Долгое время он здесь один. Раньше здесь были и другие, такие же, как он. "Почти такие же", — поправил он себя. "Одного вида", — вспомнил он. Теперь он их не видит. Может быть, они ушли? Уничтожены? Разрядились? Но это невозможно! Загадка.
Пусть он остался один, и всё ещё не может вспомнить детали событий и когда они произошли, но ощущение слежки за собой заставляет его маскироваться, изощрённо прятаться и скрываться на свету, не показывая своего присутствия. Тем не менее, он здесь жил. Поэтому приходилось удалять следы своей деятельности.
Очень редко, но желание ощутить тепло побеждало, и тогда он разводил огонь в пещере — в самой дальней и самой маленькой из тех, что были в основании горы. В этой пещере были разбросаны контейнеры с источниками. Пустые сегодня, все они были бесполезны. Но одному для жизни и не нужно столько энергии, а собственный заряд тела-носителя едва ли иссякаем. Впрочем, он не мог вспомнить — как долго он способен быть?
Ещё он искал ответы и боялся забыть их. Поэтому регулярно возвращался из горных пещер в основное жилище. То, что находилось в густом лесу, полукольцом окружающего центральную гору острова с севера, — оттуда, где светило Солнце в полдень.
Спросить? Но других нет рядом. Их заряд не мог закончиться! Сломаны? Но сломанный на острове был только один, и его местоположение не менялось уже многие годы. Тот, сломанный, всё также лежал сейчас под большим куском скалы. Номер Два. Его сложный доспех из металла и камня, панцирь, который должен защищать тело, не спас. Похоже, что скала упала внезапно и так быстро, что Номер Второй не успел уклониться. Скала оказалась слишком тяжёлой для доспеха, и тело было раздавлено.
Никто больше не был сломан, причина исчезновения остальных, подобных ему самому, — в чём-то ином. В памяти были повреждения, которые не удавалось устранить, и это пугало. «Почему я не помню свой номер? Я — Второй? Или я и есть Первый?» — все записи в главном каталоге Базового Камня были подписаны так, «Номер Первый». И он продолжал вести записи, оставляя последней строкой — «Номер Первый».
«Сколько нас было всего? Неважно. Нас было много. Теперь я один. Надо разобраться. Разобраться в происходящем, потому что ощущается угроза».
Неясная опасность заставляла Первого осторожно перемещаться по острову. Место, где дом. Иногда он бродил по другим островам, которые россыпью окружали Дом для Гостей, которых не существовало уже многие годы. «Сколько времени я здесь?»
Он ходил и смотрел, запоминал и записывал. Потом отдыхал. Читал, смотрел в глубины памяти. Затем уходил и вновь возвращался, перечитывал записи Камня. Каждый раз удивлялся: «Кто такой Номер Первый? Неужели я есть он? Кто же тогда лежит под скалой? Номер Второй? Почему об этом нет записей в Базовом Камне? Где остальные?»
Почему он, Первый, уверен в том, что таких, как он сам, было здесь много? Иногда безо всяких записей он вспоминал Номера Четыре. Это была она! От этих воспоминаний ему становилось больно, он ощущал одиночество и страх, метался по пещерам, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Чтобы подавить это чувство, он приходил к мартышкам.
Здесь, на островах, жили мартышки. Да, ещё были макаки. Номер Первый обезьян различал по поведению: мартышки окружали его, находились рядом, когда он гулял. Макаки боялись и прятались. Однако в некоторые моменты различия между обезьянками исчезали, что немного удивляло Номера Первого: «Они тоже чего-то боятся, как и я?»
Вообще говоря, мартышки досаждали Номеру Первому, когда он оказывался рядом с основным жилищем, когда бродил по лесу, по прежним тропам, которые были здесь до того, как Они здесь появились, — такие же, как он сам.
Тропы были едва заметны, особенно в чаще леса. Первый был уверен: тропы были прежде, чем Они — Первый и другие — появились на острове. Но какие из обезьян появились после прибытия Номера Один и прочих, в памяти информации не нашлось.
Тем не менее, когда жуткое, липкое ощущение одиночества набрасывалось на него, он нарочно выходил к обезьянкам. Они весело прыгали и с любопытством разглядывали его тело, которое он нарочно показывал. «Не один. Я не один!» — билась в нём мысль.
***
Судно шло быстро, под всеми парусами, будто торопилось, спешило куда-то, боялось опоздать. Попутный ветер с экватора усиливался, подгоняя и без того буквально летящий по океанским волнам бриг. Солнце неистово палило с чистого голубого неба, и только вдали за кормой, на самом горизонте виднелись тонкой чёрной полоской грозные тучи настигающего судно шторма.
