– Почему ты поселил его у нас, у него же наверняка есть своя квартира! – кричала я на мужа, который не мог сказать ничего вразумительного

Я стояла на кухне, сжимая полотенце. В горле першило от только что отгремевшего скандала, а в голове стучало: «Как он мог? Как он вообще мог?»

— Ты хотя бы понимаешь, что сделал? – я не могла остановиться. – У него же есть своя квартира! Почему он должен жить здесь?

Муж стоял, опустив голову, и молчал. Этот его взгляд – виноватый, но упрямый – выводил меня из себя еще сильнее.

— Ну? – я швырнула полотенце на стол. – Объясни!

— Марин, он не может там жить, – наконец выдавил он.

— Почему?!

— Потому что… – он вздохнул. – Квартиру забрали.

Я замерла.

— Как это – забрали?

— Долги.

В голове мгновенно пронеслось: «Ну конечно. Долги. А у нас что, их нет?»

— И что, теперь он с нами до конца жизни? – спросила я, уже тише, но от этого не менее зло.

Муж ничего не ответил. Просто развернулся и вышел.

Дядя Коля появился у нас на следующий день. Высокий, сутулый, с потрескавшимися от работы руками и вечно усталыми глазами. Он нес два пакета с вещами и смущенно улыбался, извиняясь за свое вторжение.

— Здравствуй, Мариночка, – сказал он тихо. – Извини за беспокойство.

Я кивнула, скрипя зубами.

Поначалу я пыталась делать вид, что его нет. Но дядя Коля был тихим, ненавязчивым, и это раздражало еще больше. Он мыл за собой посуду, не включал телевизор, если я была дома, и даже ходил по квартире как-то осторожно, будто боялся оставить следы.

А потом начались странности.

Первое время я думала, что он просто забывчивый. Оставлял включенным свет в ванной, клал вещи не на свои места. Но однажды я застала его на кухне в два часа ночи. Он сидел за столом и что-то шептал, глядя в пустоту.

— Дядя Коля? – позвала я.

Он вздрогнул и резко обернулся.

— А? Что?

— Что вы здесь делаете?

— Да так… – он потёр виски. – Не спится.

Я хотела уйти, но он вдруг сказал:

— Ты знаешь, Марина, я ведь не хотел вас обременять.

Я остановилась.

— Тогда почему вы здесь?

Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то такое… старое. Усталое.

— Потому что мне больше некуда идти.

После этого я начала замечать другие вещи.

Он путал имена. Иногда называл моего мужа «Сашей» – хотя его зовут Димой. Однажды я услышала, как он разговаривает с кем-то в пустой комнате.

— Ты что-то сказал? – спросила я, заглядывая в дверь.

— Нет, нет, – замахал он руками. – Так, мысли вслух.

Но я видела, как его пальцы дрожали.

— Ты знаешь, что с ним? – спросила я у мужа вечером, когда дядя Коля ушел в свою комнату.

Муж вздохнул.

— Он болен, Марин.

— Чем?

— Врачи говорят, это… – он запнулся. – Что-то с памятью.

Я почувствовала, как внутри что-то сжимается.

— Альцгеймер?

Он кивнул.

— И ты не сказал мне?

— Я боялся, что ты…

— Что я что? Выгоню его?

Муж промолчал.

После этого что-то во мне перевернулось.

Я начала наблюдать за дядей Колей по-другому. Видела, как он перебирает старые фотографии, пытаясь вспомнить, кто на них. Как он иногда встает посреди комнаты, словно забыл, куда шел.

Однажды он спросил:

— Мариночка, а где моя жена?

У меня перехватило дыхание. Его жена – тетя Валя – умерла семь лет назад.

— Она… в командировке, – соврала я.

— А, – он кивнул. – Точно. Забыл.

И улыбнулся.

Теперь я понимаю, почему муж привел его сюда.

Потому что у дяди Коли нет своей квартиры. Потому что он не может жить один. Потому что он забывает выключить газ, теряет ключи, иногда не узнает родных. И потому что мой муж – единственный, кто не бросил его.

Сегодня утром дядя Коля снова забыл, кто я.

— Ты… новая соседка? – спросил он, глядя на меня пустым взглядом.

— Нет, дядя Коля, – я взяла его руку. – Я Марина. Жена Димы.

— Ах, да, – он кивнул. – Прости.

Я больше не злюсь. Я просто держу его за руку и стараюсь запомнить каждую секунду. Потому что однажды он забудет и это.