Живописец Николай Орлов (1863 — 1923) принадлежал к плеяде поздних передвижников. Родился в селе Буйцы Епифанского уезда в 1863 году в семье бедных безземельных крестьян. Отец - Василий Иванович - был из бывших крепостных помещика Олсуфьева, рано умер. А мать - Евдокия Илларионовна - уехала в Москву и нанялась прислугой. Николай с детства проявлял большие способности к рисованию. Когда ему исполнилось 13 лет, дядя Василий Илларионович Богуславский взял его к себе учеником в иконописную мастерскую в селе Огарёво... Выходец из крестьянской семьи, он в своих работах изображал жизнь русской деревни рубежа XIX — XX вв.. Особо творчество Орлова ценил Лев Толстой.
В 1909 году вышел сборник чёрно-белых репродукций картин художника под заглавием «Русские мужики». Предисловие к альбому, изрядно сокращённое цензорами, написал сам Лев Толстой.
Писатель отмечал:
«Прекрасное дело — издание альбома картин Орлова. Орлов мой любимый художник, а любимый он мой художник потому, что предмет его картин — мой любимый предмет. Предмет этот — это русский народ,— настоящий русский мужицкий народ, не тот народ, который побеждал Наполеона, завоевывал и подчинял себе другие народы, не тот, который, к несчастью, так скоро научился делать и машины, и железные дороги, и революции, и парламенты со всеми возможными подразделениями партий и направлений, а тот смиренный, трудовой, христианский, кроткий, терпеливый народ, который вырастил и держит на своих плечах все то, что теперь так мучает и старательно развращает его.
И любим-то мы с Орловым в этом народе одно и то же, любим в этом народе его мужицкую смиренную, терпеливую, просвещенную истинным христианством душу, которая обещает так много тем, кто умеет понимать ее.
Во всех картинах Орлова я вижу эту душу, которая, как в ребенке, носит еще в себе все возможности и главную из них — возможность, миновав развращенность и извращенность цивилизации Запада, идти тем христианским путем, который один может вывести людей христианского мира из того заколдованного круга страданий, в котором они теперь, мучая себя, не переставая, кружатся. <...> картина отъезда переселенцев, прощающихся с остающимися, значительна по содержанию своему, в живых образах представляя нам все то, что, несмотря на все представляемые ему трудности и правительством и земельными владельцами, совершает русский народ, заселяя и обрабатывая огромнейшие пространства,— картина эта особенно трогательна по лицам не одного только чудного старика на первом плане, но всех этих полных движения и жизни лиц, как возбужденных отъезжающих, так и недоумевающих остающихся.
И такое наиболее, по нашему времени, истинное религиозное понимание жизни было и есть еще у русского безграмотного, мудрого и святого мужицкого народа. И вот, с разных сторон, со стороны суда, податей, солдатства, винной отравы для государственного дохода, его окружают ужасными соблазнами и самым страшным из них — религиозным соблазном, вследствие которого церковь и ее служители важнее милосердия, любви к брату.
Все это изображено в картинах Орлова. И потому мне кажется, что я не напрасно люблю их.
Картины эти указывают нам на ту опасность, в которой находится теперь духовная жизнь русского народа.
А понять опасность там, где не видал ее, уже шаг к избавлению от нее».
Описание каждой из 9 вошедших в альбом картин оригинальное, взятое из первоисточника.
Умирающая
На соломенной постели лежит умирающая женщина со смертной свечой в руках. Над нею стоит, в покорном раздумьи, муж. Подле него плачет, понуря голову, старшая дочь. Бабка успокаивает новорожденного ребенка в люльке. Возле — ревёт младшая дочка. Кумушки горюют.
Переселенцы
Уезжают старик, старуха и два их сына с детьми. Их пришли проводить родственники. Старик стоит один в глубоком, раздумьи. Сзади него старуха и её дочь, обнявшись, прощаются. Ещё позади них — остающийся тесть одного из уезжающих братьев читает внуку на прощанье наставление. слева, впереди — тёща одного из братьев сидит на лавке, прижавши к себе уезжающих внуков. Справа, братья-переселенцы убеждают своего зятя последовать за ними. „При чем тут жить-то?" — говорят они — „земли мало"…
Со службы
Вернувшийся со службы, солдат узнаёт, что без него жена его прижила ребенка. Она становится на колени перед мужем просить у него прощения. Незаконный сын жмётся к ней. Испугавшаяся законная дочь отошла к печке. Сердитая свекровь позорит бабу. Но старик свекор отстраняет рукой старуху. Кругом — родственники и соседи. Солдат, сначала готовый вспылить, вспомнил о Боге и, махнувши на всё рукой, прощает свою бабу.
С работы
Мужик вернулся с отхожего промысла. Жена вскипятила чайку. Староста уже пришёл за податями и кладёт в свой кошелек последний заработок бедняка. Мужик задумался. Испуганные дети прижались к отцу. Старик отец упрекает старосту в том, что не по-божьи поступает.
Недоимка
У 6едной вдовы продают за недоимку корову. Богатый деревенский кулак покупает. Старшина со старостою принимают деньги. Подручный накидывает петлю на коровенку, которая беспомощно мычит. Баба плачет. Детишки испугались.
Шинкарка
Бедная вдова-шинкарка подала незнакомым посетителям водку. Они оказались ряженными. Становой, распахнув наряд, показывает свой мундир. Пойманная баба заплакала. Урядник в пальто, откинув тулуп, передает понятому протокол для подписи. Старик выходит, укоряя станового, который, обернувшись, кричит на него. За становым, стоит, призадумавшись, староста. Ему стыдно.
Монополия
Освящение кабака. Священник. отслужив молебен, обратился к присутствующим с речью, пропившийся барин, будущий продавец, казённого вина, благодарит батюшку за пожелания. Барыня ему вторит. Отец диакон также желает всего хорошего. За барыней — урядник, за ним — старшина. Вправо от барина старик крестится на иконы. Еще правее — ожиревший 6ывший кабатчик, над которым подтрунивают стоящие позади мужики. Слева, в дверь слишком рано врывается пропойца. Его останавливает староста.
Порка
В глубине сарая два мужика держат лежащего осужденного. Пороть поручили недорослому дурачку, который, предвкушая удовольствие, машет, розгами. Вбежавший мальчик с ужасом смотрит, что будет. Старичок, крестясь, уходит из ворот. Впереди стоит старшина, Ему совестно, он отвернулся.
„Христа ради"
Священник, объезжая свой приход, чтобы собирать новый хлеб, входит, опылённый мукой, к бедному мужику. Баба насыпала ковш муки к нему в мешок. Вошли нищие. Девушка их отстраняет, говоря: „Ступайте, Бог подаст".