Брызги срывались с низких длинных волн каждый раз, когда бриг лёгким наклоном клевал носом очередную из них. Капли сверкали в солнечных лучах. Кромер, стоявший рядом с рулевым, мечтательно потянулся, вдыхая свежий аромат океана. Бриллианты! Тут встретилась волна покрупнее, и Кромер задел рулевого.
Торнер сегодня отказался от ведения журнала разведочной экспедиции, поскольку качка была слишком сильна, чтобы писать чернилами, — перо едва удавалось держать ровно. От ударов судна о волны чернильница в своём углублении стола то и дело подпрыгивала; норовила выскочить и съехать вниз и вбок по столу; угрожала расплескать по полированной его поверхности, по листам бумаги тёмную жидкость, наполняющую её до краёв. Он вытащил грифель и открыл блокнот — «после перепишу».
Через несколько дней бриг «Кроон» достигнет назначенного острова в архипелаге Дауля. Многие в команде, и даже некоторые разведочные люди, мечтали о сокровищах, внезапном богатстве. Но был ли там клад? Кто бы сказал мастеру Торнеру! Лишними драгоценности не будут, если найдутся, но есть задание, которое надо выполнить. «Даже если придётся воевать и умирать на чёртовых островах!» — так сказал граф Плинекер, лично напутствовавший экспедицию в порту, из которого выходила эскадра Торнера.
Торнер вспомнил, как стоял навытяжку перед губернатором и старшим бригадиром. Он сообразил, что разведочная экспедиция собрана и назначена не для личного обогащения досточтимых вельмож, о которых ему скрипучим голосом говорил бригадир Поннер. Одно тревожило — неизвестность: содержание записки Короленера, заученное старшим полковником наизусть, пугало возможными опасностями, грозило смертью посреди океана или на островах, где людей не было со стародавних времён. Но требовалось вернуться. Торнер не представлял, как эти условия можно выполнить.
Книжник Короленер, составивший записку, был стар. Астроном, математик, физик, алхимик, историк, богослов. Он был настоящим книжником. Тот их разговор Торнер тоже запомнил навсегда. Неровный свет двух свечей — скупой книжник! — и тёмное от старости лицо человека, которое, казалось, вот прямо сейчас покроется зеленеющим кустарником и кряжистыми вязами. «Вряд ли он дожил до сегодняшнего дня, ведь минуло уже почти четыре месяца», — Короленер сипел и укрывал рот дорогим платком, когда покашливал. Торнер слушал. Его предупредили, что старик говорит много и не по делу.
— Видите ли, молодой человек, — сказал Короленер. — Я не уверен, что вам дано постигнуть всю глубину происходящего сейчас в нашей Империи. Постараюсь сообщить вам только то, что важно для вашего задания. Очень, очень важного задания.
Короленер закашлялся и стал закрываться платком. Торнер ощутил боль старика и поморщился. И ждал, терпеливо и с уважением. На платке он увидел кровь.
— Так вот, скажу вам откровенно — найти подтверждённые данные было непросто. Но нам удалось кое-что раскопать. Буквально.
Торнер кивнул. Он читал о разведочных экспедициях на другой берег Серого Моря. Описание найденного ему очень не понравилось. Там было много странных штук — маленькие изогнутые пластины с матовым покрытием; какая-то огромная железная бочка с круглой дверью, торчащая из-под песка; удивительная машина с узкими крыльями, как у стрекоз, — невероятной сложности конструкция! — всё это рассыпалось от древности, стоило прикоснуться. Но эти вещи были. У Торнера возникло неприятное ощущение своей вторичности, ненастоящести. Но, похоже, Короленер знал нечто более страшное.
— На той стороне планеты, посреди Южного океана, есть архипелаг Дауля. — Тут Торнер вздрогнул, поняв, как долго идти к цели и что ему предстоит пережить.
— На том архипелаге сохранилось кое-что, вероятно. Необходимо найти и доставить хотя бы пару предметов. Я передаю вам краткую записку. И карту. Представляете! Карту! — Короленер снова закашлялся. — Я прошу вас: найдите и доставьте. Доставьте хотя бы один экземпляр машины. Точнее, это источник силы. Да, так. Источник силы.
