— Светик, ты чего такая, как будто муж опять носки в микроволновке сушил?
Вот с этой бодрячковой фразы обычно начинается конец любого нытья. Меня зовут Светлана, мне сорок девять — и утром понедельника я поняла: лучший анекдот — это не смс с хохмами, а вся моя семейная жизнь. Особенно, если начинаешь её не с кофе, а с лужи из-под кошки и отсутствия сахара.
Всё, как у всех: проснулась — нет, проснулась это слишком громко. Меня разбудила кошка Белка: с грохотом сбросила на пол будильник, а сама с безразлично вздёрнутым хвостом отправилась дальше по своим делам. Я лишь успела услышать, как муж Серёжа выдал из кухни устало и трагично:
— Кофе закончился… Сахара нет… И вообще, я опаздываю, не ищи меня!
На кухне надрывались дети — спорили, кто дольше займет ванну. Сквозь баррикаду чашек и разбросанных носков я протиснулась в коридор… И на этом организм решил: слишком бодро. Потому, что вместо обещанного душа мне достался фестиваль сюрпризов — носком в мокрую лужу, а следом споткнулась о рассаду, спасённую после вчерашних “кошкиных затей”. Оборванный цветок, огрызок колбасы и розовый тапок прилипший к полу… хорошо-то как.
Стою в халате, примеряюсь: одеться по-человечески, взять себя в руки? Нет, смешно — время вышло. Схватив мусор (ибо без этого ритуала любая хозяйка у подъезда свою святость не докажет!), я выползаю на лестничную площадку. В халате, тапках, с росписью на лбу “не беспокоить”.
И тут — встреча века. Тамара Петровна. Живчик подъезда. Шапочка с цветочками на голове и вечно весёлые глаза:
— Светик, не бузи, все живы. Ты чего такая, будто кто-то в микроволновке жгёт твои нервы?
Я моргаю — всерьёз. Не знаю, смеяться или плакать.
— Тамара Петровна, если в микроволновке кто-то завёлся, пусть уж не мои носки.
И знаете, что она? Вручает мне банку растворимого кофе. “Заначка для особых случаев!” — с заговорщическим шёпотом. А еще — анекдот про оптимистов, которые пролили чай, но зато мыли полы. “Свет, без кофеина и хорошей шутки утро — марля, только тронешь — расползётся”.
С такой соседкой грех возвращаться хмурой. Захожу домой с трофеями (кофе и историей для семейного анекдота), и вдруг… ловлю себя на мысли: “А что, если вместо дежурного рычания устроить выражение лица а-ля стендап?”
Я, входя, кричу:
— Внимание! Утреннее шоу имени меня! Сегодня: новости дня! Сенсация на кухне. Ведро мусора обрело суперсилу и ссорит за всех! Спонсор выпуска — загадочный исчезатель сахара, маньяк среди булочек и детских ладошек!
Дети (аж ожили от неожиданности):
— Мама, расскажи ещё!
Муж, уже собравшись к выходу, жалуется:
— Мне бы на работу не опоздать, а тут прямо “Камеди клуб”…
Ну и я — понеслась.
— Дорогой! Позволь представить тебе новое амплуа — “офисная пума”! С какой скоростью ты уходишь из дома, можно книги рекордов Гиннесса переписывать.
Кот под столом задорно мычит, дети начинают перекрикивать друг друга, друг друга передразнивать:
— Мама, ты весь сахар съела, чтобы быть слаще жизни!
— Ага, и кофе рассаду полила, чтобы не было скучно!
И вы знаете, мне нравится. Дом начинает хохотать — не на шутку. Вторые тапки улетают под диван, папа спорит с дочкой, кто круче умеет изображать огорчённого бариста. Кошка в восторге — прыгнула в пакет с мусором, как в новую берлогу.
На фоне всего этого хаоса вдруг звонок. Тамара Петровна, конечно.
— Ну что, Светик, утонула в кофеине или ожила?
