Ирина жила в самом центре города-двадцатитысячника. Оттуда в поисках лучшей жизни со рвением разбегалась молодёжь. А те, кто оставался осваивать местные ниши, меняли уклад жизни городка и даже его внешний вид. Иногда ей казалось, что жизнь летит безумно быстро и меняется слишком часто. Поэтому она приняла для себя решение успокоиться и ни за чем не гнаться. От своего не убежишь, а чужое не догонишь.
- Ирка, Ирка, Ирка, Ирка… - напела старшая смены, обращая на себя Ирино внимание. - Аврал, - совсем без раздражения, а даже с какой-то усталой усмешкой заключила она.
Начался сезон свадеб, и единственная пекарня в городе работала без продыху.
- Аврал, - подтвердила Ирина, вытерла о фартук руки и нагнулась проверить духовку. - Ну и ладно, зато у всех молодожёнов на хорошем счету. Сегодня женятся, завтра чья-нибудь годовщина, детские дни рождения… - Ира рассуждала вслух, пока старшая в очередной раз за день любовалась списком заказов.
Вокруг Ирины всё кипело: на плите варился крем, в духовке стояли шоколадные коржи, в холодильнике застывали карамельные украшения, а под ногами то и дело мельтешила практикантка из кулинарного колледжа, пело-шипело старое радио. Эта наполненная жизнью суета была любимой частью Ириной работы.
А свои тортики она любила. И даже часто никудышные редкие торты практикантов она любила. Ей много раз говорили “открой своё дело”, “работай на себя, а не на чужого человека”. Ирина даже однажды задумалась об этом: почитала, что для этого надо, как это оформить и не прогореть, посчитала, сколько это стоит и решила, что каждый должен заниматься своим делом. Хозяин – хозяйничать. А пекарь – печь. В тот день её осенило – важно не открыть своё дело и везде представляться хозяйкой пекарни, а жить и зарабатывать так, как нравится, и представляться счастливым человеком.
Старшая, насмотревшись на прелести сезона заказов, принялась за календарь закупок. Она села за подоконник, как за стол, важно разложила на нём две папки и стала расспрашивать Иру что и в каком количестве надо заказывать. С тех пор, как хозяйка пекарни стала брать практиканток, в задачи старшей пекарши Таисии Петровны перестала входить непосредственно кулинария, она теперь занималась администрированием вместо самой хозяйки. А главенство на кухне перешло к Ире. Хозяйка же теперь приходила только поставить подписи. Ира челночным бегом от плиты к холодильникам и кладовке и обратно успевала следить за огнём и отвечать на вопросы Таи. Практикантка, воспользовавшись тем, что взрослые разговаривают, села в уголок писать дневник практики.
- Ну что, пошли что ль перекурим? - предложила Таисия, Закинув ручку в файл и захлопнув папку. - Лера, ты за таймером уследишь?
Практикантка Лера мигом отложила отчёт и пробежалась взглядом по кухне. Большая часть работы была уже сделана. Самая тяжелая часть рабочего дня была утром: напечь пирожных на продажу, хлеба, булочек, найти срочные заказы и начать их готовить в одно время с основными изделиями. Лере нужно было помыть посуду, вовремя выключить огонь и, если Ира задержится, начать собирать торт.
- Конечно, справлюсь, тёть Тай, почему нет, - Валерия встала со своего места и прошлась по кухне, собрав посуду.
Ирина и Таисия вышли на задний двор. Вернее, так они называли это место. На самом деле это был самый обыкновенный дворик между тремя старенькими, но очень прилично отделанными трёхэтажными домами. Ирина жила в одном из них, прямо напротив пекарни.
Двор можно было назвать запустевшим, но не заброшенным. Каждому дому полагались лужайки. Кому не лень, разводили там цветы или просто не давали засыхать самосевам. На деревянных лавочках у подъездов облупилась краска. Беседка живописно обросла вьюном по самую крышу. Однако это только придавало уюта этому небольшому дворику.
К каждому подъезду разбегались тонкие тропки. Тени во двор добавляла яблоня. Её сюда посадили, наверное, когда строили дом, потому что она была огромная и ветвистая и явно выделялась на фоне невысоких слив, вишень, рябин и сирени. И как раз сейчас всё это великолепие цвело.
Густой, разогретый весенним солнцем воздух пах сиренью. Хозяйка пекарни не особо следила за лужайкой. Там не было мусора, но и клумбы там никто не разбивал. А вот сирень там чувствовала себя прекрасно. Двухэтажные дома не закрывали солнце, яблоня была в другом углу двора, и её кучерявая крона не отнимала у этого куста солнца, а с кухни ему всегда доставалась какая-никакая подкормка: то яичной скорлупы насыплют, то воду после мытья полов выльют. И сирень благоухала.