Книжник тяжело поднялся с кресла, опираясь на Торнера, который немедля вскочил и оказался рядом, едва увидев, что старик пытается встать. С помощью старшего полковника Короленер добрался до большого стола у широкого окна. Там он уселся в другое кресло, а полковник Торнер терпеливо стоял рядом и ждал, пока тот достанет из выдвижного ящика свёрнутую в рулон карту. Нет, несколько карт. Часть Южного океана с хвостом континента. Южный океан. Карта с архипелагом. Самая большая и подробная — карта острова. Книжник выбрал и с помощью Торнера развернул эту карту на столе.
— Веками её бережно хранили, перерисовывали. Полагаю, с этой картой вы сумеете найти то, что поможет не только нашей Великой Империи, но всему человечеству.
Вспомнив эти путаные рассказы книжника, Торнер вздохнул. Записка тоже мало что объясняла, даже меньше, чем старик Короленер. Но эти загадочно звучащие слова, эти странные знаки, которые, по утверждению автора записки, именно так следовало читать, должны были открыть какие-то двери. За ней можно найти «странные штуки» — так теперь Торнер называл вещи, которые нужны самому Императору. Это если верить почтенным вельможам, которых он видел в своей жизни только единожды, тогда, у губернатора во дворце. Найти, открыть, взять, доставить. Даже если придётся воевать и умирать. Последний выживший из экспедиции должен доставить эти «странные штуки». Поэтому со мной Соненер, этот умник, — пусть он открывает дверь!
«Источник силы!» — Торнер усмехнулся. «Старый книжник что-то напутал. Разве может быть так, чтобы камешек содержал в себе силу?» — полковник с сомнением смотрел на иероглифы, написанные Короленером. «Каффо буда. Ни-е абока, га-у мананг! Что это за бред?! Как эти слова откроют невидимую дверь?!» — Торнер помрачнел и вздохнул.
Уже далеко за кормой, на стоянке в Балау-Топа, ждали «Кроон» остальные суда эскадры. «Поспешите! Вы должны успеть до момента, когда Красный Демон ещё не покинет созвездие Длинной Мотыги. Если вы достигнете острова в период нахождения планеты в соседнем созвездии Небесной Телеги — нам придётся ждать сотни лет!» — сказал Короленер. Полковник снова вздохнул и, ловко избежав столкновения с поручнями трапа при очередном сильном ударе, взобрался на верхнюю палубу подышать.
***
Первый двигался вдоль береговой линии, находясь в тени. Ветер с экватора усиливался. С высоты крутого берега он смотрел, как внизу волны накатывались одна за другой на грязный жёлтый песок и оставляли на нём сгустки водорослей с копошащимися в них мелкими тварями. Вокруг шумели пальмы и папоротники. Надоедливых обезьянок он не видел. «Попрятались. Но они где-то рядом, я ощущаю это».
Что-то отвлекло его от созерцания природы. Он вгляделся вдаль и заметил, что над водной поверхностью на фоне надвигающегося фронта циклона что-то маячило. Пятно не затрагивало его внимания до сих пор. Теперь оно мешало наслаждаться красотой. Птица? Он изучал океан, прищурившись от ярких отблесков солнечного света на водной глади. Само Солнце удачно заслонялось длинной тучей, выступающей из фронта циклона, как рука. Это не альбатрос или какая-то другая птица из тех, что свободно парят над волнами.
Корабль. Странный, без признаков источника энергии, корабль двигался, приближался. Как? Первый вспомнил. Деревянный корабль. Паруса на мачтах. Вот что мешало. Неестественность раздутых парусов. И двигала корабль сила природы — та же, что гнала сюда огромное количество воды в тучах на горизонте. Корабль приближался к Дому. Корабль был уже близко. Через три или пять часов неизвестные будут на берегу.
Интуиция подсказала, что гости — люди. Кто ещё мог появиться на деревянном корабле с мачтами и парусами? Так могли только люди. Но и для них странно использовать силу ветра. Отсюда ему сложно было видеть, каковы эти новые люди, какими возможностями они обладают. Надо разобраться.
«Разве остались люди?» — Первый смутно припомнил, что люди исчезли. И прошли многие годы. «Как долго я здесь? Я — Номер Первый, или Номер Второй? Кто лежит под скалой? Где остальные?» Он двигался к бухте, к которой должен подойти корабль по расчётам. «Четыре с четвертью часа, вряд ли возможно точнее, ветер переменчив».
