Котя молча походил по ангару, потом сел и мрачно взглянул на Куратора.
– Куратор, пока явной опасности нет, и я ещё не научился разделять ощущения тревоги в зависимости от объектов, а неожиданности… Они будут, потому что мы имеем дело с хладнокровной и странной личностью. Более того, могу вас всех уверить – это не психопат! Вся эта демонстрация… – Котя сердито дернул плечом и замолчал. Мы поняли, что дальше об этом он говорить не намерен. Однако Куратор упорно сверлил его взглядом, Котя не выдержал и заворчал. – Вот что! Никаких прогулок вне этой комнаты без охраны! Куратор, надо продумать что-то с нашей гигиеной. Я не собираюсь терять ни одного из моей семьи.
– Правильно! Мы семья! – прохрипел Арр и кончиками пальцев стёр слезу, неожиданно скользнувшую на его щеку. – Моя семья! Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Котя прав! Нужна охрана! Мы должны нормально работать не отвлекаясь.
Дора немедленно взяла его руку и прижала к своей щеке. Мы смаковали не слово «семья», а то, как он это сказал: трепетно и с восторгом. За короткое время существования нашей семьи, мы всегда видели невозмутимого, чуть надменного и рассудительного Арра. Принц, он и в Африке принц, но теперь увидели и другого Арра: любящего и открыто заботящегося обо всех нас. Куратор звучно прокашлялся, Котя сверкнул глазами и хлопнул нашего принца по плечу.
– Конечно, мы семья! – потом повернулся к Маньке, восторженно моргающего и улыбающегося, и выгнул бровь. – Маня, ты что тянешь? Работать, так работать!
– Чичас-чичас! – засуетился Манька. – Для начала поработаем с бумагами.
– Девчонки, спать немедленно! Здесь, на диване, места хватит. Стёпка, ты заснёшь последней, когда луна поблекнет! – властно приказал Костя и смущённо хрюкнул. – Ты очень сильная по ночам.
– Да уж! – проворчал Куратор. – А ты, конечно, слаб…
Мой рыцарь заурчал, но потом заворчал на заулыбавшихся девчонок.
– Вы чего это? Спать! Вы нам нужны сильными и бодрыми!
Девчонки разложили стоявший у стены диван, и они скоро заснули. Я обрадовалась, что меня не заставили спать. Бабушка всегда говорила, что засыпать надо либо с наслаждением, либо с желанием что-то узнать. Я поняла, что сегодня очень многое узнала о членах моей семьи. Гордые, смелые и независимые девчонки безоговорочно решили, что Котя имеет право командовать всеми, потому что он хоть и всячески избегал роли старшего в семье, но знал больше всех и больше всех боялся потерять нашу семью, не потому что не верил в наши силы, а потому что испытал многое.
Мне стало тревожно, потому что, когда приходит беда, надо опираться не только на семью, но и на других, кто сможет подставить плечо. Котя листал дела Жёлтых и мурлыкал, я положила ему голову на плечо и погрузилась в мысли, о том, кто из других ребят может стать нашим союзником. Он как-то почувствовал это и ласково спросил меня:
– О чём это ты думаешь?
– Как найти союзников в этой беде? Да-да! Это же общая беда! – Котя выгнул бровь, и я решила пояснить. – Ты не думай, что мы слабосильные! Однако после высказывания той девицы, боюсь, всем придётся трудно. Она буквально ядом всех напоила, но ведь кто-то устоял. Не все же такие, как она! Я видела, что даже некоторых Зелёных передёрнуло после её слов. Нам нужны те, на кого мы сможем опереться в наших поисках.
– Союзники? Хм… Мне это даже в голову не приходило. Как будешь выбирать? – он стал очень серьёзным.
Парни уставились на меня, я их понимала, но была уверена, что без союзников мы проиграем. Убийца же рассчитывал на то, что мы разобщены. Ведь мы соревнуемся!