Ирина щёлкнула зажигалкой, поднесла её к своей сигарете и угостила Таю. Ира винила себя за каждую затяжку. Ей очень нравился запах весеннего сыроватого душистого ветра. Он ещё нёс в себе последние нотки талого снега, но уже навевал мысли о летней духоте. А запах дыма от дешёвенького табака был ей противен. Она вдох за вдохом думала, какая это дрянь, но отказаться не могла. Её первым маленьким шажком в сторону свободы от этой привычки было то, что она всегда отворачивалась, чтобы выдохнуть. Дым улетал по ветру, а не окутывал её лицо.
- Так пахнет, - между затяжками Ира мечтательно запрокинула голову и глубоко вдохнула. Из раздражённого горла вырвался кашель. - Всё цветёт, у меня даже в квартире цветами пахнет, как на пасеке.
Ирина зацепила рукой и подогнула к себе тонкую веточку, ка конце которой красовалась пышная лиловая кисть. От шороха листвы суетливо разжужжались шмель и три пчёлки. Встревоженные насекомые подорвались с одних соцветий и тут же опустились на другие. Ира вдохнула сладкий аромат и отпустила ветку.
- Как ты думаешь, из сирени делают мёд? - она обратилась к Тае, тоже заметно увлечённой разглядыванием окружающей красоты.
От документов у Таисии уставали и болели глаза. Иногда она отвлекалась от бумаг и смотрела в окно. Будучи на улице, она всегда старалась смотреть вдаль, чтобы дать глазам отдохнуть.
- Думаю, и такие дураки есть, - Тая усмехнулась Ириной идее.
- Чего дураки-то? Пахнет шикарно, я бы купила баночку.
- А сколько сирени нужно на эту твою баночку? - Таисия сделала широкий жест рукой, представляя огромную рощу. - Как ты себе это представляешь? Выкосить какой-нибудь цветущий луг или вырубить лесочек, чтобы засадить всё сиренью? Клевер сам растёт, а с ней возня.
- Ну и ладно, - со смешком Ирина сыграла недовольство. – Что-нибудь придумаю, - заключила она, перед тем как вернуться к работе.
Идея мёда из сирени плотно засела в её голове на весь оставшийся день. Такая странная и одновременно уютная мелочь. Своей простотой она поощряла верить в воплотимость, а несуразностью веселила.
Лера весь оставшийся вечер переписывала в дневник практики рецепты, подробно описывала манипуляции с продуктами, пересчёт под разный вес, а когда весь день был добросовестно, даже больше, чем надо - Лера приписала себе партию булочек с шоколадом и орехами, которые приготовила Ирина - задокументирован, она стала ждать, пока освободится и всё подпишет Тая. Ира в это время приводила в порядок кухню: раскладывала по местам вымытую посуду, подметала муку и крошки с пола, протирала столы.
Всё, что за день осело на столешницах и полу, поднялось в воздух. Запахи хлеба, бисквита, корицы и какао на мгновение вернули бурную, деятельную атмосферу рабочего дня. Где-то там, у прилавка, до сих пор кипела работа. За булочками заходили дети, за хлебом – взрослые. Продавцы принимали заказы на праздники, каждый раз уточняя у Таи, пекут такое у них или нет. Но это там, за прилавком. А на кухне Ира остановилась насладиться последним сладким мгновением рабочего дня, взмывшим в воздух, и вернулась к уборке.
- Лерик, вот ты сидишь без дела, а есть возможность подлизаться, - шутливо заметила Ира.
Лера взяла в руку первую попавшуюся тряпку и уже собиралась присоединиться к намыванию столов.
- Нет, это я сама, а ты пойди мне сирени наломай, - в ответ на недоумевающий взгляд практикантки она добавила: - а что, ты девчонка ещё, тебя, если заметят, поругают и забудут, а мне припоминать будут. Да и не хочешь попасться, поищи куст подальше от окон. Иди-иди, я отпустила, Тае так и скажем, если что, - настояла Ира.
Лерапошла за цветами. Вечер опускался медленно. На улице было ещё светло, когда, покружив по соседним дворам, она заприметила деревцо, нашедшее себе укромное место в канавке за гаражами. Лера шмыгнула за металлическую стену.
Там был овражек с широким ручьём. В этом небольшом и без того зелёном городке были совсем дикие места, такие как это или заброшенные дома на окраине даже целые дворы. В окружающих их домах выли выбиты окна на первых этажах, из крыш и балконов тянулись тонкие стволы молодых деревьев, а за трещины в штукатурке цеплялись вьюны. Лужайки в этих дворах заросли. В отсыревших домах заводились полчища насекомых. К обилию еды слетались стайки городских птиц и оставались в буйно растущих деревьях того же двора. Городок вымирал, но вымирал красиво.
