«Сегодня мой последний день в этом теле, на этой земле, в этом гнилом мире. С меня хватит! Сколько раз я хотел сдохнуть, но останавливался, давая судьбе шанс. Надеясь, что моя жизнь все-таки станет лучше. Но ничего не вышло. Я разочарован еще больше. Неприятности растут. Никакого светлого будущего не существует.Прямо сейчас я войду в реку и меня не станет. Я не хочу больше жить.» – думал Антон.
Он стоял на берегу реки. Течение в этом месте слабое, но зато глубина была достаточной, чтобы утонуть. Еще здесь были подводные воронки, которые могли утянуть на дно.
Сегодня был паршивый день: четверо одноклассников облили Антона мочой, после чего каждый пнул его под зад. Все это снимала на камеру Галя – девочка, которая нравилась Антону. Нравилась до этого момента. Видео эта дура разослала всей школе. Так что, не успел Антон выйти со школьного двора, как тут же со всех сторон на него стали тыкать пальцами и ржать. Видео Галька назвала «Обоссанный контрацептив». Некоторые выкрикивали Антону это гадкое и до боли унизительное название. Все, теперь это будет его прозвище, парень был в этом уверен. Никогда больше он не переступит порог школы, гори она синим пламенем.
Домой идти ему не хотелось. Мать привела домой нового хахаля, который тоже любил унизить парня. Если он узнает, что сегодня случилось, он просто втопчет его в грязь, с удовольствием будет обсирать Антона. Он, итак, делал это, а сегодня у него будет особый повод поиздеваться.
Он ненавидел всех мужиков, которых приводила мать, но этот был особенной скотиной. Антон видел, как он глумится и над мамой, унижая ее. Он поил ее алкоголем, а потом доводил до слез. Когда она начинала истерить, он начинал бить ее. Антон не понимал, почему мать не выгонит этого придурка.
Ничто не могло бы остановить намерение Антона умереть в этот день. Он начал снимать ботинки.
«К черту все! Я такой нищеброд, что даже перед смертью снимаю свои дешевые ботинки. Я мелкий, никчемный. Все вокруг ненавидят меня. Я сам ненавижу себя!»
Он шагнул в реку в ботинках. Вода была холодной. Немудрено – середина мая, теплых дней еще не было. Сделав несколько шагов, он увидел лодку, возникшую непонятно откуда. В ней сидела девушка в легком полупрозрачном сарафане, длинные светлые волосы струились по ее плечам, переливаясь на солнце. Она была похожа на ангела. Девушка направила лодку к Антону.
«Только не это. Что ей нужно? Надеюсь, она не хочет напомнить мне о сегодняшнем происшествии в школе.»
– Привет, отчаянный, – сказала она, когда лодка приблизилась к парню. – Садись, покатаю тебя. Тебе терять, я вижу, нечего. Успеешь умереть. Да, и я отвезу тебя на середину реки, там точно утонешь, если тебе это будет еще нужно.
Девушка не была похожа на тех, кто любит поиздеваться над лузерами. Легкая улыбка и спокойный взгляд голубых глаз, вселял некое доверие.
Антон забрался в лодку.
– Не спрашивайте, почему я здесь, – сказал парень.
– Давай на ты? – С какой-то легкостью сказала девушка. – Меня Даная зовут. А тебя?
– Антон.
Девушка направила лодку на середину реки.
– Знаешь, что бы спасло тебя? – немного помолчав, она продолжила. – Деньги. Богатство. Месть.
– Да, это очевидно. Только денег мне не откуда взять. А месть? Что я могу сделать? Я, если честно, героизмом не отличаюсь.
– Ты согласен, что терять тебе нечего? Что ты не можешь дальше так жить? Что ты уже выбрал смерть? Что хуже тебе уже не будет? Так, может, ты согласишься на мое предложение, которое сулит тебе богатство, власть, возможность отомстить? Хочешь большой дом, прислугу, машину с личным водителем, денег столько, сколько тебе не потратить за всю жизнь?
– Хочу, только звучит это, как фантастика. Я что уже умер? Или я сплю? За какие услуги, я все это получу?
– Услуга всего одна. Смотреть за моей сестрой. Кормить ее. Ничего сложного. Ты подпишешь контракт, где будет написано, что входит в твои обязанности. После этого, ты получаешь в свое владение огромный дом и кучу денег. Все будет нотариально заверено.
– Звучит заманчиво. Но в чем подвох?
– Возьми, прочитай контракт.
Даная протянула Антону кожаную, потертую папку.
Раскрыв, Антон увидел всего два листа. Он стал читать первый из них:
«Пункт 1 Обязанности:
– Обязуюсь хранить в тайне существование Греты;
– Обязуюсь кормить Грету человеческим сердцем один раз в неделю;
– Обязуюсь сохранять состав прислуги таким, каким получил.
Пункт 2 Несоблюдение обязанностей.
Несоблюдение обязанностей влечет за собой смерть.»
Антон поднял взгляд на девушку.
– Я должен кормить ее человеческими сердцами? А если не накормлю, то умру? Я сейчас не сплю?
– Прочитай вторую бумажку.