– Бабушка всегда говорила, что счастье и в одиночку можно пережить, а беду только сообща. Вы не сердитесь, но я всяко-разно поспрашиваю вас? – все переглянулись и молча кивнули. Я тут же приступила. – Кто, во время игры в волейбол, был с вами?
– Все мы, кроме тебя и Костяна, – удивился Арр.
– Нет, кто играл против вас? Ведь пошли играть только некоторые.
– Женя, Лёнька, Тома, брюнеточка, шатенка, с хвостиками, и девчонка гибкая, как выдра. Все Жёлтые, – Арр уставился на меня. – Ты это к чему?
– Около нас всё время вертелись Света и Пашка. Света очень спортивная девочка, да и Пашка неплох, но их не взяли в игру. Почему?
Котя зафырчал. Все засмеялись – он был похож на сердитого кота.
– Ты что тупишь?! Эти, видимо, в опале, их поэтому-то никуда и не берут. Они же всё время демонстрируют свою отстраненность от остальных! – он насупился, мальчишки уставились на него и качнули головой в сомнении, а Котя неожиданно заулыбался. – Как хорошо! Вы спорите и сомневаетесь.
Мы понимали его. Хорошо быть обыкновенным, раньше ему этого не удавалось, все сразу подчинялись ему. Он утомился от своей власти.
– Давайте их позовём! – Котя коварно прищурился. – А, чтобы не бояться, выходить будем по двое, а с ними солдатик. Кто пойдёт?
– Делов-то! Не старайся, не обидишь! – Манька задрал нос, и дёрнул за хвост Котю.
– Видите, Куратор! – улыбнулся тот в ответ. – Мои братики совершенно меня не слушают.
– Да идём мы! – отмахнулся Манька, но подошёл к двери вместе с Арром.
Куратор позвонил, из-за двери материализовался майор и буркнул:
– Пошли! Я с вами.
Они ушли, а Лёшка хитро ухмыльнулся.
– Класс! Все видят, что мы встревожены. Что будем спрашивать? Надо всё продумать заранее.
– Мы?! Нет-нет!! Пусть они спрашивают! Им же интересно, зачем их позвали, – предложил Котя, и почему-то рыкнул на меня, – и не спорь!
Леший сочувственно посмотрел на меня.
– Похоже, он вертит тобой, как хочет.
– Мы достойны друг друга, – прошептала я, и мысленно представила Кота в моих объятьях.
Котя и Лёшка, неожиданно вспыхнув, ахнули и сжали кулаки. Куратор погрозил мне пальцем, а Лёшка сморщил нос, от затрещины, которую ему отвесил Котя.
– Не провоцируй её! Видишь, что она сотворила?!
– Костян, я больше не буду! Честно-честно! А ты Стёпка – противный провокатор!
Я фыркнула, но не стала никак это комментировать, потому что вернулись Арр и Манька, с ними пришли Леонид и Евгений из Жёлтых. Они мельком осмотрели всё. Заметив Куратора, наши гости чуть расслабились, а Женька проворчал:
– Ну, спрашивай, мадам сыщица! Хотелось бы знать, с чего бы это ты решила начать с нас?
– А почему не я? – промурлыкал Котя. – Или вы считаете, что у меня нет вопросов?
Оба Жёлтые задрали брови, переглянулись, но промолчали. Похоже, их Ресиверы не ошиблись в выборе, они устояли перед обаянием нашего рыцаря. Хотя, судя по тому, как ёрзал, от желания привлечь к себе внимание, Лёнька, он менее устойчив, чем Евгений.
Котя спросил в лоб:
– Женя! Если бы ты искал среди ваших, то кого бы подозревал?
Евгений нахмурился.
– Ты же всё прочёл о нас, или это какой-то тест?
Котя нахмурился и покачал головой.
– Забудь ты про тесты! Хотя, если хочешь, то можешь рассматривать наши вопросы, как тест. Вот тебе информация: во-первых, в этих бумагах есть не всё; во-вторых, ты ведь определил, кто будет играть с нашими в волейбол, когда Маня объявил матч-реванш. Следовательно, твоё мнение многое значит! Теперь понимаешь, почему мы начали с тебя. Думаю, что и Лёньку это ты позвал сейчас сюда.