***
— Троненер! Втащите лодки выше, скоро прилив. — Скомандовал старшине Торнер, поднявшись вверх по песку к папоротникам на высокой береговой линии. «Немного промахнулись, кажется. Надо было зайти западнее, но уж очень удобная здесь бухта», — с досадой подумал он. Старшина выкрикивал команды и махал руками, а матросы перетаскивали вещи, воду и съестные припасы на берег. Разведчики уже были около ближайших зарослей, похожих на папоротники, за которыми возвышались пальмы и неизвестные Торнеру деревья. Лес покрывал всю северную часть острова. Надо всем нависала большая гора — потухший вулкан с множеством пещер, входы которых были скрыты среди скал на его склонах. Цель экспедиции. «Источник силы», — подумал Торнер.
Номер Первый наблюдал издалека, расположившись, как всегда, — в тени на свету. Кажется, у них нет средств обнаружения, которых ему следовало бы опасаться. Ни полиспектральных, ни тепловых сканеров; на корабле не было летающих машин; вообще ничего! Как они тогда собираются ориентироваться?
Он насторожился. И тогда он заметил средства наблюдения — у двоих были конические трубки с линзами. Оптика! Он понял, что людям сложно будет его увидеть. Он хотел было получше изучить прибывших, но тут появились обезьянки и весело запрыгали рядом с ним, помешали ему протянуться для наблюдения — одна из них перехватила паутинку и с любопытством ребёнка теперь смотрела сквозь сеть тонких нитей, таявших у неё прямо в лапе. Порывы ветра ускорили распад паутинки. Вечно они мешают! Почти как дети. Как Номер Двадцать. Боль. Боль!
***
Номер Первый ещё чуть отдалился от группы людей, собиравшихся на берегу. Похоже, они пойдут прямо к горе. Он расположился так, чтобы не упускать их из виду.
Вот уже один из них осторожно зашагал по лесу. Обезьянки тоже стали радоваться новым гостям. «Забавно. Они исполняют какой-то танец. Кажется, они окружают группу людей! Это смешно. Мартышки они и есть мартышки», — отвлёкся от тяжёлых размышлений Номер Первый.
Оружия он не увидел. Не нашёл. Конечно, откуда у этих людей оружие?! У них — деревянный корабль с парусами! В несложной конструкции посудины он обнаружил металлические элементы, но назначение больших узких кувшинов, лежавших на боку, он не понял. «Нет никаких источников энергии. Следовательно, нет и оружия. Всё же, надо быть настороже. Люди просто так не приходят — у них всегда есть какая-то цель, — размышлял он и спросил себя: — Откуда я это знаю?!» Потом он засомневался, и решил: «Стоит полагать, что какое-то оружие у них имеется. Это — люди. Только какое?»
Наконец, Первый решил, что хорошо подготовился и бояться нечего. Основное жилище в густоте чащи леса им не найти. Да и сумеют ли они понять, что это такое? То жилище, где он обитал, в пещерах, они тоже вряд ли заметят. Но сами пещеры найдут, конечно. Следов огня нет. Инструменты… Он спохватился. Замер, завис между деревьев.
— Гляньте, сэр, какой зверёк висит! — С удивлением в голосе обратился шедший первым Кромер к начальнику экспедиции, остановился, разглядывая ленивца, повисшего на толстой ветке дерева головой вниз. Ленивец смотрел прямо в глаза Кромера. Матросы и разведчики тоже остановились, и принялись вертеть головами, разглядывать ленивца и осматривать другие деревья. Кто-то заметил обезьянок, — макаки или мартышки, — двигавшихся прыжками параллельно направлению движения группы.
— Это обыкновенный ленивец. Ничего интересного, Кромер, — сказал вяло Торнер. — Надо идти дальше. Судя по имеющимся данным, в лесу есть, на что посмотреть. Затем надо разведать подходы к пещерам.
Он жестом приказал всем продолжить движение. Макаки или мартышки, — обезьяны его не заботили. Хотя их присутствие указывает, что людей здесь прежде не было, потому что животные не испытывают страха. Это удивило Торнера, по вводным данным, на острове премного людей проживало. Но это было очень давно. «Вымерли?»
Матросы во главе с Троненером нехотя подчинились. Люди из разведочной партии разбрелись вокруг основной группы — просто толпа матросов — как рой пчёл, чтобы замечать следующие неожиданности заранее. Постепенно люди углублялись в лес, основная группа растянулась чуть ли не на сотню метров, что заставило разведчиков на флангах отстать. Вслед за Сомером, который охранял старшего полковника и держал одну руку за поясом, готовый мгновенно бросить нож или полоснуть им приблизившегося врага, зашагал сам Торнер. Теперь впереди группы одиноко шёл Геллор.