Он прочел. Там было написано, что за исполнение обязанностей, он получает землю – 30 000 квадратных метров и особняк, расположенный на этой земле; несколько автомобилей, общая стоимость которых составляет 30 миллионов рублей; ежемесячное пополнение счета на 3 миллиона рублей.
– Заманчиво, но я не способен убивать. Конечно, злость и жажда мести переполняет меня. Я даже знаю, кого первыми я бы убил. Но… одно дело думать о мести, мечтать о ней, совсем другое убить по-настоящему, вырезать сердце и скормить какому-то чудовищу. Она ведь чудовище?
– Да, она – чудовище. Поэтому она заточена в зазеркалье. Мой отец был очень сильным магом. Но Грета захотела отнять его силу, тогда он заточил ее в зазеркалье. Когда он умирал, все наследство досталось мне, в том числе и его магические силы. Но, если Грета выберется, то… Нет, ей не выбраться никак.
– Мне нужно подумать. Я не готов. Я боюсь.
– Кажется, только что ты хотел утопиться? Представь только, как в понедельник ты подъедешь к школе на дорогом автомобиле с личным водителем. А твоя мать? Ты знаешь, почему она терпит этого урода? Ей банально не хватает денег. Представь, как ты привезешь ее в новый дом, как одаришь дорогими подарками, что больше никто не тронет ее пальцем. Или ты можешь прямо сейчас прыгнуть в реку, как ты и хотел. А твою мать, скорее всего, забьет до смерти этот вонючий козел.
Антон задумался. Больше всего на него повлияли доводы о матери. Где-то глубоко в груди, кажется, на дне сердца, будто кто-то невидимый, но мерзкий и страшный, крепко сжал ледяными пальцами его душу. Холодная, мелкая дрожь пробежала по спине. «Я не могу бросить ее», – пронеслось в голове.
– Наверное, я попробую. Все равно, хуже, чем есть, мне уже не будет, – неуверенно проговорил Антон.
– Поэтому я и выбрала тебя. Из всех тех, кто сейчас находится в отчаянном положении, кто, в отличии от тебя, схватился бы за мое предложение, как за единственную спасительную соломинку, я выбрала тебя. В тебе есть кое-что. Помимо того, что даже смерть для тебя лучше, чем нынешняя твоя жизнь, в тебе есть жажда мести. И когда ты почувствуешь свою власть, расправишься с первым твоим врагом, ты войдешь во вкус, тебе понравится убивать.
– По-твоему я – маньяк?
– Пока нет. Сейчас ты – затравленный, трусливый мальчишка. Именно из таких получаются отличные убийцы. Ты поймешь, когда расправишься со своей первой жертвой. Да, теперь не ты будешь жертвой. Теперь не ты будешь дрожать от страха. Когда ты увидишь в глазах своей первой жертвы ужас… ужас, который вызываешь ты… когда ты ощутишь эту власть… тебя невозможно будет остановить. Вновь и вновь ты будешь желать этого ощущения.
Антон вздрогнул. Он представил себя с искаженным от злости лицом, с поднятой рукой, держащей огромный нож, и, трясущегося от страха, Ника – одноклассника, который издевался над Антоном, именно он облил Антона мочой. В горле возник какой-то сладкий приятный комок, не тот, комок боли и обиды, к которому Антон уже привык, это было другое ощущение. Это было что-то приятное, наравне с оргазмом. Когда он проглотил его, то в груди разлилось теплое и, перехватывающее дыхание, чувство. Кажется, это было удовольствие. Удовольствие, которое было сильнее, чем когда бы то ни было. Такого Антон еще не испытывал.
– Я согласен. Что бы ты не думала обо мне.
– Ты боишься, что я буду осуждать тебя? Милый, не смотря на мою внешность нежной и хрупкой девушки, я – настоящий монстр. Внешность чаще всего обманчива. Так что, относись ко мне, как к своему учителю по предмету – жестокость и бессердечность. Я знаю, что жалости ты не будешь испытывать. Тебя ведь не жалели, так?
Антон смотрел на нее, как на первого человека, который на его стороне, который понимает его, а самое главное не пытается окунуть лицом в дерьмо. В его глазах читалась благодарность, а еще промелькнул огонек, который можно заметить в глазах серийных убийц и маньяков, какое-то легкое безумие, как сказало бы большинство, но это была смесь боли, жестокости, удовольствия от мести и радости, и да, это было похоже на безумие, возможно, это и есть безумие.
– Вижу, что ты готов. Подписывай, и едем смотреть твои земли и твой новый дом.
Антон подписал договор. Даная направила лодку к берегу, но не к тому, где сел Антон, а к противоположному.
Когда они вышли на берег, к ним подошел мужчина лет шестидесяти в черном смокинге. Он держал в руках зонт.
– Дождя же нет, – сказал Антон и посмотрел на Данаю.
Она улыбнулась и подняла ладони вверх.
– Дождь, – сказала она.
Вдруг небо потемнело, пошел дождь, в дали раздался раскат грома.
– Ого! – удивился Антон.
Он понял, что все, что говорила Даная про магию, правда. С одной стороны, ему льстило, что теперь у него есть такой мощный союзник, но Антон понимал и то, что, если он совершит оплошность, если что-то пойдет не так, как этого хочет Даная, то ему мало не покажется.
