Рассказал хоккеист Павел Бучневич.
В феврале 2025 года российский хоккеист, 30-летний нападающий «Блюз» Павел Бучневич дал большое интервью обозревателю «СЭ» Игорю Рабинеру, которое было опубликовано в мае. В отрывке ниже — рассказ Бучневича о тренерах в его карьере НХЛ и позициях на площадке.
Монтгомери сказал: «Не хочу делать из тебя робота. Доверяйся инстинктам»
— Джим Монтгомери (главный тренер «Сент-Луиз Блюз — Прим. «СЭ»), в отличие от его предшественников в «Сент-Луисе», если не ошибаюсь, ни разу не ставил вас в центре?
— Роберт Томас вернулся после травмы, и Монтгомери, придя в команду, сразу сказал: «Я видел, как ты играешь с краю, и ты мне нужен там». Я же уже работал с ним, он был ассистентом главного в «Блюз» и давно меня знает.
— Монтгомери-ассистент и Монтгомери-главный — два разных человека?
— Понятно, что строже стал. Помощником он всегда был веселым, подбадривал, шутки шутил, а главному тренеру надо быть на серьезке. Но мне нравится. Сейчас я реально понимаю, что у нас очень сильный и умный тренер. И человек хороший. Верю, что с ним «Сент-Луис» в надежных руках.
У нас были очень хорошие моменты, когда Монти был ассистентом, и я всегда вспоминаю какие-то смешные вещи. Когда что-то не шло, всегда мог разрядить обстановку шуткой между сменами. Он у нас занимался меньшинством и говорил мне: «Я доверяю твоим инстинктам, ты читаешь игру. Большинство твоих решений на поле близки к правильным. Не хочу тебя ограничивать и делать из тебя робота. Доверяйся инстинктам».
Такие слова очень помогают. Не то, что тебя в какие-то рамки загоняли, говорили — бегай, как лошадь, по правому краю и бросай с такой-то точки. Понятно, что в обороне вся команда должна играть по его системе, но, когда ты играешь в атаке, тебя не держат в наручниках. Монтгомери дает созидать и поощряет креатив. Если ты даже не забил, но выбил у соперника шайбу и создал момент своей работой, он всегда это заметит — не только голы или блок-шоты. Были некоторые вещи, которые до этого у меня ни один тренер никогда не отмечал. То есть, мне кажется, это более современная школа. Вернее, что-то среднее между вниманием к деталям от старой школы с ее требовательностью и тренерами нового поколения.
— По использованию вас в спецбригадах есть разница с тем, что было при Крэйге Беруби и недолгий отрезок при Дрю Баннистере?
— Меньшинство я при Баннистере не играл. Он просто решил, что мне не надо это делать, а потом пришел Монти и вернул обратно. Сейчас играю в первой бригаде меньшинства — и думаю, что делаю это нормально. При Беруби в мой первый год в «Сент-Луисе» просто состав был гораздо сильнее, и две бригады большинства были очень мощные. В команде была здоровая конкуренция, все хотели забить, чтобы в следующий раз их поставили на большинство первыми. Не было такого, как, допустим, в «Рейнджерс», где одна бригада всегда начинает, и туда засунули пять лучших игроков, которые всегда выходят на лед.
— Вообще, с какого момента можно говорить, что это уже «Сент-Луис» Монтгомери? Или, когда тренер по ходу сезона приходит в пожарном порядке в команду, которая валится, у него нет возможности в первом же сезоне реализовать свои идеи полностью?
— Думаю, уже можно сказать, что это команда Монтгомери. Понятно, что по ходу сезона ты практически не тренируешься, игры через день. Но по чуть-чуть он свою систему все равно привносил. И где-то с конца января мы заиграли в очень хороший хоккей. Стали прилично обороняться, не давали соперникам много забивать. Кто хоккей смотрит — тот понимает, что к тому моменту команда стала другой и почти во всех матчах, даже проигранных, боролась до конца. Часто нам забивали на последних секундах — «Флорида», «Эдмонтон», «Виннипег» (то же, как мы теперь знаем, произошло и в плей-офф. — Прим. И.Р.).
То есть мы можем играть со всеми. Все зависит о нас, и руководство в нас верит. И многое идет от уверенности — если выиграем четыре-пять игр подряд при качественном хоккее, думаю, все будет хорошо (так все и вышло, причем победная серия оказалась намного дольше. — Прим. И.Р.).
— А почему начало сезона при Баннистере получилось таким неудачным?
— Много факторов. Серия травм у ведущих игроков. Не совсем понимали, в какой хоккей мы играем, что привело к суматохе и некоторой панике. Мы и не забивали, и в обороне плохо играли. В начале сезона были матчи, когда могли сыграть с восемью-девятью партнерами, все звенья тасовались. Даже свою позицию не понимали — справа ты играешь в этой смене, слева или в центре, такой был хаос. Где только не играл! А при Монти состав стабилизировался, тройки нападающих и пары защитников сбалансировались — и обстановка более спокойная стала.
— За год и два месяца у вас дважды сменились тренеры: сначала Баннистер вместо Беруби, затем Монтгомери вместо Баннистера. Из ваших слов чувствуется, что последнему опыта не хватало.
— По поводу Баннистера — генеральный менеджер (Дуг Армстронг. — Прим. И.Р.) сказал, что просто Монти освободился, и, если бы он еще ждал, то уверен, другая команда его бы забрала. Очень сильный специалист, шансы получить которого выпадают не так часто. Много кто еще в команде оставался с тех пор, когда он был ассистентом. Всем нравилось с ним работать и все понимали, какого уровня это специалист. И все, кто играл у него еще в «Далласе», были в восторге. Так что дело, думаю, не в Баннистере, а в Монтгомери.
