Мне 38. Это не жизнь – это отсрочка. Отсрочка перед тем, как земля наконец сомкнётся над тем, что когда-то было человеком. Я – оболочка, которая забыла, каково это – гореть. Которая даже не тлеет, а просто стоит в темноте, притворяясь, что когда-нибудь снова станет светом.
Неудачник по всем статьям. По меркам этого мира, я – классический провал. Но даже неудачники хоть что-то значат. Они борются, падают, снова встают. Они хоть что-то хотят. А я? Я уже сдался. Давно. Просто ещё не лёг в землю.
Неудачник – это тот, кому не везёт. А я – тот, кто сам перестал верить в везение.
Школа. Первый круг ада. Я был изгоем, но не потому, что мир жесток, а потому, что сам сделал себя чужим. Тело – тюрьма, лицо – маска стыда. Я ненавидел зеркала. Они показывали правду: ты уродился не только внешне, но и внутри.
К 18 годам я попытался вырваться. Привёл себя в порядок, натянул на лицо подобие уверенности. Нашлись друзья, музыка, девушки – мираж счастья. Но иллюзии быстро рассыпались.
К 25 я понял: этот мир – рынок. Ты – товар. Если у тебя нет цены, ты мусор. Я работал грузчиком, охранником, электриком, администратором. Денег хватало лишь на то, чтобы не умереть.
Я не купил машину. Не видел морей. Не держал в руках айфон. Я даже не мог сказать, что жил – я существовал. А потом снова позволил себе расплыться в жирном, безвольном теле. Как будто наказывал себя за то, что осмелился когда-то надеяться.
Я снова похудел. Но зачем? Чтобы понять, что время ушло? Что даже в приличном теле я всё равно – пустота? Женщины смотрят сквозь меня. Друзья забыли. Работы нет. Живу на жалкие сбережения, которых хватит лишь на то, чтобы медленно умирать.
Я не хочу работать. Не хочу тратить остатки дней на унижение. Молодость отдал труду – и что? Получил взамен лишь усталость и понимание, что всё было зря.
Жизнь – это первые 30 лет. Всё остальное – дожитие. Я не успел. Не успел полюбить, не успел быть любимым, не успел что-то изменить. Теперь уже поздно.
Я мог бы сказать, что жалею. Но жалость – для тех, у кого ещё есть шанс. У меня его нет. Я просто жду. Жду, когда тьма окончательно накроет меня, и я перестану даже осознавать, что когда-то был человеком.
Иногда я думаю: а что, если бы я родился другим? Сильным, красивым, удачливым? Но это всё равно не имело бы смысла. Потому что мир – это гигантская машина, перемалывающая людей в пыль. Одних – быстрее, других – медленнее.
Я выбрал не бороться. Потому что борьба – для тех, кто верит в победу. А я знаю правду: победы не бывает. В конце всё равно будет смерть. И моя жизнь – всего лишь медленный способ до неё добраться.
Иногда я просыпаюсь и несколько секунд не понимаю, зачем открываю глаза. За окном — серое утро, такое же, как вчера, такое же, как будет завтра. Я не жду нового дня, потому что знаю — он принесёт лишь ту же пустоту, растянутую на часы.
Мой телефон молчит. Не потому, что сломан — просто мне некому писать. Раньше ещё приходили уведомления от банка или реклама, но я отключил и их. Теперь тишина абсолютна.
Я живу в квартире, которая даже не выглядит чьим-то домом. Просто четыре стены, где хранится моё тело. На кухне — минимум посуды, в холодильнике — еда на два-три дня. Я давно перестал готовить что-то сложнее яичницы. Зачем? Чтобы красиво подать себе одному?
Когда выхожу на улицу, мир кажется мне декорацией, в которой я случайно оказался. Люди спешат, смеются, разговаривают — у них есть дела, цели, другие люди. А я просто иду, куда глаза глядят, без маршрута, без смысла.
Иногда ловлю на себе взгляды — наверное, выгляжу странно. Небрит, в одной и той же потрёпанной куртке, с пустым взглядом. Но мне всё равно. Я уже не пытаюсь казаться нормальным.
Днём ещё можно притворяться, что ты просто «в процессе», что «всё ещё будет». Но ночью иллюзии исчезают. Я лежу в темноте и чувствую, как время медленно вытекает из меня, как песок сквозь пальцы.
Сны стали редкими, а если и приходят — то странные, обрывчатые. То я снова в школе, и все смеются надо мной. То стою на краю пропасти, но не падаю — просто смотрю вниз, понимая, что даже прыжок требует сил, которых у меня нет. Жизнь не даёт черновиков. Всё, что было, — уже навсегда.
Я не строю планов. Не коплю на старость — какая старость? Я не хочу доживать до седин в нищете и полном забвении. Единственное, что ещё иногда тревожит мои мысли: а был ли вообще смысл? В том, что я родился? В том, что прожил эти годы?
Наверное, нет. Я был ошибкой, которую мир даже не заметил. И скоро не станет даже этого — просто ещё одной пустой точкой в бесконечности.
Вот такие дела. Всем спасибо.