— Жива, только ржу: решено — теперь я директор собственной цирковой труппы! Даже если день начинается как балаган, пусть он будет веселым.
Вот и всё. Наверное, секрет в том, что хорошее настроение не заваривается автоматически. Его приходится готовить самому — как первый блин, который неизменно комом. Намазывать на утро чуточку самоиронии, щепотку хулиганства и обязательно звать родных пародировать всё вокруг.
Теперь у нас утренний ритуал: я придумываю микрокомедии, новости недели, читаю их вслух на кухне. И даже если опять лужа от кошки, или кто-то съел последний пряник… улыбаемся. Потому, что смех — не кофе, но бодрит не хуже.
И если вдруг не хватает сахара… можно добавить его из запаса — хотя бы в собственные шутки.
Потому, что никакая утренняя катастрофа не страшна, если ты умеешь смеяться первым.
Удивительное дело — стоит начать день не с привычного ворчания, а с попытки высмеять обстоятельства, словно всё вокруг становится чуточку легче. Может, не сразу — на автомате ведь хочется пнуть тапок, буркнуть что-нибудь унылое… Но голос Тамары Петровны ещё звучал у меня внутри:
— Светик, жизнь — это сериал. Не выбирайся из сюжета хмурой мордой, выруливай поворот комедией, даже если сценарист — чёрт-те кто.
С этими словами в голове я налила семье бодрящий “экспрессо” из жёлтой банки с крупной надписью “растворимый” (смешнее было бы назвать его “растворимый оптимизм”), азартно перемешала ложкой и позвала всех на кухню.
— Семья, завтрак объявляю открытым! Специальное предложение дня: каша с юмором на воде!
Муж, одевший галстук криво и по привычке икающий от спешки, буркнул:
— Так, стендап начинается…
— Конечно! — отвечаю. — В этом доме по утрам только стендап и спасает. Желающие ругаться — ждите гостей из шоу “Сам себе скандал!”
Дочка, с размазанной тушью и видом трагической актрисы, ухмыляется хитро:
— Мам, а можно я потом свою очередь для шуток возьму?
Сын, восьмиклассник-реалист, добавляет, жуя на ходу хлеб:
— Предлагаю маму номинировать на премию “Лучшее выступление до чистки зубов”.
В этот момент мне становится почему-то легко. Словно выключили волну усталости, и вот уже не я угадываю “кто допил вчера молоко”, а обыгрываю это в формате “новости с фронта исчезающих продуктов”. Воздух наполняется кружевом весёлых реплик и домашнего шума. Оказывается, первая половина дня даже с лужей под ногой может быть не кошмаром, а премьерой семейного балагана.
Прохожу по квартире — прямо спотыкаюсь о миллионы мелочей:
— Шнур от зарядки, носки, чей-то пенал, кошачье перо…
В каждой детали — повод для импровизации.
Подхожу в коридор — Серёжа, глядя на своё отражение, спрашивает у зеркала, как будто в театре:
— Зеркало, зеркало на стене, кто сегодня выпьет кофе первым?
А я — ему:
— Не знаю, но если опять будильник выбросишь, заведём петуха на подработку!
Звонит телефон — Тамара Петровна не сдаётся:
— Светик, передай своим юмористам, что у меня ещё есть заначка чая с “особым настроением”!
Дети обрабатывают остатки сахара под предлогом “эксперимента настроения”.
Кошка Белка носится под столом с оторванной ленточкой (и кто её срезал?), устраивая собственный перформанс.
Но вот. Все наконец начинают собираться. Галстук у мужа кривой — я поправляю, как репетицию танца:
— Ты готов, мой генерал?
— Готов, директор нашего утренника. — улыбается он наконец.
Не могу не заметить: глаза у всех стали мягче, и даже соседский телевизор за стеной кажется каким-то добрее.
В проёме ванной дочка оккупировала территорию с феном и щёткой, сын пытается пробиться к умывальнику, спорят, строят рожицы, но не орут, а больше смеются.
