Когда я начинала вести этот канал, мне хотелось поделиться со всеми своим восприятием религиозного опыта: что меня к Богу приводит, что наоборот сложно воспринимается душой. В религии не достаточно много текстов, повествующих о духовном опыте дев и женщин, в основном это мужской религиозный опыт. С одной стороны, действительно хотелось бы знать и видеть полноту картины, слышать об опыте и маленьких детей, и девиц, и женщин, и юношей, и мужчин. С другой стороны, по моему убеждению, строго говоря, не существует разницы между душами людей, нет специфически женского или мужского взгляда на Бога, души мальчика или девочки. Поэтому церковный опыт, выраженный святыми отцами, достаточен для спасения души любого человека, каждый может найти то, что откликается его духовному устроению больше.
Здесь же мне хочется просто поделиться своими размышлениями, не претендующими на какую-либо официальную точку зрения.
В православии есть мнение, что богословие Востока в сравнении с Западом более аскетично, менее эмоционально, менее затрагивает сферу чувств.. Эмоциональная сфера земного понимания любви более отражена в западной мистике, тогда как восточное богословие склонно отвергать излишнюю эмоциональность.
Греческий язык, язык, на котором писалось византийское богословие, богат на определения любви в сравнении с русским. По-разному будут называться любовь к родителям и любовь родителей к детям, любовь - дружба и любовь мужа и жены.
В святоотеческом предании, как и в Священном Писании, существует целое богословие любви. Любовь - это то, что жаждет каждое человеческое сердце, но мы знаем по психологии, что для каждого человеческого существа свой язык любви, своя мера понимания.
Любовь в христианстве "стоит на двух китах", любви к Богу и любви к ближнему. Но именно любовь к Богу, это и есть то самое мистическое богословие, мистический опыт общения с Богом. Любовь к ближнему только тогда является правильной любовью, спасающей, когда основана на любви к Богу и черпает в ней и в Его заповедях свет и вдохновение.
В Священном Писании существует различные любви человека к Богу и Бога к человеку. Попытаемся вспомнить некоторые из них. Это и образы родительско - сыновних отношений (Бог Отец, желающий собрать детей под крылья как птица птенцов), образы брачного пира (Жебеспрецедентныйних и душа - невеста). Существует также образ любви к Богу как любовь между Учителем и учениками (апостолами). Особенно смиренно и тихо присутствует еще один невыразимый образ любви ( о нем говорится не столь много, но он есть и без него не было бы христианства) - это особый, беспрецендентный до того и после опыт Любви Сына Божия и Матери Божией.
Попытаемся рассмотреть каждые из этих видов в отдельности. О Любви к Богу говорит Христос, приводит образы этой любви (Отец и дети, брачный пир, Жених и девы, купец и жемчужина, женщина и потерянная драхма, пастырь и потерянная овца). На самом деле, всё это выражает любовь к Богу человека и любовь человека к Богу. мы видим и примеры человеческих отношений, и даже примеры привязанности к определенным вещам, ведь люди ценят и любят и вещи тоже. Господь использует различные образы и ценности, чтобы достучаться до каждой души тем образом, который душа может понять и ощутить по своей духовной мере. Ветхий завет открыто превозносит образ брака, в Новом Завете Господь приводит различные образы..
Особенно мне хочется обратить внимание на образ Любви, Который являет Сам Господь, по моему скромному мнению образ Любви к Богу, явленный Самим Христом, является самым совершенным. Господь обладает Божественной и Человеческой природой, Христос - совершенный Бог и совершенный Человек. Всё совершенство человеской природы и Божественной находят свое место в Господе нашем Иисусе Христе. В Господе нашем Иисусе Христе мы становимся идеальными. Господь часто говорит о Своих отношениях с Отцом, поэтому можно сказать, что человечество во Христе относится к Богу так, как Сын Человеческий, Сын Божий к Богу Отцу. Господь часто говорит о Своем единстве с Отцом, и это единство, самое высокий образ Любви человека и Бога. Что такое единство Отца и Сына? Отца и ребенка? Это во-первых, природная похожесть ребенка на Отца, подобие. Это когда ребенок скажет папе: у меня твои глаза, твои нос, уши, рот, лицо, я похож на тебя. Если сказать эти слова Богу, это будет значить, что глаза наши, уши - посвящены Богу, посвящены святым вещам и темам, а не миру. У меня таланты, полученные в дар от тебя, твои черты характера, я - твое продолжение. Это и есть телесное и психологическое единство отца и сына. Но у Господа единство с Богом Отцом еще глубже, чище и сильнее. Оно укоренено в Его святой, благой и совершенной воле, благой и совершенной. Более чистого образа единства у нас просто нет и быть не может.