Женька, польщённо улыбнулся, но неопределённо качнул головой.
– Лёнька сам пошёл, когда я спросил, кто пойдёт со мной? Что касается остального, то я бы не доверял всем в таком деле. Надо установить, кто исчезал надолго из поля зрения. Могу добавить, это был не один человек. Сам прикинь, убить и так разделать двоих – это же куча времени!
– А кто из ваших сможет сделать такое? – Леший постарался задать вопрос ровным голосом, но всё-таки вздохнул и развёл руками.
Вопрос, заданный Лёшкой, ошарашил Женьку. Он уставился в потолок и засопел. Мучительный процесс размышления прервал рыжий Лёнька:
– Константин, а почему ты считаешь, что это кто-то из нас? Мы сразу же за вами в душ пошли.
Женька удивился:
– А причём тут это? За нами следом были девчонки в душе, они потом вместе в юрте сушились, правда, Томка… Она то туда, то сюда моталась.
Лёнька стал красным от негодования.
– Какого ты на неё наезжаешь?! Она вместе со мной была, когда я в дверь душевой… – он резко замолчал.
– Так это ты в дверь долбился? – брезгливо осведомился Арр.
– Отвали! – Рыжий отскочил от него вместе со стулом. – Вы и так все в шоколаде, не хватало вам ещё интима в душе. В юрте при всех ведь не потр… Кхм…. Томка уверена, что вы корчите из себя святых, а сами, как и все мы.
Он так и не понял, из-за чего парни нахмурились, а я облилась чаем, который только начала пить. С другой стороны, что это со мной? Мы не они, мы семья! И я сообщила ему:
– Ненавижу Жёлтых!
– Вот это да! – Лёнька вытаращил глаза. – Значит, это ты их подначиваешь?! Я помню, как вы хором нас назвали зacpaнцaми.
– А ты как хотел? – заорал на него Лёшка. – Ты иных отношении, как кроме интимных не знаешь? Например, любовь, забота, взаимопомощь!
– Ну, ты даёшь! Ты как с луны свалился! – Лёнька скривился. – Да здесь, все готовы друг друга загрызть ради стажировки!
– Жень! Ты тоже хочешь туда? – я улыбнулась ему и представила себе Кота, которого я целую, рассчитывая, что Женька подчиниться желанию добиться моего внимания и всё расскажет.
– Зря! – прокомментировал Лёшка мою попытку попробовать то, что делал Котя. (Как почувствовал?)
Оказывается, почувствовал не только он, потому что я, мгновенно воткнутая лицом в живот Коти, получила от него по заднице, а он зарычал:
– Только посмей пикнуть и разбудить девчонок!
– Да что я такого сделала?! – прошептала я, а самой мне стало так хорошо от этой ладони, аж всё внутри завизжало. Если бы он после этого погладил меня по тому месту, по которому шлепнул, то это было бы так славно. Фух! Лучше не думать сейчас о таком.
Лёшка, азартно подпрыгивая на стуле, попросил:
– Дай, я тоже ей вмажу!
Кот сердито остановил его.
– Ей хватило! – я мгновенно изобрела наказание для него, тихонечко куснув его живот. Меня вернули на место, а Котя, порозовев, выдохнул. – Лёшка, следующий раз её лупить будешь ты.
– О! Вот ведьма! Как успела-то? – у Лёшки округлились глаза.
– Вы пара?! – Женька задрал брови. – Так вот что! Вы вместе.
Кот довольно заурчал, а я кротко кивнула. А куда деваться, если его рука, лежит слишком близко к моей попе? По его злому шлепку я поняла, что эта рука умеет не только ласкать, но, всё равно, было так сладко. Евгений встал, но Котя усмехнулся:
– Да ладно тебе! Неужели не интересно понять, как это провернули?! Ведь под носом у всех!
