— Я вообще не понимаю, я-то тут при чем, почему обида на меня у невестки? – рассуждает Светлана Ивановна. – «Вы знали, что у Витали ребенок на стороне, и ни слова мне не сказали!» А почему я должна была ей говорить? Во-первых, это не мое дело, как минимум, что я буду лезть? Я сына своего с этой женщиной не знакомила, в койку к ней не тащила. Мне это точно так же не нравится, но все уже произошло. А во-вторых, невестка, Аня, сама же мне твердит много лет, что я ей никто – не мама и не подруга, а чужой человек практически. Так с чего вдруг я теперь крайняя? Пусть с Виталей разбирается, он ей муж, он и должен.
С одной стороны, Аню, конечно, можно понять. Жила, что называется, не тужила, детей рожала в крепком стабильном браке, была уверена в завтрашнем дне. А тут вдруг вся жизнь с ног на голову. Да ладно бы только у нее! Трое детей у них, девочки от двенадцати до трех лет. И тут вдруг выяснилось, что у мужа, оказывается, еще и сын есть – на стороне.
Как Аня узнала, кто рассказал — неизвестно. Или сам мальчик проболтался. Девять лет ему уже. Не младенец. Сама Светлана Ивановна с ним познакомилась недавно. Виталя позвонил: «Мам, скажи, что я у тебя на даче, если Аня будет спрашивать». Светлана тогда напряглась: «Что еще за дела такие у тебя, я твои шашни покрывать не буду, не думай даже!» Он усмехнулся и сказал, что он в детской больнице, никаких шашней у него нет. Светлана Ивановна подхватилась – и туда. А потом увидела этого паренька — и словно на тридцать лет назад вернулась. Копия Витальки в детстве. Даже походка такая же. И взгляд. Парнишка на скейте катался, руку сломал, позвонил отцу. Оказывается, Витала я ним на связи, плотно общается – все бросил, прилетел, был рядом. Ближе к вечеру мама мальчика появилась, до этого на работе была. Приятная женщина. Светлана Ивановна и с ней познакомилась.
— Ну вот что я была должна делать? — говорит Светлана Ивановна. — Лететь Ане докладывать сразу же? Ну странно было бы с моей стороны, без меня разберутся. Мальчик не виноват, что родился? Виталя дурак, конечно. Я его не оправдываю. Но мальчик-то при чём?
Виталя рассказал, что все произошло случайно. С Аней поругались, он остался у друга. Зашла его соседка, ну и как-то завертелось… Женщина та не претендует ни на что. Витала им деньгами помогает, да, но без фанатизма. Просто чтобы не бросать. И мальчику сказал, кто он такой.
Ане ничего не сказал. И вот теперь всё вскрылось. Она с тремя дочками хлопнула дверью и уехала к матери. Светлану заблокировала, даже голос её слышать не хочет. И внучек теперь тоже видеть не даёт.
— Я-то что? Я не вхожа в их спальню, я не участвовала в изменах. Я просто узнала. Случайно. Разве это делает меня плохой бабушкой? —с обидой говорит Светлана.
А потом — сама же про себя, уже тише:
— Или делает?
Она ведь правда сначала растерялась. Мальчик… внезапно. А потом — глянула на него и не смогла уйти. Принесла апельсины, книжки, посидела. Он ей внук. Такой же, как и остальные. Только про тех все знают, а этот — в тени.
— А теперь вот я — изгой, — с горечью говорит Светлана Ивановна. — Ни “здравствуй”, ни “до свидания”. Я ей не родственница, не помощница. А как запахло жареным — сразу “предательница”! Аня всегда такая была… Свекровь — это, значит, враг по умолчанию. Пока ей что-то надо — может и чаю налить, и поулыбаться. А как только что-то не по плану — сразу в игнор и вычеркнуть из жизни. Невестки сейчас странные… сами устанавливают границы, а потом обижаются, что ты эти границы уважаешь.
Светлана Ивановна всегда старалась быть если не образцовой, то по крайней мере неплохой бабушкой: игрушки внучкам покупала, пирожки пекла, помощь предлагала всегда. Аня держалась холодно, даже дочка Светланы Ивановны говорила: «Мам, ты как будто к ней с повинной идёшь, а она каждый раз корчит рожу». Но Светлана терпела, сглаживала углы. Вот в последнее время вроде как сменила гнев на милость, как-то общаться стали, Светлана Ивановна помогала детей в школу водить, гуляла с младшей. Аня оттаяла, стала трубки брать, отвечать в мессенджере.
А теперь вот — приплыли. Вот тебе и бабушка.
— Конечно, Ане обидно. Трое детей, она одна тянула всё это. Виталя на работе все время, быт и дети на Ане, он дома палец о палец не ударял. Думала, у них крепкая семья, а тут такое… — Светлана замолкает. — А с другой — ведь и мальчик ни при чём. И я ему тоже бабушка, по крови. Или это только на бумаге считается?
Она вспоминает, как мальчик, лежа в палате, протянул к ней руку и сказал:
— Бабушка, а ты завтра тоже придёшь?
И Светлане стало так стыдно, будто она уже однажды его бросила.
А может, Светлана Ивановна и правда виновата? Нечего было общаться с внебрачными детьми, по крайней мере – у ее сына вон аж три законных дочери есть.
Вы на чьей стороне в этой истории? Что скажете?