первый взгляд — обычные. Встретили нас приветливо, принесли пироги, показали, где мусор выносить, а где лучше машину не ставить. И только Сашка, мой муж, был как-то сразу неприветлив. Особенно к семье через забор — к Галиным.
— Что тебе не нравится? — спрашивала я. — Вполне нормальные люди. Трое детей, Галка вон — аккуратная, приветливая. Муж её — Алексей — тоже ничего.
— Не верю я им, — отмахивался Саша. — Слишком они… правильные.
Я тогда только посмеялась. У нас с Сашей разный взгляд на людей. Он больше на нюх, а я пока лбом в стену не ударюсь — не поверю. А Галка действительно была мила. Звали нас в гости, угощали, даже сына нашего Славку как-то возили вместе с их детьми на море. Мне с ней было легко — можно было и рецепт спросить, и пожаловаться, и шторы вместе выбирать.
Саша же воротил нос. На любые мои уговоры зайти к ним на шашлыки отвечал коротко:
— Без меня.
Я ходила одна. Слава, когда подрос, тоже стал отдаляться. Раньше любил у Гали играть, а потом стал ворчать:
— Мам, а Лёха (их старший) странный. Всё время говорит гадости про папу.
— Какие гадости?
— Ну типа, что у папы руки не из плеч. Что он на работу пешком ходит, потому что машины нет. А у них, вон, джип стоит.
Меня тогда кольнуло. Но я списала на детские выпады. Саша как-то мимоходом сказал:
— Ага, вот-вот. Учись, как добрые соседи детей воспитывают.
Однажды я подслушала, как Галка по телефону говорила кому-то:
— Да чего там у этой Таньки? Муж — ни рыба ни мясо. Ходит весь ссутуленный. Ни дома, ни машины, всё на ней. Я бы так не смогла…
Я замерла. Меня как током ударило. Это же обо мне.
Потом был ещё один случай. Я зашла к ним одолжить дрель — Саша просил. Алексей встретил на крыльце, вроде бы как приветливо, но потом, уходя, сказал:
— А вы, Татьяна, всё ещё с ним? Удивительно. Вы ж могли бы и получше найти. У вас характер сильный, а он… ну вы поняли.
Я ушла, не попрощавшись. Саша, когда я принесла дрель, только бросил:
— Ну что, поняла теперь?
Я молчала. Больно было. Но я ещё пыталась оправдать. Ну, может, они не со зла. Может, просто не умеют фильтровать. А потом всё стало ясно.
Весной Сашу не стало. Инфаркт. Внезапно, прямо на кухне. Я даже не успела понять, как всё изменилось. Первое время ко мне ходили подруги, помогали. Галка тоже пришла — с пирогом, цветами, обняла.
— Держись, Тань. Тяжело. Но мы рядом.
Я благодарила. Мне тогда казалось, что главное — поддержка.
Прошло пару месяцев. Сначала в доме стало как-то тише. Пауза, молчание. А потом — началось.
— Ты ведь теперь одна, — сказала мне как-то Галка. — А участок у вас — ух! Может, подумаешь, продать? Всё равно тебе тяжело будет одной.
— Я не собираюсь, — ответила я. — Мне тут всё дорого.
Она кивнула, но лицо стало сухим.
Потом Славка сказал, что кто-то лазил во дворе. Я вышла — никого. Но заметила, что замок на сарае словно кто-то трогал. Позвонила участковому. Он пришёл, записал, ушёл.
А на следующий день ко мне подошёл Алексей.
— Таня, мы тут подумали. Может, тебе охрану? Камеру? Мы поставили себе, и тебе бы не мешало. Можем помочь — установить. По-соседски.
— Спасибо, — ответила я. — Разберусь.
И тут он сказал:
— Ну ты, конечно, сама решай. Просто не хотелось бы, чтобы с твоим участком что-то случилось. Время сейчас неспокойное.
И улыбнулся. Широко. Слишком широко.
Я всё поняла. Саша знал. Чувствовал. Он с первого дня видел, что за этой «приветливостью» — жадность. Зависть. Возможно, даже расчёт. Когда он жив был — меня не трогали. А теперь — смотрят, как на добычу. Участок, дом, земля. И — я одна.
Я не плакала. Я просто встала, пошла домой, закрыла дверь и впервые за долгое время достала из шкафа старую папку. Там были бумаги. Завещание. Документы. Всё, что Саша когда-то просил сохранить «на всякий случай». Он предусмотрел. Даже это.
Я вызвала адвоката, оформила дарственную на сына. Дом — теперь его. Я — с пропиской пожизненно. Никому теперь не продать, не упросить, не развести.
Когда Галка пришла снова — с пирогом и улыбкой — я смотрела на неё уже другими глазами. И сказала:
— Спасибо, не нужно. Я теперь всё сама. И пироги, и советы.
Она растерялась. Пирог так и остался у меня на крыльце.
А я стояла и вдруг ясно увидела Сашу. Как он смотрел, как хмурился, как бурчал себе под нос: «Не те это люди. Не те…»
Теперь я знала, как он был прав.