Святые отцы очень интересно учат о свободе воле в человеке, о воле естественной воле и гномической, свободе выбора, о том, какая воля была у Христа. Если интересно, мы с вами когда-нибудь об этом тоже поговорим.
Пока же заметим просто, что Господь полностью согласен по Своей Божественной и Человеческой воле с Богом Отцом. Это и есть особое единство Отца и Сына. Мы на земле такой любви отца и сына почти что не можем найти....Чтобы взрослый сын был настолько привержен своему отцу, настолько послушен, до смерти крестной. Некоторые земные отцы вообще считают, что на земле всякое отцовство заканчивается с совершеннолетием детей. А Господь говорит об обратном: Отцовство и Сыновство у Бога и у Богочеловека вечное, послушание и любовь и единство их вечное, вневременное. Но Господь являет именно такую любовь. Поэтому мы можем заметить с вами, что любовь Господа по Человечеству это любовь усыновленного сына ( Сын это Человеческая природа), а любовь Господа по Божеству к Богу Отцу - это любовь Сына родного. И именно такое отношение дано нам как образ любви к Отцу прежде всего.
Мы призваны, чтобы в нас жил Христос, а уже не мы жили сами по себе. Мы призваны по апостолу Павлу и апостолу Любви к тому, чтобы быть детьми Божиими, но еще не открылось в совершенстве каково это. Однако, мы знаем что о Боге святые отцы говорят и используя термины катафатического богословия, и апофатического.
Катафатическое богословие может использовать понятные человечеству образы - любовь, добро, свет - применимо к Богу.
А апофатическое богословие - это молчание плоти, тварной души и духа, перед несказанной Красотой и немыслимой Любовью. В этом духовном таинстве сравнивать Небесное с земным окажется совершенно невозможно.
По моему скромному мнению, когда мы приходим к духовному опыту девства, нам открывается путь катафатики и апофатики. Христианское девство катафатично, в том плане что оно привносит свет и опыт Божественной любви и радости, говоря как будто: я есть свет и добро, чистая любовь, не беря во внимание ничто земное или мрачное. И приходя к встречи с Богом человек также ощущает апофатическую радость, ибо понимает что ни с чем земным Любовь Божия сравнима быть не может ни аллегорически, никак еще. Все сравнения Его любви даны для того, чтобы помочь человчеству хотя бы обернуться в сторону Бога. Бог тих, смиренен и скромен. Вспомним беседу с Никодимом, Он пытается говорить с людьми прежде земным языком, потому что если люди не понимают земного, они не поймут и небесного.
Еще важный образ Любви Бога и человека, о котором мы можем вспомнить - это образ любви Пречистой Девы Матери к Богомладенцу. Здесь особенно хочется обратить внимание на уязвимость Бога, Его беззащитность, а также на Чистоту человечества, которую выражает Пресвятая Дева, Которая долгое время выступает в защищающей роли для Богомладенца Христа. Нашей душе этот образ говорит о том, насколько мы должны быть чистыми, чтобы сохранить в Себе Христа и защитить Его от всякого нашего греха.