А я стою, держу в руках чашку с прозрачным кофе, смотрю на всё это и вдруг понимаю:
Рецепт хорошего утра прост, как всё великое: надо разрешить себе быть смешной. Не бояться нелепых ситуаций. И не ждать хорошего настроения от кофейной банки. Придумать его самой. И, главное, заразить близких.
Если раньше утром я ощущала себя не хозяйкой собственной жизни, а, скорее, нерадостным гардеробщиком этого цирка, то теперь — всё иначе. На кухне не жара, а хаос, но в этом хаосе вдруг просыпается вдохновение. В конце концов, если дом всё равно напоминает арену, почему бы не взять роль главной ведущей на себя?
Я — с чашкой в руках, вся в румяной усталости и капле разлитого кофе на локте, перебираю в голове варианты “утренних новостей”.
— В эфире свежайшая хроника семейных катастроф! Сегодня в рубрике “Секреты исчезающего сахара": загадочный монстр опустошает сахарницу с поразительной скоростью. Полиция задержала двух подозреваемых — оба категорически отрицают преступление и демонстрируют убеждённость, что сахар был съеден “самим утром”.
Сын, гордо откусывая бутерброд:
— Мама, ну зачем ты обо мне рассказываешь?
— А разве ты? — тут же включаю я следователя с микрофоном.
— Нет, я вообще не ем сладкое... кроме когда настроение плохое!
Дочь театрально изображает “обморок”:
— Мама! Всё правда, я сегодня уже устала после трёх минут бодрствования! Можно мне компенсацию сладким?
Муж хмурится… потом вдруг улыбка:
— Да, зато теперь меня зовут “офисная пума”, потому что из дома выхожу быстрее всех, когда кофе заканчивается...
— Зато ты у нас — супергерой, Серёжа! Выхлоп в 9 утра — и след простыл. Вот кто спасёт человечество в понедельник!
Домочадцы начинают подхватывать: дети то пародируют меня (“Мама, объявляю срочно: носки исчезли в микроволновке!”), то спорят, кто смешнее; кошка Белка драматично забирает огрызок колбасы и устраивает на подоконнике цирковой номер с цветочным горшком.
Смех — настоящий, громкий, в разные стороны, отражается от посуды, кружится, как мыльные пузыри среди утреннего бардака.
Серёжа уже спешит надевать ботинки, и вместо вечного “Ну сколько можно?” вдруг бросает мне через плечо:
— Всё, посмеялись — и на работу веселить коллег! Ты, Светка, наш генератор радости.
— Ты только смотри в офисе не забудь: хорошее настроение опасно заразно!
Я машу рукой — не просто для вида, а будто действительно посылаю в дорогу что-то важное, своё. Оказывается, не продукты, не идеальная чистота и даже не упоительный кофе делают наши утра бодрыми, а этот хаос, наполненный смехом и дурачеством.
А пока дети доедают свой “экспериментальный” завтрак, а Белка уже собирается на очередной рейд по дому, мне на ум приходит одна простая мысль: ведь можно же всегда — даже посреди бури — придумать себе повод улыбнуться.
В этот момент звонит телефон.
Тот самый голос:
— Алё-алё! Светик, ну ты там живёшь или уже полностью растворилась в кофеине?
— Здрасьте, Тамара Петровна! Всё отлично, я тут цирк устраиваю, новый сезон открыла!
— Вот молодец! Только не забывай: директор должен смеяться громче всех!
Я смотрю на своё отражение в чайной ложке, красуюсь в растрепанном халате и понимаю: да пусть весь мир подождёт. Главное, чтобы первая улыбка дня была искренней — и чтобы её увидели дома.
Так родился мой новый утренний ритуал: объявлять самые странные, нелепые и смешные происшествия как “экстренные новости для родных”. В руке — не бубен, но ложка; на столе — вместо газет пара нелепых рисунков детей. И каждый готов внести свою лепту: кто-то притворится критиком, кто-то — редактором, а кто-нибудь просто будет нашим “главным смехотворцем”.
