«(Не) как две капли воды». Глава 55
Начало
Предыдущая глава
Аделаида Георгиевна уставилась на Марго, выпучив глаза.
– Ты… ты… Да как ты смеешь! Сопля ты малолетняя! – Аделаида Георгиевна хотела еще что-то сказать, но вдруг у нее в глазах потемнело, и женщина, часто хватая воздух ртом, стала сползать по стеночке.
Рита не растерялась, поймала бабушку под мышки и усадила на мягкий стульчик, стоящий рядом с дверью. Затем, подумав пару секунд, достала из кармана телефон и вызвала «скорую помощь».
Час спустя.
– А теперь, бабушка, подумай, что было бы, если бы меня не было рядом. – Рита сидела напротив кровати Аделаиды Георгиевны, сложив руки на груди.
Про себя девушка решила, что будет держаться немного отстраненно, говорить только по делу, коротко и строго. Если она даст слабину – бабушка быстро нащупает ее слабые места, и начнет манипулировать. В душе стало даже немного жаль эту стареющую женщину. Из рассказов папы Рита сделала вывод, что бабушка была такой всегда – гордой, самоуверенной, немного эгоистичной. Но с возрастом, как это бывает, черты характера заострились. При жизни дедушка мог осадить бабушку, вовремя остановить ее, сгладить углы в семейных конфликтах. Но его слишком рано не стало, и с тех пор сдерживать ее было некому…
Услышав слова внучки, Аделаида Георгиевна показательно фыркнула и отвернулась к стенке. Она не считала себя в чем-то виноватой. Еще лет десять назад у нее был план: выдать внучку замуж за «достойного» кандидата из своего круга, подарить ей квартиру с условием проживания с ней и ухода за ней, когда в этом будет необходимость... Квартира была огромной – четыре отдельные комнаты, просторная кухня и длинная лоджия. И расположение было отличным, почти в центре города. Аделаида Георгиевна была уверена, что внучка согласится. Ведь она так стремилась к роскоши и обеспеченной жизни, как и сама Ада в молодости…
Но Марго сломала планы, и даже не раскаивается в этом! Когда женщина увидела на пороге квартиры свою любимую внучку, у нее мелькнула мысль, что та, наконец-то, опомнилась, бросила своего нищего мужа и нагулянную дочь, и пришла на поклон. Но Марго тут же дала понять: она не будет просить прощения, да еще и имеет наглость учить ее, Аделаиду, жизни!
– Бабушка… – девушка прервала поток мыслей. Аделаида повернулась. Что-то было в голосе внучки, из-за чего на несколько мгновений женщина забыла о своей гордыне и пристально посмотрела ей в глаза. – Я понимаю, что у тебя есть свое мнение о том, кто и как должен о тебе заботиться, свое понимание о долге между близкими. Я не мой папа, и скажу тебе прямо: если ты хочешь, чтобы мы все были рядом с тобой, тебе придется с нами считаться. С нашими возможностями, желаниями, и нежеланиями в том числе. Папа рассказал о твоей болезни. Молчи! – Рита резко вскинула руку, призывая бабушку к молчанию. Желание возмутиться тем, что сын рассказал о ее слабости, у Аделаиды немного поубавилось. В ее жизни только один человек мог одним словом заставить ее закрыть рот. И сейчас она вдруг подумала, что Рита не на столько похожа на нее саму, как на ее мужа.
Рита тем временем сложила руки на коленях и продолжила:
– Мы знаем, что ты отказываешься от лекарств, да и вообще только требуешь, требуешь, требуешь… как будто тебе три года. Но ты уже не маленький ребенок! И не императрица, а мы – не твои слуги, чтобы бежать к тебе по щелчку пальцев, терпеть твои капризы и бояться твоего недовольства.
– Ты пришла мне нагрубить? – не выдержав, спросила Аделаида Георгиевна. Слушать внучку было очень неприятно, то ли от того, что «правда колет», то ли потому, что гордыня не позволяла молча слушать оскорбления в свой адрес.