– Интересно? – Евгений озадаченно нахмурился. – Ну, ты и высказался!
– Тебе не кажется странным, что из трёх групп напали только на членов одной? Конечно, они уезжали отсюда, но убили-то не в городе, а здесь! Почему не убили в горорде? – наш психолог внимательно изучал переживания, мелькавшие на лице Евгения, а они были разнообразными: понимание, волнение, восхищение и зависть.
– Интересно-то, интересно… – Женька покачал головой и сел на место. – Возможно, Зелёные что-то узнали, когда ездили в город! Это – очень опасная тайна. Вот только почему их так изувечили, после смерти? Бессмысленная жестокость!
У меня в голове что-то щёлкнуло, но дверца не открылась, и я решила попытаться это сделать потом. Кот одобрительно кивнул (как же он чувствует мои мысли?), но спросил:
– Зачем же убивать? – Жёлтые непонимающе смотрели на него, и он пояснил. – Мы же всё равно узнаем результаты их расследования. К тому же Зелёные должны были рассказать об этом следователям.
– Даже если так, то почему убили только двоих? – бросил Арр.
Женя озадаченно переглянулся с Лёнькой, а тот воскликнул:
– Точно! Причём убили тех, кого все терпеть не могли.
– Кто все? – отстранённо поинтересовался Арр.
– И наши, и Зелёные! – Женя пожал плечами. – Я уж не знаю, почему Томка всё время к ним таскается, но она часто от них возвращалась в слезах. Не понимаю я её. Ведь именно эти двое чаще всего обижали её. По её же рассказам. Какой-то мазохизм! Лёнь, расскажи, как она болтала об этих.
– А почему я?! – Рыжий подскочил, он не ожидал такой подставы от своего. – Ты меня вообще за фуфло держишь! Я тебе не тюбик!
Я озадаченно полезла в телефон, чтобы понять, что он имел ввиду, потому что плохо знала сленг. Узнала, что Тюбик – ненадежный партнер, который каким-либо образом разочаровал девушку.
– Вот что, давайте успокоимся для начала. Стёпа, налей им чаю, а то у них от волнения всё слиплось! – попросил Котя. – Смотри, они всё время облизывают губы. Жень, присаживайся ближе! Лёнь! Ну что ты смотришь? Выпей чаю, съешь конфетку и печенюшку, а потом расстраивайся. Чай и сладкое так успокаивают, да и мысли умные приходят.
Его спокойный голос, и предложение посидеть с нами сыграло свою роль. Пока я доставала пластиковые стаканчики, наливала всем чай и ставила на стол печенье, Жёлтые переглядывались и сопели. Лёнька кусал губу и упорно молчал, но Женя решительно заговорил:
– Лёнь, не хочешь, не говори. Однако ты её знаешь лучше всех, ты с ней всё время… – Женя посмотрел на меня и поперхнулся, посмотрел в потолок, подыскивая слово, нашёл и гордо выдал. – Хороводишься! Так вот, убитых девиц сами Зелёные с трудом выносили. Знаешь, как говорится о таких:
«И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный…
Когда огонь горит в крови.»[1]
– Ух ты! – Манька закатил глаза. – Ты гуманитарий?! Красота! Хоть один – мой единомышленник. А то эти естественники задолбали меня.
Губы Жени презрительно изогнулись, и он процедил:
– Похоже, вы не знаете, что оптимальная тренировка памяти в запоминании стихов любимых поэтов.
– Существует много методик, – мягко возразил наш психолог.
– Я так и думал, – пробормотал Арр, грызя сушку. – Учить Омар Хайяма не буду, хоть тресни, Костян! Ищи другие методики!
– Вон как! Значит, Константин, ты их тренируешь, какими-то своими методами. Ну-ну! Можно подумать, нас мало тут учат. Омар Хайям, значит? – рыжий Лёнька поджал губы. – Я тебя, Арр, понимаю. Нудно до жути! Слишком много философии и мало эмоций. Нет, это не для меня! Если бы я и учил стихи, то что-нибудь из русской поэзии. Я бы учил стихи Лермонтова. Очень я его люблю!