Мужчина в смокинге укрыл Данаю зонтом от дождя. Он проводил ее до машины, открыл заднюю дверцу, дождался пока Даная сядет и закрыл зонтик.
– Садись на переднее сиденье, – сказала Даная Антону.
После этого мужчина в смокинге, который оказался водителем, закрыл дверцу, обошел машину и сел за руль. Антону дверцу никто не открыл, да и зонт никто не предложил, так что парень мок под дождем. Антон понял, что он не стал какой-то важной персоной, подписав контракт. Только что ему указали на его место, под названием «ты – никто». Он понимал это, это кольнуло его, но Антон решил не придавать этому значения, как и всегда, когда кто-то пренебрежительно и иногда даже по-хамски с ним обращался. Все-таки это не то же самое, как быть облитым мочой, хотя ощущалось это примерно так же.
Антон сел на переднее сиденье. Машина тронулась. Ехали около получаса. Когда Антон увидел, куда они приехали. Он повернулся к Данае, с вытаращенными глазами.
– Зачем мы здесь? Это страшное место. Его обходят за три километра. Поехали скорее отсюда.
– Забавно слышать это от нового хозяина этого страшного места, – с ухмылкой сказала Даная.
– Так это место я получаю? Ну, уж нет. Вези меня обратно, я сяду в лодку, доберусь до середины реки и утоплюсь, чем ступлю ногой на эти земли.
– Тебе не кажется, что уже поздно отказываться? Что такого в этом месте страшного? И что здесь может быть страшнее тебя? – с той же ухмылкой сказала Даная.
– Никто, ни один дурак не пойдет добровольно через этот лес. Тем более не зайдет в этот проклятый дом. А все, кто были здесь, либо пропали без вести, либо лежат сейчас в психушках, полностью лишенные разума. Это место у нас называют поместьем Сатаны.
– Представляешь, как к тебе начнут относится в школе, когда узнают, что ты хозяин «Поместья Сатаны»?
Антон задумался. А ведь правда, как можно относиться к хозяину места, к которому все боятся подойти? Да, бояться подойти к нему и обходить стороной так же, как и это место.
– Дальше ты идешь один. Тебя встретят.
– Ты разве не покажешь мне дом? Не расскажешь мне подробности? Не познакомишь с сестрой?
– Завтра ты должен накормить Грету сердцем. Я уверена, у тебя все получится. Иди. Слуга, который тебя встретит, подскажет, что делать. Кстати, проверь баланс своей карты.
Антон вытащил смартфон и увидел сообщение о зачислении на его счет трех миллионов рублей. Поверить в это было сложно. Но Антон сразу же представил, как отправит матери миллион. Как позвонит ей и сообщит, что больше ей не нужно терпеть унижения и побои, что она спокойно может вышвырнуть этого урода, что теперь они богаты.
Как только Антон вышел из машины и закрыл дверцу, водитель в эту же секунду развернул ее и поехал прочь. Через пару минут машина исчезла из вида.
«Как быстро ей удалось спихнуть на меня свою сестричку. И вот я, согласный на все, стою вместе, куда ни за что и никогда, как я думал, не ступлю ни ногой. Как ей это удалось?» – Антон взглянул на экран смартфона, где было открыто сообщение о зачислении денег. – «Нет, это не только деньги. Да, что бы это не было, я здесь. И назад дороги нет.»
Антон пошел узкой дороге, ведущей к дому. На обочине он увидел двух играющих зайцев. Они не обращали на него внимания, продолжая играть.
«Даже зайцы игнорируют меня», – подумал Антон.
– А, ну! Пошли. Хэй! – громко крикнул он и топнул в сторону зайцев ногой, размахивая при этом руками.
Животные испугались и скрылись в чаще леса.
– Я теперь здесь хозяин! Все будете меня боятся! – сказал он и посмотрел по сторонам – нет ли кого-то, кто мог услышать его.
Так он шел по дороге, постоянно озираясь и пугаясь каждого звука: то внезапного уханья совы, то хруста веток, вскрика какой-нибудь птицы. Иногда казалось, что кто-то промелькнул между деревьев, но приглядевшись, Антон понимал, что это шевелится от ветра куст или ветки деревьев, сплетенные между собой. Ничего страшного на самом деле не происходило, но репутация этого места заставила Антона испытать страх, который нарастал тяжелым грузом, где-то в груди, так, что становилось тяжело дышать. Антон даже заметил, что идет на слегка согнутых ногах, сутуля спину и держа согнутые в локте руки прижатыми к телу.
Вскоре он увидел высокий кованный забор, которым был обнесен дом. Около ворот стоял мужчина в черном смокинге, таком же, как у водителя Данаи.
«Для чего они так наряжаются?»
Антон постарался выпрямиться, насколько мог.
– Здравствуйте, – Антон протянул руку слуге, чтобы поздороваться.
Слуга был в белых перчатках и даже не взглянул на протянутую руку Антона. Вместо этого он жестом пригласил Антона пройти.
– Меня зовут Альберт. Я буду помогать вам во всем. Пройдемте, я покажу вам дом. – холодным тоном сказал слуга.
Когда они вошли в дом, Антона удивило то, что на всех стенах были огромные, наверное, метра два, а то и больше, зеркала, обрамленные винтажными рамками.