И это уподобление Господу нашему Иисусу Христу, наше личное усыновление, удочерение Богу происходит тогда, когда мы защищаем Бога и Божье в нас, так как Пресвятая Дева растила, защищала и хранила Своего Божественного Сына. И появляется в нас это подобие Богу, Его Жизнь становится нашей Истиной, тогда когда мы становимся едиными с Истиной, с Духом Истины, Утешителем, когда мы радуемся Истине и Духу и радости нашей уже никто не отнимает, тогда когда мы оказываемся способными к восприятию этой радости, когда мы искренне любим Истину и Свет, тогда Бог как Дух, Истина и Свет приходит к нам и просвещает и освящает нас, всю человеческую природу, и душу и тело. Таким образом мы рождаемся от Духа и Истины, как дух, похожий на Бога, как ребенок на отца. Так в нас рождается это Царствие Небесное, которое принадлежит таковым как дети. Здесь речь, разумеется, о Любви, превосходящей любое земное понимание и аналогию, о Любви чистой и целомудренной, духовной, но святые отцы, в частности преподобный Симеон Новый Богослов, иногда используют брачные образы, за что всё же могли не долюбливать это толкование некоторые современники и последующие поколения. Понятно, что этот образ может смущать и не быть близким нежным и детским душам. Но мы с вами ведь не забываем о том, что выразить опыт встречи с Богом нельзя адекватно, вообще-то. Любое земное будет слабой тенью, если будет вообще. И мы с вами помним, что святые отцы говорят для разных устроений, для разных душ, с разным опытом жизни, а цель одна - привлечь человека от земного к небесному, привести к богоподобию.
Каждый человек, каждая душа и каждый человеческий организм уникален. Одни люди (даже светские ученые, а не только монашествующие), могут с убеждением и верой доказывать, что у человека, на самом деле, нет никаких инстинктов. Другие (даже монашествующие) могут считать что инстинкты у человека есть, но при этом стремиться свои инстинкты посвятить Богу и также как и первые будут стремиться к чистоте и чистейшему целомудрию, но их устроению могут подходить другие образы.
В любом случае мы с вами всегда помним, что любой земной образ, даже пример отцовства и сыновства, не выражает красоты и чистоты того, что приготовил для нас Бог. Нам на ум и сердце не приходила Его любовь (ср 1 Кор 2, 9) мы еще не имеем таких слов, чтобы эту любовь НАЗВАТЬ. Любовь Божия сама родит в нас это слово, название этой чистой и небесной и святой любви, не похожей ни на что, и мы, когда назовем ее, будем абсолютно счастливы, без тени мрака, горечи или стыда. Мы постоянно будем в уподоблении Ему, постоянно будем в очищении и в усовершенствовании в добре, этой красоте не будет конца и предела. И не важно кто на каком этапе понимания находится сейчас, Бог нальет в нашу душу новое, как новое вино в новые мехи.
А земной образ, данный в Ветхом завете, или в толковании святых, понимался святыми отцами именно аллегорически.
Но, по моему скромному мнению, лучше стремиться сразу к наиболее возвышенному, детскому и невинному образу любви и единства, чем принимать в душу земные образы, которые могут подменить всё же Бога, не от мира сего Христа, на что-то тварное и и мирское в душе человека.
С одной стороны, любовь Бога не теплохдладная и равнодушная, а именно только пылкая любовь к Добру и Свету может переродить человека.
С другой стороны, есть ряд опасностей и несовершенств в брачном понимании любви между душой и Богом. Рассмотрим их в отдельности.
1) Идеальный брак в христианстве - это единобрачие. В контексте отношения душ людей с Богом - получается как будто браков у Бога духовных много, много дев и один Жених. Такое понимание может не вдохновлять если не толковать семью как образ Христа и всей единой Церкви, и при этом толковать аллегорически и невинно.
2) Образ множества невест и браков как будто нивелирует ценность мужского единобрачия и целомудрия. Поэтому когда Господь говорит о Женихе и десяти девах, мы должны понимать что эти девы так и будут с этим Женихом чистыми девами, со светильниками горящими и с елеем, и Церковь как образ жены так и будет святой и непорочной телом и духом. Мы должны понимать, что Господь говорит о небесном и несказанно чистом, но говорит земными образами потому что мы, человечество, земные. и нам надо родиться чтобы понять небесное.