Манька повернулся к Жене:
– А ты тоже любишь Лермонтова? Ведь не зря же ты его цитировал.
– Люблю. Ну и что? Это что, теперь стыдно любить качественную литературу? – Женя вызывающе задрал подбородок, но Манька смотрел так простодушно, что тот, успокоившись, пояснил. – Я, собственно, только на нём при поступлении на работу и выехал. Оказалось, что заместитель редактора тоже загонялся по Лермонтову. Мы с ним поговорили о том-сём, я тогда много Лермонтова цитировал. Вот он из всех, кто поступал тогда в редакцию, меня и взял.
– Многие его любят! Мы даже как-то весь вечер читали его стихи в нашем купе. Там было много ребят, в том числе те, кто уехал с проекта, – пробормотал Леонид.
– Да ладно тебе чистеньким притворяться! В это время в пустых купе остальные во всю… – Женька посмотрел в мгновенно заледеневшие глаза Кости и просипел, – хороводились. Кто-то культурный уровень повышал, а кто-то экстрасенсорный… Бараны!
– Повышал, говоришь? – разозлилась я.
Котя и Леший переглянулись, а Манька озадаченно поджал губы.
– Парни, вы бы девчонок не оставляли одних, а то и их кишки в душе развесят, – бросил Арр, перебирая личные дела. – Вдруг и таким способом можно экстрасенсорный уровень повысить?
– Чёрт! – воскликнул Женька.
Оба Жёлтых парня вскочили, как ошпаренные, и бросились к выходу, а Манька кинул им вслед:
– Так и хороводиться будет не с кем!
– А вот я хотела бы знать, у них все такие озабоченные, или они выпендриваются перед нами? – сказала, и мне неожиданно стало тошно, потому что вспомнила, как я была мало знакома с Котей, но сразу отдалась во власть его страсти. Не мне кого-то обсуждать!
Он немедленно закрыл мне рот рукой и прошептал на ухо:
– Не надо сравнивать нас и их. Мы семья, а они одиночки!
Мне стало не по себе от его укора. Действительно, разве важно, сколько ты знаком, если выбрал?! Стыдно-то как, но Котя поцеловал меня в лоб, и я успокоилась.
– Я не понял, при чём тут Лермонтов? – задрал брови Лёшка.
– Не знаю! Это Костян обратил на это внимание, – фыркнул Манька. – А тебя, почему это насторожило?
Мы взглянули на нашего психолога, тот пожал плечами, не собираясь ничего говорить. Я сердито укусила его плечо, а он покачал головой.
– Эх, мне бы сутки! Я бы показал тебе, что значит кусаться, а вы сами думайте, – мальчишки, сложили ладошки в жесте просьбы, и Котя сжалился над ними. – Ладно уж! Я почитал, что говорили о Лермонтове его близкие и просто знакомые на Кавказе, и составил его психологический «портрет», который включал черты эгоцентризма, индивидуализма, ярко выраженную интроверсию, сильную волю, постоянное чувство личностной ущербности и потребность в естественных раздражителях в общении. Поняли?
Мы хором покачали головой, Манька хмуро попросил:
– Уточни!
– Эмоционально Лермонтов – это подросток в теле взрослого!
– Обалдеть! Мир для Лермонтова был неуютным? – просипел Манька.
– Именно! – наш психолог хмыкнул. – Очнитесь! Я много составлял портретов известных личностей, когда обучался в монастыре. Мне показывали, где я ошибался в оценке, там обратили внимание на некоторые особенности поэзии и показали, как по выбранным стихам определять некоторые особенности психики. Незрелые в эмоциональном плане личности тянутся к поэзии Лермонтова, для них он близок. Мань, давай тех, кого я отметил! Только не один!
Я мысленно вздохнула. Столько можно было узнать, а тут убийство!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] М. Ю. Лермонтов. Дума