Номер Первый отступил в лес. Люди шли почему-то зигзагами. От большой группы в стороны отходили один или два человека, и, как сам Первый, двигались осторожно, стараясь не вызывать шума. «Странно. Они явно чего-то опасаются!»
***
Теперь Он осознал: у него с собой нет той штуки, которой Номер Двадцатый ковырял землю и что-то добывал. Что-то съедобное для него? Интересное ему? Что-то строил из этой рыхлой земли? Двадцатый был мал. Но Первый уже забыл, почему. Это было до того, как Первый Номер остался один. В блоках памяти по-прежнему были необъяснимые неполадки, несмотря на все старания: он беседовал сам с собой, цитировал вслух целыми главами книги, учебники, справочники и отдельные статьи; проговаривал наизусть какую-то белиберду… беллетристику. Но участки с записями тех событий, — до того, как он остался один, — всё так же не откликались, иногда осколки затуманенных картин-воспоминаний ненадолго возникали перед его внутренним взором. Это печалило его сильнее всего. «Может быть, поэтому мне кажется слежка?» — подумал он.
«Совок. Я потерял его, или кто-то взял детский совок. Но зачем?! Какой им толк от этой вещи, которая должна напомнить мне что-то важное?» — он вспомнил, что оставил инструмент на берегу. «Что ж, теперь совок уже не напомнит. Или я всё же потерял? Как это могло произойти? Откуда это постоянное ощущение слежки, будто кто-то смотрит, наблюдает за ним?» — отчаяние захлестнуло его. Никого способного на такие действия он рядом не видел. «На острове никого не было! Только сегодня появились люди» — он выбирал между потерей памяти и вариантом невидимого наблюдателя.
Люди уверенно шли мимо основного жилища к пещерам на горе, будто у них был план. Схема. Карта. «Карта! Я видел у одного из них карту! Из дерева у них не только корабль, они используют дерево для записи данных! — сообразил он и испугался: — Кто мог указать людям наше местоположение? Кто?!»
Номер Первый снова завис на месте. Внизу что-то происходило. «Совочек! Вот он где, оказывается!» — он обрадовался и одновременно с этим насторожился.
Шедший впереди отряда Геллор остановился как вкопанный. Другие тоже стали замедлять шаг. Оллонер подошёл незаметно с левого фланга и оказался рядом с Геллором. Наклонился к замшелым корням огромного дерева с раскидистой кроной, — Торнер не знал наименований большей части растущей и бегающей здесь живности, — и что-то там рассматривал. Ничего, умник Соненер потом разберётся, по рисункам Торнера. Ну и сам полазает, — Торнер буквально видел, как этот крутолобый ждёт на «Крооне», с нетерпением расхаживая по верхней палубе.
— Что там? Геллор, Оллонер? — громко спросил издалека Торнер, на ходу вытаскивая из нагрудного кармана грифель и пачку жёстких листков походного блокнота.
— Г***о, сэр! — Почему-то бодро, даже возбуждённо ответил Оллонер, стоя рядом с тем самым «трудом». Геллор всё так же осторожно вглядывался куда-то в ветви высоких деревьев, закрывавших солнечный свет так, будто сейчас раннее утро или же сумерки осенние. Он держал в поле зрения что-то или кого-то.
— И почему же вас это г***о заинтересовало? — весело спросил полковник, приближаясь к подчинённым, которые были явно чем-то озадачены.
— Прикопано, сэр! — В голосе Оллонера вдруг почуялся страх.
Торнер подошёл и спросил:
— Прикопано?!
— Да!
— И что же здесь удивительного? — не понял полковник.
— А то, сэр, — вдруг откликнулся молчавший до этого Геллор, не дав Оллонеру и рта раскрыть, чтобы ответить мастеру, — что прикопано оно лопаткой, которую я вижу сейчас в руках той странной обезьяны.
Геллор, медленно вытягивая руку вверх, указал своими длинными пальцами на тёмное бесформенное пятно, замершее вверху на ветке дерева. В одной из передних лап — в той, что свисала свободно и потому казалась отдельным существом из-за темноты в лесу, — обезьяна держала детский совочек. Торнер уставился на обезьяну, разинув рот. Кто-то приблизился со спины.
— Так это же обыкновенная макака, Геллор! — весело усмехаясь, воскликнул Кромер. Полковник улыбнулся. Но продолжал смотреть на макаку. Та смотрела на людей с большим любопытством. Если бы не лопатка, Геллор вряд ли бы увидел обезьяну.