Обстановка была, как в старинных домах, которые Антон видел только в кино. Он смотрел по сторонам, вертя головой и открыв рот.
– Антон Павлович, я распоряжусь, чтобы накрыли на стол. Пора ужинать. – Сказал слуга таким тоном, каким разговаривают, как подумал Антон, с какими-нибудь важными господами не менее важные слуги.
– Погоди. Ох, ты знаешь мое отчество? Ну, да ладно, я уже ничему не удивляюсь. Где Грета? Где она заперта?
Слуга обвел рукой вокруг, указывая на зеркала.
– Она в зазеркалье. Она может показаться в любой момент, в любом из этих зеркал. Это не только ваш дом… точнее это вообще не ваш дом. Это дом Греты. Только живет она в другом измерении. В зазеркалье. Знаете, кем бы вас там не называла Даная – хозяином, господином, главным в этом доме – для меня вы такой же слуга, как и я. Да, Антон Павлович, не обделайтесь, когда увидите Грету.
Сказав это, Альберт, повернулся с такой важностью, так высоко задрав подбородок, что Антон действительно ощутил себя слугой.
Антон расхаживал по дому, осматривая его. Он часто заглядывал в зеркала, немного прищуривая глаза, как он делал, когда смотрел фильмы ужасов, боясь, страшных эпизодов.
Войдя в одну из комнат, он увидел, стоящую спиной к нему, девушку в голубом пышном платье, с длинными, темными волосами. Она стояла около полок с книгами и держала одну из них в руках. Девушка была так увлечена чтением, что не услышала, как вошел Антон.
– Эм… Прошу прощенья. Я новый… – Антон замялся.
«Все-таки кто я? Я – новый хозяин, или новый слуга?»
Девушка медленно обернулась, мило улыбаясь, и приветственно помахала рукой.
«Красивая какая. Может, это одна из служанок? Если мужчины-слуги здесь одеты в смокинги, то девушки-служанки, вероятнее всего, должны быть вот такими нарядными.»
– Я – Антон.
Он пошел к ней, вытянув руку для рукопожатия, но больно ударился этой рукой об… Антон отошел, мурашки пробежали по его коже. Как он сразу не заметил? Но, наверное, человек, не представляющий, как выглядит зазеркалье, не мог бы заметить, что девушка находится по ту сторону зеркала, тем более, зеркала были огромными.
– Ты Грета?
Антон хорошенько прищурил глаза, боясь, что произойдет что-то страшное. Но, вопреки его ожиданиям, ничего страшного не происходило. Грета медленно подошла ближе, совсем близко. Она тихонько дотронулась зеркала. Склонив голову, она смотрела большими, темно-карими глазами, которые блестели, как стекло. Через минуту, ее глаза наполнились слезами. Антон не мог отвести от нее взгляд. Ему стало так жаль Грету, что он сам чуть не заплакал.
Увидев проступившие слезы в глазах Антона, Грета улыбнулась. Потом приложила правую ладонь к зеркалу, левой указала на руку Антона, сделав жест, показывающий на ее правую руку.
– Ты хочешь, чтобы я приложил свою ладонь к твоей?
Грета, улыбаясь, кивнула. Тогда Антон приложил свою ладонь к ее. Неожиданно он почувствовал тепло ее руки, так словно касался ее без преграды в виде холодного стекла. Потом произошло то, чего он точно не мог ожидать. Сверху на него полились прохладные струи воды. Он увидел, что они стоят под водопадом. Грета смеялась беззвучным смехом, теперь ее глаза были радостными. Антон тоже смеялся.
Вдруг все исчезло, в том числе и Грета. А Антон так и стоял, касаясь ладонью зеркала.
– Ужин готов, Антон Павлович. – Услышал Антон за спиной.
– Альберт, Альберт, – Антон схватил слугу за плечи и стал трясти. – Я видел ее, я видел!
– Грету?
На лице Альберта было искреннее неверие. Он пристально смотрел на веселящегося Антона.
– Да, да! Грету! Она прекрасна!
– Вечно Даная приводит сюда прохиндеев. Хватит врать! Если бы ты увидел ее, ты сейчас рыдал бы от ужаса, а не смеялся и радовался.
Антон взглянул на зеркало, потом на Альберта и заметил, что Альберт не смотрит в зеркало.
– Я видел ее, клянусь! Мы стояли под водопадом и смеялись, глядя друг на друга.
Альберт молча посмотрел на Антона каким-то мрачным взглядом и вышел.
***
– Алло? – Альберт позвонил Данае. – Что-то не так с этим парнем.
– И что не так?
– Грета, не напугала его, а развеселила. Этот хлыщ сказал, что она прекрасна.
– Подожди, этого не может быть. Ты знаешь, что это значит, Альберт?
– Знаю. Если он не врет, то он тот, кто может освободить ее.
– А знаешь ли ты, чем это кончится?
– Не я привел его. Не надо говорить так, как будто я в чем-то виноват.
– Понаблюдай за ним. А завтра, если убедишься, что он тот самый, скормишь его сердце Грете.
***
Когда Альберт ушел, Антон снова увидел Грету. Она приложила ладонь с той стороны зеркала, Антон приложил свою ладонь к ее, вновь ощутив тепло. Теперь они оказались на летнем лугу. Антон явственно ощутил аромат цветов. Над ними летали красивейшие бабочки. Они оба смеялись, глядя друг на друга.
В этот момент вошел Альберт и случайно посмотрел в зеркало. Для Антона видение исчезло. Он обернулся и увидел, как Альберт лежит на полу и, задыхаясь, хватает ртом воздух, глаза его переполнены ужаса.
Альберт не смотрел в зеркала, потому что, в отличии от Антона, он оказывался не под водопадом и не на цветущем лугу, а в страшных кошмарах. Сейчас он оказался на дне колодца, переполненного трупами, у которых вырваны сердца. Трупы медленно оживали. Они хватали Альберта, впиваясь в его плоть своими костлявыми, прогнившими пальцами. Впившись, они тащили Альберта каждый к себе. Плоть Альберта от этого разрывалась, он чувствовал пронизывающую, острую боль. От запаха гнилых трупов подступала рвота.
Антон тряс Альберта за плечи.
– Что с тобой? Очнись!
В комнату вбежала служанка в черном платье и белом фартуке. Она накрыла Альберта черной простыней. Накрытый простыней Альберт застонал, служанка помогла ему встать и вывела его из комнаты. Антон смотрел им в след, не понимая, что произошло.
Как только они вышли, Антон взглянул в зеркало. Грета стояла, улыбаясь и наклонив голову, ее взгляд показался Антону жутким.
– Грета, ты показала ему что-то страшное?
Грета позвала жестом Антона к себе. Когда он подошел, у него началось видение. Комната изменилась. Но Антон понимал, что это тот же дом. Антон наблюдал за тем, как Грета сидит посередине комнаты, привязанная к стулу, вокруг зеркала. Рядом стоит Даная и Альберт. Альберт держал в руках человеческое сердце, а Даная читала какое-то заклинание. Вдруг зеркала потемнели. Альберт подошел и протянул сердце к зеркалу. Из него высунулась рука. Она была какого-то темно-серого оттенка, с длинными пальцами и желто-коричневыми когтями. Альберт положил сердце в руку, и она исчезла в зеркале. В эту же секунду стул, на котором сидела Грета опустел. Антон взглянул в зеркало – Грета лежала на полу в зазеркалье. Она медленно встала, было видно, что ей сложно, словно перед всем этим ее опоили каким-то седативным веществом. Потом она подошла к зеркалу. Сначала она просто трогала его ладонями, а потом начала колотить по нему. По ее лицу было видно, что она кричит, но звука не было слышно.
– Сестра заточила тебя? Грета, как я могу помочь тебе?
У Антона снова началось видение. Высокий худощавый парень, закрыв глаза, протягивает к зеркалу сердце, как и в тот раз из зеркала высовывается та же страшная рука и забирает сердце. Антон видит в зеркале полупрозрачное темно-серое существо с красными глазами и волчьей пастью. Морда этого существа была словно сгнившей. Оно пожирало сердце, каждый раз, когда оно откусывало и отрывало кровавые куски мяса, глаза вспыхивали огнем. Сожрав сердце полностью, оно закружилось вокруг Греты, а потом исчезло.
– Так это не ты питаешься сердцами?
Грета отрицательно покачала головой. До Антона стало доходить, что сердца ест существо, которое сдерживает Грету в зазеркалье. Кажется, это она хотела донести до него.
– Подожди, а если сердце ему не дать, то ты сможешь выбраться?
Грета кивнула.
У Антона вновь возникло видение. Он подходит к Альберту и делает ему укол, после которого тот теряет сознание, потом Антон связывает его. Так же он делает укол служанке и связывает. Он сажает их на стулья перед зеркалами. После этого разрезает ножом служанке область под ребрами и достает ее сердце. Сердце он держит в одной руке, а в другой у него лист бумаги, с которого он что-то читает. Затем он подносит сердце к зеркалу. Темно-серая рука забирает сердце. Антон продолжает читать. Через мгновенье на месте Альберта появляется Грета. А в зазеркалье на полу лежит Альберт.
– Ты хочешь, чтобы я проделал это?
Грета кивнула.
– Завтра я должен достать сердце и, как сказала Даная, скормить его тебе. Значит это все я должен проделать завтра?
Грета отрицательно покачала головой, затем подняла указательный палец вверх, а потом перевернула руку пальцем вниз.
Антон посмотрел на нее непонимающим взглядом. По спине поползи ледяные мурашки.
– Я должен сделать это сегодня?
Грета кивнула. И вновь началось видение. Альберт разговаривает с кем-то по телефону, а потом идет к письменному столику, вставляет ключ в выдвижной ящик стола, поворачивает, выдвинув ящик, берет из него ампулу и шприц, потом он набирает в шприц содержимое ампулы. Со шприцом он идет по коридору. Заходит в одну из комнат. Антон видит себя, спящим на кровати. Альберт делает ему укол. Потом он стаскивает Антона с кровати и тащит под руки по коридору. Затаскивает в комнату, которую Антон уже видел в предыдущем видении. Альберт разрезает ножом Антону живот поперек под ребрами и достает сердце. После чего отдает сердце темно-серой руке. Видение исчезло. Грета не стала показывать Антону, как существо, которое удерживает ее, пожирает его сердце. За что Антон был благодарен. Еще раз увидеть это зрелище он бы не хотел.
– Значит Альберт убьет меня этой ночью?
Грета кивнула.
– Но теперь то я знаю обо всем. Так, понятно, ты, наверное, уже видела различные версии развития событий. И единственный выход – это провернуть обмен тебя на него именно сегодня?
Грета кивнула.
В комнату вошла служанка.
– Антон Павлович, у вас все в порядке? С кем вы разговаривали?
– Да, ни с кем. Сам с собой. На меня сегодня навалилось много нового. Я так перевариваю. С Альбертом все в порядке?
– Да, с ним все прекрасно. Идите за мной. Я покажу вам вашу комнату.
Они шли по коридору, Антон увидел в одной из комнат Альберта, он сидел как раз за тем письменным столом, который был в видении.
«Значит, вот где эта комната. В видении все было просто. Я делаю укол Альберту и служанке. Все, как в кино. Но как это будет происходить на самом деле? Когда мне начинать?»
На стенах вдоль коридора тоже были зеркала. Антон посмотрел в одно. Там была Грета. Она указала пальцем на служанку, а потом на себя. Сначала Антон не понял. А потом догадался, чего хочет Грета. Он резко развернул служанку к зеркалу. Она явно этого не ожидала, так как вскрикнула, а потом упала на пол. Служанка дергалась на полу, не отводя глаз от зеркала.
Антон не знал, что же такое она видит, что заставляет ее так дергаться. В глазах женщины читался ужас.
Служанку звали Анет. Она работала здесь с двенадцати лет. Грета уже была в зазеркалье. Анет хорошо знала, что нельзя смотреть в зеркала. Однажды она взглянула в зеркало ночью. Тогда она только появилась в этом доме. За большую сумму денег, какую она точно не знала, ее родители отправили ее служить в этот дом. Если бы она узнала, что родители получают каждый месяц всего лишь двадцать тысяч за нее, она никогда бы их не простила. Столько страха, сколько она пережила, живя здесь, и та сумма, за которую ее фактически продали, были несоразмерны. Когда же она стала совершеннолетней, Даная стала платить лично ей пятьдесят тысяч рублей. Эта была маленькая сумма, но уйти было нельзя. Анет не могла выйти даже за двери этого дома. Даная предупредила, что, если это произойдет, Анет лишится жизни. Так вот, в тот первый раз, когда она заглянула в зеркало, Анет поклялась себе, что никогда больше не взглянет в него. Ее предупредили, что, посмотрев в зеркало, она испугается, но то, что она испытает такое, ей не говорили. Была ночь, Анет, закончив свою работу, пришла в свою комнату. Она стелила себе постель, как вдруг заметила, что кто-то стоит в зеркале. В ее комнате, как и во всех в этом доме, были огромные зеркала. Всеми силами она старалась не обращать внимания на присутствие того, кто был в зеркале. Тем более звуков никаких не было. Но неожиданно в зеркале вспыхнул яркий свет, и Анет, сама того не ожидая, случайно взглянула в зеркало. Она не могла оторвать взгляд, ее словно парализовало. Она упала на пол, но упав, она так и не могла оторвать глаз от зеркала. Девушка оказалась на середине озера. Зима, очень холодно. Она лежит на льду голая. Холод постепенно охватывает все ее тело. Замерзшие пальцы начинают ныть. Боль от обморожения становится все сильнее и сильнее. Ту боль, какую она испытала той ночью, Анет запомнила на всегда. Альберт нашел ее только утром, лежащую на полу, с выпученными глазами, глядящую в зеркало. Он быстрым движением накинул на нее одеяло. Девушка не могла встать. Альберту с трудом удалось поднять ее и вывести из комнаты, не снимая с нее одеяло. Анет не разговаривала неделю. Всю ту ночь, когда она пролежала, глядя в зеркало, она испытывала муки обморожения. Но если у того, кто замерзает на самом деле, эти муки заканчиваются тем, что человек засыпает, а потом умирает во сне, то для нее не было никакого облегчения. Казалось, что эта мучительная боль никогда не закончится. С тех пор, что бы не происходило в зазеркалье, ничто не могло заставить Анет взглянуть в зеркало.
Но никогда и никто не поступал так, как Антон, то есть не разворачивал так резко Анет к зеркалу. Она не ожидала этого, испугалась и от страха заглянула в это чертово зазеркалье. Она вновь оказалась на том озере, только холод в этот раз подступал не постепенно. Она оказалась именно в том моменте, в той ночи, когда взглянула в зеркало впервые. Она снова была двенадцатилетней девочкой, ничего еще не знающей об этом доме, и она лежала на морозе уже много часов, это было не начало мучения, а продолжение. Она не только что ощутила боль от обморожения, она испытывает ее так долго, так бесконечно долго, что отчаяние и ужас, которые могут свести с ума, и хорошо бы, если бы свели, может, тогда бы она не так остро чувствовала эту пронзающую, дикую боль, были на самом пике. Она ощущала, что ее пальцы, руки, ноги, да и все тело превратились в лед. При таком обморожении она должна бы уже умереть, но нет, она чувствует боль, которую ни один замерзший человек никогда не ощущал и не ощутит просто потому, что не доживет до такой степени обморожения. Вдруг среди этой адской, мучительной, всепоглощающей боли, Анет увидела свою мать и отца. Они улыбались. У девушки появилась надежда, что ее родители сейчас укутают ее теплым одеялом и отнесут в машину, а потом они заберут ее домой, и больше никогда, никогда они не отправят ее в этот поганый дом. Отец сел на корточки рядом с Анет и взял ее за руку. Он разглядывал ее пальцы и трогал их. А потом он резко сломал палец Анет. Палец с хрустом отломился, словно ледяная сосулька. Анет не могла кричать. Но в себе, в своем сознании она кричала так яростно, так громко, что этот крик перекрывал всю боль, которую она испытывала. Ее мать нагнулась к лицу Анет, держа в руках молоток. Она поцеловала Анет в нос, а потом ударила со всей силы по нему молотком. Заледенелый нос откололся, как у фарфоровой куклы.
Антон смотрел на конвульсии Анет не долго. Ему нужно было спешить. Он вошел в комнату, где был Альберт.
– Что вам, Антон Павлович? – спросил слуга.
Антон не знал, что придумать, чтобы Альберт посмотрел в зеркало.
– Там тебя служанка зовет. – Соврал Антон.
– Анет? Что ей нужно?
– Не знаю. Сказала позвать тебя.
Альберт встал из-за стола и направился к двери. Антон так же резко, как и Анет, развернул его к зеркалу. Но в эту же секунду, Альберт развернулся и ударил Антона локтем в челюсть.
– Что за шутки? Тебя Грета надоумила? Вижу, что ты избранный. У тебя есть магические силы, судя по всему. Простого человека Грета не выберет себе в помощники, потому что без магических сил ее не освободить. Но и я здесь служу не спроста. Я тоже маг.
Альберт ударил Антона в живот, а потом еще раз локтем в лицо. Антон упал. Альберт подошел к столу, достал шприц и набрал в него содержимое ампулы.
– А теперь, сосунок, я скормлю твое сердце демону зазеркалья.
Он наклонился над Антоном, чтобы сделать укол. В зеркалах загорелся огонь. Антон, лежа на полу, пнул Альберта в живот, тот отстранился, но, не обращая внимания на боль, снова наклонился к парню. Антон собрал всю свою злость, которая копилась в нем годами, и ударил Альберта ногой в подбородок с такой силой, что тот отлетел к стене. Шприц выпал из его рук.
Антон подбежал, чтобы взять шприц, но, когда он потянулся к нему, Альберт схватил его руку. Антон ударил слугу головой об зеркало, так, что оно треснуло. Внезапно это зеркало потемнело.
– Что ты наделал? – Альберт лег лицом в пол, ладонями закрывая глаза.
Из трещины стал просачиваться темно-серый дым. Нарастая, этот дым вытягивался вверх, обретая формы того существа, которое было в видении Антона.
Видя, что Альберт закрыл глаза и уткнулся лицом в пол, Антон прищурил глаза, как всегда, прищуривал, чтобы не видеть что-то страшное, и наклонил голову к полу.
Почти на ощупь он нашел шприц и вколол его содержимое Альберту в ногу. Но что делать дальше он не понимал. Демон кружил по комнате. Что будет, если посмотреть на него?
– Грета, Грета, что мне делать, – прошептал перед зеркалом Антон, глядя в него прищуренными глазами.
У него началось видение: он достает из ящика стола нож, ползет, не поднимая головы к служанке, вырезает ее сердце, потом ползет обратно, переворачивает Альберта на спину, достает из его кармана листок бумаги, читает заклинание, протягивая сердце демону; демон забирает сердце, съедает его, потом хватает Альберта и вместе с ним входит в зеркало, а Грета выходит из него.
Антон подполз к столу и дернул ящик, но он не выдвинулся.
– Черт, Грета, в твоих видениях все так просто. Но выходит все не так.
Антон стал искать ключ на столе, но его там не было. Тогда он подполз к Альберту и стал шарить по его карманам. Чудо случилось – он нашел ключ в одном из карманов. Антон вернулся к столу. Глядя на отверстие замка прищуренными глазами, он никак не мог попасть в него ключом.
Демон стал кружить вокруг него.
«Только не смотреть, только не смотреть», – повторял про себя Антон.
Гребаный ключ никак не вставлялся, руки Антона тряслись. Наконец, у него получилось, он выдвинул ящик стола и достал из него нож. Наклонившись совсем низко к полу и прищурив глаза насколько можно сильнее, он пополз к служанке.
Она так и лежала, дергаясь на полу, тараща выпученные, словно стеклянные глаза, в зеркало. Антон разрезал ее платье и фартук, оголяя тело служанки.
«Боже, как же я разрежу живого человека?»
– Тетенька, простите меня. Я не знаю другого выхода.
Вдруг он подумал, что может просто сбежать из этого дома. Антон пополз к дверям, но краем глаза увидел в зеркале Грету. Вдруг все стало зеркальным – и стены, и полы, и потолки – все превратилось в сплошное зеркало, все стало одним пространством, не разделенным на комнаты. На зеркальном полу лежала служанка, а неподалеку лежал Альберт. Антон понял, что, если не сделает все, как показала Грета в видении, он никогда не выберется из этого проклятого места. Демон кружил над Антоном, боясь увидеть его в отражении на полу, Антон зажмурился.
Антон снова подполз к служанке, от страха его всего трясло. Он прощупал кожу под ее левой грудью, а потом сделал надрез, полилась кровь. Ощутив кровь на своих руках, Антон в голос зарыдал.
– Я не могу убить человека! Грета, прошу, отпусти меня! – Закричал он.
Все руки Антона были в крови, он ощупывал разрез, который был недостаточно глубоким.
«Вот я идиот, как я достану сердце через ребра? В фильмах так легко вырывают сердце. Боже, лучше бы я утопился в той реке! Кажется, в видении я разрезал живот ниже ребер. Мне придется потрошить ее, как поросенка, шарить руками внутри нее.»
Антон еще больше зажмурился, но слезы продолжали литься из его глаз.
Он глубоко воткнул нож ниже ребер в живот служанки и сделал разрез. На этот раз большой и глубокий. Когда он просунул руку ей под ребра, его стошнило. Он упал лицом в пол, рыдая.
– А-а-а-а-а, – кричал Антон. – Будьте вы все прокляты!
Отступать было поздно, ведь служанка уже перестала трястись, как прежде. Застывший ужас в ее глазах исчез, теперь ее взгляд был пустым, ничего не выражающим. Антон подумал, что ей уже все равно, что он с ней делает – она умерла. Вероятно, сделав глубокий разрез, он разрезал какие-то органы.
«Надо закончить все это. Я хочу выбраться из этого ада.»
Антон, достигнув пика нервного напряжения и страха, перестал вообще что-то чувствовать, его рассудок помутился. Он залез обеими руками, в одной из которых был нож, под ребра служанки и вырезал сердце.
Поражаясь неожиданно наступившему хладнокровию, он пополз к Альберту, держа в руке сердце, достал из его кармана листок с заклинанием и стал читать. Заклинание было на русском языке, в некоторых предложениях стояли скобки, где было написано – «(Имя)». Ничего не соображая, он подставлял свое имя – Антон, держа на вытянутой руке перед собой сердце.
Когда Антон дочитал демон взял сердце и съел его. Вдруг в голове Антона потемнело, все вокруг закружилось, и он потерял сознание.
Когда он очнулся увидел дом прежним, те же зеркала в старинной оправе. За зеркалом стояла Грета.
– У меня не получилось? – сказал Антон, но не услышал собственно голоса.
Он крикнул, но звука не было.
– Антон, ты попал в зазеркалье. Зачем ты подставлял свое имя? Нужно было произносить имя Альберта. Не волнуйся. Через неделю ты освободишься. Я не буду кормить демона сердцами, и он исчезнет. А пока будь там и не смотри на демона, он напугает тебя. Я пока что разберусь со своей сестрой.
Грета ушла. Антон взглянул на лежащего на полу Альберта, его горло было перерезано.
«Как странно, я ничего не чувствую – ни голода, ни боли, ни страха.»
Антон ущипнул себя и ничего не почувствовал. Он не чувствовал своих движений, своего тела.
«Я – отражение.»
Антон лег на пол и уставился в потолок. Через мгновение над ним навис демон. Антон не стал закрывать глаза, ему было все равно, что он покажет ему. У него начались видения: то он летел в пропасть, то тонул в болоте, то его мать разрывало на части, то множество крыс и насекомых ползали по нему, много чего, что могло бы напугать. Но Антон не чувствовал страха. Так прошла неделя. В течении этой недели демон становился все меньше, потом он перестал показывать видения Антону, а потом исчез полностью.
Антон так и лежал, ни разу не встав за всю неделю.
– Наконец-то этот бес отлип от меня, – сказал Антон и подпрыгнул – он услышал свой голос.
Встав, он стал щипать себя.
– Я чувствую боль! Я свободен!
В этот момент вошла Грета.
– Ну, мой спаситель, пойдем, покажу тебе прекрасное шоу.
Они вышли из дома, и Антон увидел привязанную к деревянному столбу Данаю, вокруг была большая груда досок. Грета облила их бензином и подожгла. Даная громко кричала.
– Вот так. Деньги, которые она тебе перевела, оставь себе.
– Она же твоя сестра. Может, не надо было с ней так. Она же тебя не убила.
– Она не могла меня убить. Мой отец передал часть магических сил мне, а часть Данае. Хотел поделить свои богатства на нас двоих. Но Даная не хотела делится. Она убила отца, а меня заточила в зазеркалье. Если бы отец не передал мне свою магическую силу, остался бы жив, но тогда бы умерли мы с сестрой. Он передал нам свое бессмертие. Вскоре он бы все равно умер. Сидя в зазеркалье, я много чего видела. Я узнала способ забрать силы у Данаи. Не жалей ее, ты не знаешь, сколько человек она погубила, чтобы кормить демона. Теперь ты свободен. Уходи.
Антон подошел к костру и вытянул руки, чтобы согреть их. Он и не жалел Данаю. Его страхи, чувство жалости, доброта остались за дверями этого дома. Антон представлял, как вернется домой и как вышвырнет своего отчима, а в понедельник, он заставит своих одноклассников пожалеть о том, что они с ним сделали.