По мастерской разлетается белоснежная пыль. Я будто посреди метели, хотя пот стекает по лбу, а кожа горит. Десятки свечей, без которых я не могу рассмотреть мелкие детали оберега, истекают жиром. На бивне мамонта проявляется рисунок, пусть мои руки дрожат, а горло сводит кашель. Работу я всё равно не бросаю. Череп мамонта нашли в бесплодных землях на севере. Смельчаки, которые решили туда отправиться, принесли мне бивень. Всего один: второй потрескался и развалился на куски прямо в их руках. Они решили, что это плохое предзнаменование, и не стали подбирать осколки. А ведь я могла бы сделать из них что-то красивое. За свою жизнь я держала в руках десятки оленьих рогов. А ещё сотни костей мелких животных: они идут на пуговицы и украшения. Но никогда раньше в мастерскую не попадал тяжёлый бивень, пришедший с севера, из царства вечной метели. Из непроницаемой белой пелены. У меня были хорошие учителя. Они учили ощупывать кости, находить трещины, даже скрытые от глаз. Показывали, как делить рога на заготовки для гребней, оберегов и пластин для оленьей упряжки. Как создавать рисунок с помощью тонкой иглы. Все они давно оставили нас, скрылись в вечной темноте севера. Все они, сколько я себя помню, хрипло кашляли. Иногда с такой силой, что содрогалась вся мастерская. А на белой кости появлялись алые пятна. Продолжаю вытачивать оберег. Силуэты солнца, луны и звезд; горы; цепочка мамонтов, которые идут сквозь метель. Отверстие для шнурка — чтобы носить на шее. Игла скользит по кости. Всё больше белой пыли оседает на коже. Я работаю, как учили: смачиваю тряпицу в масле, обвязываю вокруг носа и рта. Но она всё равно проникает везде. Эта пыль легче, тоньше снега. И намного опаснее. Не останавливаюсь, потому что бивень поет в моих руках. Потому что здесь, в мастерской, окруженная белым облаком, я чувствую себя в правильном месте. Кость превращается в гребень для волос, в бусины для ожерелий, в курительную трубку, в красивый оберег. Я даже не придумываю узор, а высвобождаю то, что уже скрыто внутри. И я бы не хотела заниматься ничем другим. От кашля слезы наворачиваются на глаза; игла вырисовывает последние детали. Меня подхватывает метель, но даже через белую пелену различаю мамонтов впереди. Они ждут. Ждут меня. Снимаю тряпицу с носа, потому что она больше мне не нужна. Белый костяной снег заполнил меня, всю, без остатка. Оставив завершённый оберёг на рабочем столе, я иду за мамонтами. Иду на север. 105/365.
104/365.
Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.
Мои книги и соцсети — если вам интересно~.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.