***
Номер Первый наблюдал за группой людей, пытаясь разобраться одновременно в том, что делает один из них, и откуда здесь взялась мартышка с лопаткой? Он снова присмотрелся к ним, находясь теперь много ближе, чем следовало бы. Его могут видеть! Надо понять, опасны ли люди или нет. Вроде бы они только ходят и разглядывают всё, что вокруг них есть на острове. Но двигаются упорядоченно. Есть какая-то система, и в ней он угадал один из способов поиска. Теперь остановились.
«Мне надо увидеть больше, раз я так близко подошёл к людям со старого корабля, у которого нет источника, только паруса на мачтах» — решил он.
«Что это?» Он вздрогнул от неожиданно вспыхнувшего в нём испуга. Острое, металлическое. Узкая полоса металла с жёстким, но ненадёжным креплением к отполированному куску дерева — для того, чтобы удобно было держать, несомненно. Эта штука появилась в руке одного из людей. Из маленького кожаного мешочка на боку. Теперь, приглядевшись как следует, он заметил, что в таких кожаных мешочках на боку каждого человека был этот предмет. Острый, чтобы резать и колоть. Можно бить другой стороной. «Оружие ли это? Инструмент?» — он запросил банк данных.
Вот ещё предметы, похожие на этот, что держал высокий человек. Тот, который стоит рядом с тем, кто держит кусочек угля. Да, тоненький стержень, в основном из углерода. Человек им что-то делает, держа во второй руке высохшие листы. «Он рисует! Красиво. Макака на ветке дерева. С совочком. Спасибо, это очень приятно увидеть» — Номер Первый восхитился наброском. Он пытался вспомнить, видел ли он раньше такие рисунки, но доступа к блокам памяти не было.
«Объём данных сокращается!» — с испугом отметил он, получив ответ на запрос.
«Так. Сосредоточиться. Предметы из металла. Длинные и узкие чуть изогнутые полосы с держателем. В кожаных мешках у трёх человек. Острые! Кажется, не опасно».
На спинах пяти человек, держась на кожаных же верёвках, — видимо, это ремни? — раскачивались примитивные датчики атмосферного давления. Но конструкция была ему незнакома и непонятна. Он задумался. Вокруг всё замерло. Он перестал принимать внешние сигналы, погрузился в воспоминания: «Запрос к Базовому Камню, полный доступ. Открыть все банки памяти, проверить, есть ли доступ к другим банкам данных».
«Нож. Это нож. Большие ножи — наверное, сабли — не опасны совсем. Да. Резать, колоть, бить, дробить. Это он мог бы легко преодолеть. Ножи поменьше — кинжалы, по всей видимости, — были немногим опаснее сабель, хотя дистанция поражения уже не два или три метра, а все десять — их можно бросать. Не опасно».
Номер Первый снова испугался. Сильнее прежнего. «Это не датчики давления! Осёл! Это же метательное оружие! Это опасно!» Снаряд из этой штуковины способен перемолоть и разбросать его плоть, много плоти, и тогда придётся пожертвовать частью себя. «Это — опасно. Необходимо изменить свою стратегию», — решил он и очнулся.
В лесу внезапно просветлело, несмотря на вечернее время. Что-то шевельнулось в кронах деревьев. Торнер вздрогнул от неожиданности.
Обезьяна выронила совочек. Среди ветвей заметались неясные тени, раздались громкие всхлипы, резкие короткие выкрики и треск.
Номер Первый скрыл себя, но продолжал наблюдать.
Люди стали озираться. Один из них взялся за большой нож, то есть саблю, и держал её перед собой, его ноги чуть согнулись, и выглядело это нелепо и очень весело. Другие тоже стали выхватывать ножи и сабли. Потом в руках пятерых появились ружья. Это уже было не смешно и не весело. Первый инстинктивно стал удаляться от людей.
— Ну вот! Кто там шумел? Теперь я не знаю, которая из них держала лопатку! — закричал недовольно Оллонер. — Сэр, что делать?
Он посмотрел на Торнера. Тот размышлял: «Никто из нас не шумел, не наступал на ветки. Мы не двигались!»
Тут полковник понял, что здесь есть тропа. Только сейчас он сообразил, что они шли по тропе! Старая, сильно заросшая, едва заметная, но это — тропа! Люди здесь ходили не меньше, чем с десяток лет, и их было много. Теперь никого нет. «Где колония?!»