Поняла главное: если дом пока хаос, то уж хаос пусть будет весёлым. Утро — это короткий спектакль, и нельзя отдавать аплодисменты только хлопку будильника.
В тот день всё длится дольше обычного — два-три лишних слова за столом, чуть больше улыбок, даже уход из дома не превращается в марш-бросок мимо друг друга, как будто мы не просто семью проживаем, а какое-то половинчатое шутовское счастье.
Случайный взгляд в зеркало у входной двери — там стоит наполовину сонная, с несмытым остатком туши, но уже совершенно довольная женщина. Такую не пугай заботами — теперь у неё есть броня: пара свежих шуток и собственные дети в роли утренней публики.
Вот оно — звонок на мобильном.
Тамара Петровна снова:
— Светка, я тут своим всю твою “кофейную драму” рассказала, так смеются, мол, соседка — циркачка! Ты бы к вечеру нам ещё концерт устроила.
— Тамара Петровна, если так пойдёт, откроем кружок “Школа выживания для семейных оптимистов”.
Она смеётся:
— Только составь расписание! В среду разыгрываем скандалы на завтрак, в пятницу — соревнование: кто дольше не ворчит!
Я прощаюсь, подмигиваю своему отражению. Уже не жду чего-то от утра. Даже новую банку кофе закинуть не спешу — ведь даже если его снова не окажется, всё не страшно.
Возвращаюсь на кухню.
Семья собирается кто куда: муж набрасывает в прихожей шарф и вдруг произносит:
— Свет, если у тебя с утра стендап, то мне перед работой смехотерапия полагается.
Дети — баталия за зарядку телефона, и уже ссорятся порожней ложкой:
— Мама, отпусти мне билет на завтрашний “концерт”!
Я не теряюсь, беру свой воображаемый микрофон и выступаю финальной тирадой:
— Дорогие члены утреннего хаоса! Помните: если всё вверх дном, просто займите это дно, сядьте и посмейтесь. Нашла банку без кофе? Добавь анекдотов! Нет сахара? Прими в качестве дозы — пару объятий! Или хотя бы, как Белка, прыгни с разбега в новый день.
И вдруг понимаю — дом не идеальный, не глянцевый. Перевёрнутые кружки, следы от тапок, лужа на полу, цветочный горшок из “зоны риска”, — всё это и есть жизнь. Не картинка, не реклама, а настоящее утро, которое наполнено и усталостью, и хохотом, и, главное, вместе.
Теперь у меня ежедневный ритуал: по утрам я не жалуюсь, не сетую на новые “семейные аномалии”, а сочиняю свой маленький “Утренний экспромт”. Детям — порцию комедии, мужу — искреннее “Ты у меня супергерой!”, себе — улыбку в зеркало, Белке — разрешение постепенно разрушать всё вокруг.
И знаете что? Потихоньку эти “смешные ритуалы” втягивают всех. Кто-то привносит отличную шутку, кто-то пародирует маму, иногда даже муж, с утра усталый и мрачный, вдруг споёт свой вариации гимна кофейной конторы. Смех становится новым кофе — и куда бодрее прежнего.
А Тамара Петровна звонит и предлагает совместить усилия: “Пусть все наши дома будут утренними театрами. Жизнь ведь не репетиция — зачем ждать вечер, чтобы смеяться?!”
Теперь утро уже не пугает. Пусть всё неидеально — но всё по-настоящему. Даже если день начинается как цирк, почему бы не взять на себя роль директора?
Вот и секрет: хорошее настроение не выдаётся с рассветом и не растворяется в чашке кофе — его можно придумать, придать, подарить себе и близким. Из шутки, из доброго взгляда, из обычной глупости. С этого и начинается новый день — даже если с лужи и шума, зато с теплом и улыбкой.