– Я пришла сказать тебе то, что другие не смогли. – Рита помолчала минуту, разглядывая свеженький маникюр на своих руках, а затем подняла взгляд на Аделаиду Георгиевну. – Бабушка, у тебя есть два варианта развития дальнейших событий. Первый – ты пьешь витамины и лекарства, чтобы замедлить развитие болезни, и соглашаешься на тот график посещений, который мы всей семьей организуем для тебя. Второй вариант – мы подбираем для тебя профессиональную сиделку, которая будет с тобой с утра и до вечера. Она будет следить за приемом лекарств, готовить для тебя, может быть даже развлечет разговором. И ты не будешь ее изводить.
– А если мне не нравятся оба варианта?
– Значит, будет третий вариант, и для тебя он самый неприятный. – Рита посмотрела бабушке прямо в глаза. Аделаида Георгиевна увидела, что в них нет ничего, кроме спокойствия и решимости, и ей впервые за время разговора стало не по себе. – Тебе придется переехать в специальное учреждение, и там за тобой будут присматривать специалисты.
– Что?! Да как ты… вы… посмели! – женщина выпрямилась на кровати, нервно сжав край пледа, которым внучка прикрыла ее ноги. – Сдать! Меня! Как… бродяжку какую-то!
– Думай, бабушка. А я пока сделаю нам чаю. – игнорируя вопли родственницы, Рита молча встала и ушла на кухню.
Как только она вышла за пределы бабушкиной спальни, тут же глубоко вздохнула.
«А всего пару лет назад мне было абсолютно все равно, как звучат мои слова. Но бабушка прониклась, судя по крикам.» – с долей удовольствия подумала девушка. – «Папа уже пытался договориться с ней мягко. Какой смысл с ней носиться? Может, хотя бы так дойдет, что родные не собираются быть для нее няньками…»
Рита прошла на кухню, набрала в чайник воды и включила его. Пока для чая грелась вода, девушка достала с верхней полочки баночку любимого бабушкиного варенья из лепестков розы и выложила его в пиалу. Затем насыпала зеленый чай с жасмином в керамический заварник с золотым узором, открыла упаковку пряников с ягодным джемом и разложила на белоснежном блюдце с золотой каймой. Как только вода закипела, Рита залила кипяток в заварник, поставила его на большой золотистый поднос, а рядом – две белоснежные кружечки. К ним добавились варенье, пряники и стеклянная сахарница.
Девушка прислушалась. Из спальни не доносилось ни звука. Вспомнив наставления папы, она нашла в коробке на столе коробочку с нужным лекарством, и отложила на салфетку две таблетки. Посчитав до десяти и глубоко подышав, чтобы взять себя в руки и не показать бабушке, как на самом деле сильно нервничает, Рита взялась за ручки подноса и медленно направилась к спальне Аделаиды Георгиевны.
Женщина сидела почти прямо, сложив руки на груди и глядя в одну точку на потолке. У нее безумно болели суставы на руках. Когда она сжимала вот так руки, будто пытается себя обнять, боль становилась тише. Желание попросить у Риты свое лекарство росло и крепло, но Аделаида Георгиевна старалась изо всех сил терпеть, упрямо сжав зубы.
«Я не слабая! Не дождутся!» – думала она, изучая взглядом какую-то точку на потолке. Вдруг точка пришла в движение и поползла в сторону двери. Оказалось, точкой была обычная муха.
– Я принесла чай. – услышала Аделаида и лениво перевела взгляд на поднос.
«Надо же! Она помнит, какое варенье мое любимое, какой чай… Даже Юра не помнит таких подробностей!» – с удивлением и некоторой злостью на собственного сына подумала женщина.
Но вслух она ничего не сказала.
Рита поставила поднос на прикроватную тумбочку, наполнила две кружечки ароматным напитком, добавила бабушке один кубик сахара и немного размешала. Сама же взяла пряник и откусила половинку. Она понимала, что бабушке нужно время, чтобы обдумать ее предложение.
Аделаида Георгиевна молча изучала содержимое подноса, мысленно отмечая детали: ее любимый чай, один кубик сахара – тоже как она любит… О чем-то усердно думая, женщина взяла таблетки с салфеточки и проглотила их. Рита молча наблюдала за действиями бабушки.
«Прогресс налицо…»
Продолжение