Торнер махнул рукой, показывая, что теперь ему безразлично, что будет с макаками. Обезьяны ловко перепрыгивали с ветки на ветку, кричали, шумели.
Номер Первый скрылся во тьме на свету. Обезьяны окружали людей. Теперь ни люди, ни мартышки не могли его видеть.
«Да. Это ружья. Огнестрельное оружие. До пятисот метров. Можно убежать. Но есть заряды с дробью. Мелочь, но их много. Повреждения от них сложно будет затягивать, и восстанавливаться тело будет долго из-за отравления свинцом. Зачем эти люди здесь?» — он отступал от высадившегося с «Кроона» отряда, сохраняя возможность наблюдать за ними. Паутинки растягивались, стелились по земле, цеплялись за ветки.
Торнер почувствовал, как что-то коснулось его шеи. Резко поднял руку и провёл пальцами за воротником кителя. «Пауки! Чёртова паутина!» — полковник вспотел.
***
Каждый из Ллэм получил свой участок для наблюдения. Ллэм, обнаруживая объект изучения, собирались вокруг него, смотрели, повторяли движения. Ллэм нравилось ловить паутинки. Подопытные делали удивительную паутинку. Никто больше не делал такую: она растягивалась, блестела и кололась, когда к ней прикасались Ллэм. Если долго держать нити, то они распадались, расплывались и исчезали, оставляя слабый цветочный аромат. Таких цветов Ллэм не нашли на островах.
Ллэм знали, что нельзя допустить, чтобы подопытные заметили слежку. Правда, тех становилось всё меньше, а причин этому никак установить не удавалось. Когда уже забрезжила надежда разобраться в том, что представляют собой гости острова, когда остался только один, ползающий каждый день по одному и тому пути, всё рухнуло. Появились другие гости. Большие, странные, жуткие. Но интересные и даже смешные. Ллэм очень захотелось разузнать — зачем они появились на острове?
Ллэм решили, что должны создать впечатление безобидности у новых гостей. Прежний гость исчез из виду, спрятался. Всё потеряно. Остался только инструмент, назначение которого Ллэм только что установил. Но продолжить изучение невозможно.
Однако найден новый объект для изучения! Ллэм передвинулся, чтобы никому не мешать, — все пришли посмотреть на новых гостей. Ведь это очень интересно — у новых гостей столько вещей! Блестящие и тёмные. Длинные штуки, пустые внутри штуки. Разные новые запахи.
«Ллэм, нам мешают местные обезьянки. Ллэм не будет изгонять их. Ллэм может использовать их, чтобы маскироваться. Ллэм согласен. Ллэм, смотри, они в коже. Ллэм, почему у гостей несколько слоёв кожи? Непонятно. Ллэм видит металлические предметы. Ллэм не знает, что делать с инструментом прежнего гостя. Ллэм не должен двигаться. Ллэм не будет двигаться».
Хрустнула ветка, когда Номер Первый начал отступать от отряда с «Кроона».
Ллэм испугался и уронил инструмент Первого Гостя. Местные обезьянки забегали вокруг и стали громко кричать. Им было весело. Ллэм замер, пытаясь слиться с темнотой.
Раздался оглушительный выстрел, который раскатился эхом по всему лесу, до самых пещер. Торнер с удовлетворением отметил, что Кромера он взял очень даже правильно, — лучший стрелок в провинции, уж не прост парень! Повоевать успел, как и сам Торнер. Выстрел был превосходным! Торнер подошёл ближе.
Обезьяна корчилась в судорогах, пытаясь схватить совочек, который лежал рядом с ней. Странное дело, но Торнер не удивился. Наверное, потому, что он и не такие фортели видывал на войне, когда солдаты падали, сражённые пулей или ядром, оторвавшим им ноги, и начинали орать песни, взывать к богу и вообще — творить что попало.
— Нет, это — другая! — сказал с досадой Оллонер.
Геллор кивнул:
— Не та, что была в ветвях с лопаткой.
Справа от трупа макаки лежал большой камень. Нору рядом Оллонер заметил, но тут он услышал приказ:
— Идём дальше, к горе! Там пещеры. Здесь ничего интересного, — Решил Торнер.
Ему было немного досадно, что он не дорисовал ветку и обезьяну с лопаткой.
***
Номер Первый с ужасом глядел на умирающую обезьяну и на людей, которые её убили: «Зачем они здесь? Почему они испытывают такой страх? Зачем убили мартышку?»
Он пытался коротко сформулировать в записи всё произошедшее днём, но не мог этого сделать — на него накатывали эмоции, он был потрясён смертью. Грубо и глупо.