Овраг, в который спустилась Лера, наоборот, был местом, где вечерами кипела жизнь, его поддерживали, сюда ходили на пикники и пленэры, здесь убирались.
В тени от старого ветвистого каштана, в низине, окруженной городом, уже наступил вечер. Вечер поздней весны. Лера присела на поваленное бревно, служившее местным скамейкой. Она быстро привыкла к сырой прохладе. Она знала, что может соврать. Сказать, что заметила человека в окне и пришлось ждать. У неё будет ещё много возможностей отработать свою прогулку, а вот посидеть так уже вряд ли получится. Рабочий день здесь у всех заканчивается примерно в одно время, скоро сюда придёт какая-нибудь компания, наведут шума, и Лерино умиротворённое одиночество рассеется. А ей оно нравилось.
С тех пор, как у неё началась практика, она стала приходить домой вечером, приятно уставшая и пахнущая дрожжами и сахарной пудрой. Ей нравилось ощущение важности своей работы, какие мелкие дела ей ни поручали. Ей нравилось быть занятой, хотя эта занятость и утомляла. В первые минуты посла рабочего дня тишина была особенно приятной и ценной. Её хотелось слушать. Десять минут спокойствия в шесть вечера стоят целого часа в любое другое время.
Она положила ладони на замшелую кору, скрестила лодыжки и погрузилась в свои мысли. С расслабленным лицом и звенящей пустотой в мыслях Лера наблюдала за сорокой. Птица то важно вышагивала по влажной земле, то запрыгивала на какую-нибудь ветку и безустанно стрекотала. От неё, яркой и крупной, разлетались во все стороны серо-коричневые крошки-воробушки. Невидимые, укрывшиеся за молодой листвой отовсюду звенели синички. То тут, то там шуршали и дрожали от бесконечной птичьей суеты тонкие ветки кустов. Черная голова с маленькими ярко-жёлтым клювом то выглядывала из травы, то ныряла обратно в зелёные заросли.
Лера поймала себя на мысли, что понимает теперь, почему некоторые люди после работы не спешат как можно быстрее завернуться в плед и перестать существовать до следующего будильника. Так можно очень многое упустить. И совсем не отдохнуть. Ничего не видеть, кроме работы и телевизора… Утомительно. Лера и сама привыкла после учёбы сидеть дома. Раньше она сказала бы, что это отдых. А теперь она любит то, что делает и хочет после каждого рабочего дня вот так же где-нибудь садиться и смотреть на птиц. Хотя бы, когда тепло.
Когда влажные от соприкосновения со мхом руки стали подмерзать, Лера поняла, что засиделась, и подошла наконец к кусту сирени. Здесь, вблизи дерево уже не выглядело маленьким и аккуратным, как при взгляде сверху. Оно было высокое и старое. Его нижние ветви высохли и больше не цвели. Редкие листья украшали покрывшуюся пятнами желтого лишайника почти отмершую древесину. Зато чуть выше от земли дерево буйно цвело. Лера нашла на валявшуюся на земле дощечку и подложила её себе под ноги, чтобы не проваливаться в грязь, стоя на цыпочках.
В пекарне Лера отдала Ирине цветы, поставила подпись в дневнике практики и ушла домой. Засобиралась и Ира. Только Тая осталась решать что-то с продавцом.
Неспешным шагом пересекая двор, Ира в сотый раз за весну восхищалась её свежей и нежной красотой. Прохладный вечерний ветер бросал в лицо белые и розовые лепестки.
Тени от домов и деревьев стали янтарными - загорелись первые лучи заката. Они окрасили белоснежные сливы и вишни в бледно-оранжевый. Их блики плясали в окнах второго этажа и чердака, пуская солнечных зайчиков на противоположные стены. Двор стал оживать. Вернувшиеся с работы взрослые заняли свои привычные места на лавочках. В беседке расположились местные шахматисты. Немногочисленные дети закончили с уроками и высыпали на улицу. Компания подростков быстро собралась и ретировалась со двора в поисках приключений.
Избегая шума и стремясь спокойно провести вечер после работы, Ира не стала ни с кем засиживаться во дворе. Она поздоровалась с подругой из соседнего подъезда, добродушно кивнула пробежавшей мимо стайке ребят и зашла домой.
А Ирина хотела, любуясь закатом, выпить чаю с сиреневым мёдом. И пусть такого не бывает, она, как и обещала, придумала решение. Она поставила чайник на огонь и в чашку вместе с заваркой кинула горстку цветков сирени. Пока вода закипала, Ира налила самого обычного мёда в маленькую розетку и поставила букет в воду. Нагретая алеющими лучами кухня наполнилась душистыми ароматами сирени и горячего чая. И теперь какая разница, из чего сделан мёд, если и он, и чай пахнут сиренью.