3) Если образ брака может быть непонятен и сложен, смутителен и страшен детям с чистой душой, всем тем, кто любит только небесное, то образ жажды и голода понятен абсолютно всем на этой земле. Каждый человек, наверное, приходил домой усталым и голодным. Человек, обыкновенно, не может жить, совсем ничего не пить и не кушать. Поэтому Господь сказал "блаженни алчущие и жаждущие правды". Порыв к Богу - основан на любви не от мира сего, жажде небесного, жажде святой правды.
Мы должны понимать, что эти сравнения даны ради человеческой немощи. Когда мы станем настоящими, мы увидим Его как Он есть и не будем жаждать вовек. Хищнические образы питания, когда мы едим, отбирая у других творений жизнь, заменится образом чистой и святой Божией всеутешающей любви.
4) Кажется философским несовершенством детерминированное ограничение человеческой природы законами брака. Иными словами, есть богословское мнение, что любой человек - не безбрачный. Монах - тоже брачный человек, брак с Богом, верность Богу. Получается, что все, кто не в браке, например, по возрасту (дети) признаются таким богословием немного неполноценными по своей природе, людьми. Это, кажется, расходится со словами Писания, что таковых как дети есть Царствие Небесное и в Раю "ни женятся , ни замуж не выходят, но пребывают как ангелы" и человек должен ради Царствия Небесного делать себя безбрачным.
Богословская проблема в том, что при таком подходе ценность брака (в его земном понимании) абсолютизируется для человеческой природы даже в девственном состоянии и безбрачие всё равно признается как будто ущербным. Но, святые отцы говорят также и о естественности девства и невинности для человеческой природы еще со времен рая.
Мне кажется, возможно иное осмысление: что в невинности, девстве и безбрачии уже есть полнота любви и высшего духовного единения (Сравните: во Христе нет ни мужского пола , ни женского, по сути целомудрие и есть такое духовное единство, при котором другого воспринимаешь также чисто как самого себя, и с духовной любовью, в которой нет ничего земного) и этот путь не нуждается в сравнении с земным браком, с его аналогиями, он полноценен сам по себе.
Иными словами, любовь к Богу сама по себе может пониматься неотмирно, и не нуждается в подпорках, чтобы описать ее, обязательно используя образы брака. Всё это я хочу сказать не для того, чтобы оскорбить или умалить брак и путь семейной жизни перед Богом, брак благословен, таковым людям другие образы служат вдохновением, но для того, чтобы ободрить детей Божиих, которые возлюбили всё не от мира сего.
5) И пятый момент, не менее важный. Богословие буквального брака человечества с Богом делает Бога немного несамодостаточным, как будто умаляет значимость девства и чистой любви, меняет красоту Божьего чистого отношения к душе и телу человека на умаляющее небесное совершенство Бога. Можно ли вообще говорить тогда о девстве если человек предопределен, без свободы выбора, быть в браке с Богом?
Есть еще один нюанс. В миру люди, создавая семьи, обыкновенно замыкаются на себе и друг друге. Брак ограничивает людей в безусловной одинаковой любви ко всем, о которой говорит Христос - солнце светит и праведным и неправедным. В браке у людей кроме друг друга и их детей и еще некоторых родственников, по сути, с такой же самоотверженностью, людям больше никто не нужен. Но для человека Божия нет разделения на своих и чужих. Поэтому мне кажется что чистота любви и девство это не просто средство, чтобы быть верным Богу и всё, это такая любовь, для которой нет своих и чужих, родных и не родных, нет никаких разделений, это не средство а сама любовь, являемая в духе. В браке назначение тела какое-то утилитарное, а в целомудрии тело существует ради святости, красоты и чистоты любви и добрых дел, понимание разделения на два пола становится небесным и возвышенным
Совсем по другому воспринимается когда о Боге говорят как об Отце и единство понимается духовно, как родство. И не зазорно Отцу любить многих детей, каждого как единственного.
Очень хочется, чтобы всё больше людей почувствовали богословие чистой любви, для которой земные плотские названия не подходят. Которая действительно не от мира сего.
Прошу строго не судить за эту статью.