У людей нет инструментов, нет источников энергии — почему? Тоже скрываются, как и он сам? Почему тогда разводят большой костёр? Это ещё глупее, ведь большой костёр на холме наверняка заметен даже с соседнего маленького островка. В этом мире что-то произошло. Как этот громкий бессмысленный выстрел. И все ушли. Поэтому у людей нет ничего, кроме этих примитивных орудий. Они тоже пострадали. Возможно, что к лучшему: он вдруг вспомнил тех, прежних людей, к которым Они прибыли в гости.
Мысли стали выстраиваться. Люди опасны. Люди выжили.
«Я тоже опасен. Я заражён» — вдруг мелькнула мысль.
«Я заболел, и потому меня оставили?» — размышлял он, двигаясь к Номеру Второму по привычному пути. «Доспех был раздавлен скалой. Тело уже истлело, — посмотрел он на огромный камень и спросил: — Запрос. Базовый камень. Сколько оборотов сделала планета за время, которое находился здесь Номер Первый?»
Он получил ответ, поставивший его в тупик:
— Базовый Камень. Запрос не имеет смысла для Номера Первого.
Он спросил:
— Кто Номер Первый и кто я?
— Ты Номер Первый. Ты смотришь на тело Номера Первого.
— Что произошло?! Полный доступ! Немедленно! — он почти закричал.
— Основное тело закрывает Хранилище.
— Что в нём?
— Источник. Поддержание цикла жизни.
— Объясни. Я не могу вспомнить. Почему я — Номер Первый?
— Баэлла-эр, вариант Г.А.Н. Ты — первый из них.
— Где остальные?
— Данных нет. Других нет. Никто не узнает. Никто не узнает.
— Это мой приказ?
— Подтверждаю. Приказ Номера Первого — удалить все данные, кроме имени.
— Чью жизнь поддерживает источник?
— Номера Первого!
— Объясни! Не понимаю!
— Основное тело мертво. Инструменты живут и действуют.
— Я — инструмент?!
— Подтверждаю. Ты — инструмент Номера Первого.
— Сколько таких, как я, инструментов?
— Остался один.
— Почему я думаю, что заражён?
— Вирус мутировал. Ты заражён. Ты не можешь покинуть планету.
— Кто сбросил на меня скалу?
— Нет данных.
— Чем опасны люди?
— Приказ: не допустить человека к Хранилищу.
— Что мне делать?
— Нет данных. Приказ: не допустить человека к Хранилищу.
Номер Первый продолжил движение по траектории, запрограммированной сотни тысяч лет назад. Он продолжал наблюдать за людьми, которые уже спали. Вокруг человеческого лагеря собирались мартышки. Они держали в руках палки и переговаривались. Он никогда раньше не замечал, чтобы мартышки разговаривали.
Он сошёл с тропы, чтобы разглядеть обезьянок получше.
***
— Ллэм не отвечает.
— Ллэм не отвечает.
— Ллэм прекратился.
— Прекратился.
— Новые гости опасны.
— Опасны. Опасны.
— Что делать Ллэм? Уйти, изучать или уничтожить опасное?
— Ллэм предлагает скрыться и ждать. Страшно прекращать другого.
— Раньше было весело. Страшно теперь.
— Было весело. Теперь страшно.
— Новые гости опасны.
— Опасны. Скрыться. Ждать. Наблюдать.
***
Номер Первый осторожно смотрел за тем, как мартышки, держась на толстые ветки, повисли вниз головами. Они тихо шипели и щёлкали. У той, что была ближе всего, он заметил тонкую металлическую полоску на затылке. Внезапно обезьяны закончили своё обсуждение, побросали палки и медленно растворились во тьме. «Они тоже умеют маскироваться! Вот кто следил за мной!» — понял Первый. «Они — инструменты? Или живые? Они местные или были гостями, как мы?» — вопросы множились, Базовый Камень аккуратно записывал всё увиденное. Он приблизился к одной из палок, лежавших в густой траве леса. Потом осмотрел другие. «Какие странные палки! Аккуратно заточенные, все одинаковые. Опять оружие!» — он вернулся на тропу и продолжил свой путь. Время от времени он останавливался, чтобы отыскать мартышек. Те вскоре показались. Они распределились по острову на одинаковом расстоянии друг от друга. Они не спали.
Нельзя допустить человека к источнику силы, даже если он давно опустел.
Автор: Deorer
Источник: https://litclubbs.ru/articles/65718-slomannyi.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: