Были ли у вас когда-нибудь провалы в памяти из-за употребления алкоголя или других веществ? У меня нет, но…
Каждый сильный стресс, связанный с моими романтическими алкошениями, я помню как в тумане. Думаю, таким образам психика старалась защитить себя, как умела.
Когда я узнала, что мой любимый немолодой человек проводит вечер у некой Натальи (я быстро узнала, что это офис-менеджер с его прошлого места работы), у меня, само собой, ушла земля из-под ног. Я стояла у своего подъезда, курила одну за одной, бесконечно звонила ему и слушала гудки.
После долгой тишины он взял трубку – видимо, случайно. Он не говорил со мной, но мне довелось услышать другой разговор.
– Наташ, ты понимаешь, я не могу так жить, лучше было и дальше жить одному. Я не могу дома делать то, что мне хочется. Она ничего не говорит, но тааак смотрит… Я не хочу возвращаться домой.
Вернулся ли он? Да, через пару часов. Было ли с офис-менеджером что-то, кроме нытья? Я не знаю.
Наутро я выслушала классную легенду: вообще-то Наталья жила с его другим коллегой, Серегой, и алкоголик совершенно не был в курсе, что они уже разошлись.
Дальше беседы о тяготах жизни дело не зашло, да и не могло бы зайти, он ведь ей сразу сказал, что живет со мной. К тому же, дома у нее был трехлетний ребенок, за кого ты вообще меня принимаешь, родная?
Я снова не спала ночь, руки тряслись, а на работе ждала важная презентация. Теперь той самой коллегой, которая ходит с красными глазами, была я.
Было самое время расстаться навсегда? Я считала, что да. Изменой тут не пахло – ей отвратительно воняло.
Где алкоголик провел следующий рабочий день, я не знала, но до меня дошли слухи, что о его прогулах стало известно генеральному директору. Испанский стыд – еще одно из чувств, которыми нужно платить за эту алко-романтику.
Наступили выходные. Я не звонила, не следила, не контролировала – я же не такая, все взрослые люди. Мой товарищ иногда создавал иллюзию присутствия дома и даже активно участвовал в быту из последних сил.
Напомню, было лето – чтобы получить очередную дозу этанола, было достаточно полчаса прогуляться – например, в магазин за хлебом. Дома он не пил.
Так он и болтался между домом и двором туда-сюда. Сюда-туда. Я и моя тихая паника молча занимались своими делами.
В один прекрасный момент я обнаружила его с пустыми глазами в коридоре на икеевской табуретке.
– Малыш, я больше не могу, надо что-то делать. Я не могу остановиться.
Это было первое подобное признание за полтора года алкошений.
Я не давала советов. Я просто молча была рядом – такой была моя вынужденная стратегия. У меня не было другой.
Какой-то из многочисленных знакомых дал ему контакт частной наркологички.
Вжух, и я уже еду на другой конец города с его трусами, носками и зубной щеткой. Мы снова не расстались навсегда: я ведь не брошу товарища в беде, правда?
Продолжение следует