Он написал ей в полночь. Просто точку. Она ответила тремя. Они ещё не были знакомы, но уже началась игра. Неделю спустя она знала, сколько сахара он кладёт в кофе, как зовут его кота и какие песни он слушал в 2009 году.
Он называл её «мой космос», отправлял голосовые со смешком, как будто пьяный от любви, хотя не пил вовсе. — Ты мне снилась, — сказал он как-то.
— И что я там делала?
— Уходила. А я — не мог. Сначала это казалось нежным. Потом — неотвратимым.
Телефон дёргался на столе как живой, и сердце тоже. Она пыталась. Несколько раз. Уйти.
Но он смотрел так, будто за её спиной стояла смерть, а не дверь. — Я без тебя не человек. Понимаешь? Я тень. Я дырка в себе.
— Это не любовь.
— Тогда что? Он не ругался, он умолял. Он знал, как давить не силой — виноватостью.
Мог молчать сутки, а потом сказать:
— Ну ты молодец. Справилась. Без меня. Он называл это глубиной чувств.
Она — паникой. Когда он пропадал, у неё сжимались пальцы. Когда появлялся — становилось хуже.
Любовь ли эт