— Его Дмитрий Орлов мне очень хвалил по недолгому периоду их работы в «Бостоне».
— С кем ни разговариваю — все остались довольны работой с Монти. Он же был в Уфе и тоже много историй рассказывал. «Играл я, — говорил, — плохо, но меня там любили». У него остались хорошие впечатления о России. Из разговоров с ним у меня возникло ощущение, что он любит русских и понимает наш менталитет. С ним всегда весело.
— Он пришел к вам уже через четыре дня после увольнения из «Бостона». Неужели он за такой срок сумел восстановить энергетику, которая всегда должна исходить от главного тренера?
— Сто процентов да. Он всегда на позитиве. Монти тут же привнес очень хорошие мотивирующие речи перед играми и в перерывах. За этого тренера хочется играть, понимаешь, что в тебя верят, и это дает больше эмоций и уверенности. Многие видели, что он говорил в раздевалке в «Дороге к «Зимней классике», хотя что-то оттуда вырезали. Ребята до сих пор любят это вспоминать.
Когда я подрался, Беруби спросил: «Ты заболел?»
— Как вам, кстати, «Зимняя классика»? Это все-таки больше история для болельщиков — или для игроков тоже что-то особенное?
— Больше для болельщиков и для семей игроков. Все приезжают с женами, детьми, родителями, для которых есть и катание, и много других мероприятий — в частности, в гостинице. В автобус на игру берут детей, для которых это вообще воспоминания на всю жизнь. Это крутые эмоции. Тем более Чикаго, где мы играли, — хороший город, там много есть что делать. Мы приехали туда на три ночи, времени было достаточно. Мне кажется, это еще больше сплотило нас как команду и в целом как организацию.
— Тем более что вы выиграли. Какой момент из этих дней больше всего запомнился?
— Наверное, после игры. Сначала разъехались, а в одиннадцать вечера собрались в специальной комнате, где нас ждали коктейли и были все — родители, жены, дети. Там и встретили Новый год, а потом начались танцы. Было весело, много чего было!
— Вернемся к тренерам. С Беруби, помню, у вас были отличные отношения. Вы их сохранили? Переписываетесь, с праздниками друг друга поздравляете?
— Я видел его в Торонто. Перед раскаткой увиделись, похихикали, что-то друг у друга спросили. Хороший мужик, боевой, который всегда любил пошутить, истории потравить. Рад за него, у него хорошо получается в «Мэйпл Лифс». В той игре я почему-то подрался.
— И удостоились какого-то комментария от него, бывшего тафгая?
— Да. «Ты заболел? Что с тобой произошло?» А, вот еще история про Беруби. У меня как-то было сотрясение, а он любит крутить велосипед в бане. И говорит мне: «Вы, новое поколение, слабое». — «Это почему еще?» — «Вот у меня ни одного сотрясения не было». — «Как — ни одного?» — «Да вот так». — «А сколько драк?» — «Пятьсот». — «А в нокауте был?» — «Ну, был». — «Так это что, не сотрясение?!»
— Как отреагировал?
— Засмеялся. Я его драки в записи видел, причем много. Да он и сам иногда говорил: «Посмотри!»
— Чему-то хотел вас научить из своего богатого?
— Гордился: посмотри, говорит, я то-то сделал, чтобы дракой завести команду. Мы к тому моменту проигрывали, а в итоге выиграли. Крэйг провел хорошую, долгую карьеру. Больше тысячи матчей (1054 игры. — Прим. И.Р.)!
— Интересно получается: оказывается, тафгаи могут становиться сильными тренерами.
— Думаю, они более требовательные и их больше боятся, ха-ха!
— Вы Беруби боялись?
— Ну, не боялись, он не такая уж страшилка. Мы были с ним одним целым. Понятно, что чего-то лишнего ему не скажешь, но он мне нравился.
— Беруби первым попробовал вас в центре. Начало нравиться — или по-прежнему чувствовали себя краем?
— Все приходит с опытом. Чем больше играешь на позиции, тем легче становится. Какие-то игры, понятно, были тяжелые, но после некоторых думал: «Вроде неплохо». Проблема была одна. Из-за травмы Томаса я играл в центре ведущих звеньев и на выезде выходил на вбрасывания против лучших центральных нападающих соперников. И большей частью на точке, конечно, проигрывал. А в такой ситуации, когда тебе всегда сначала приходится отбирать шайбу и тратить на это много сил, что-то создавать тяжело. В обороне-то проблем особо не было. Если бы наладил игру на точке и смог бы хоть 45 процентов там выигрывать — был бы другой разговор.
— Помню, вы рассказывали, что, когда однажды играли против «Рейнджерс», Трочек выиграл у вас шесть вбрасываний подряд, и ситуация усугублялась тем, что ваши товарищи Панарин и Тарасенко с двух сторон вас в связи с этим подтравливали.
— А что делать? Они на точку встанут — то же самое будет. Такие реалии.
— Поздравили Владимира с Кубком, который он выиграл в составе «Флориды»?
— Сразу позвонил, конечно. А потом ездил к нему на день, который он провел с Кубком. Мы в хороших отношениях.
— Он теперь в Восточной конференции, вы — в Западной. Согласитесь с Никитой Задоровым, который пару месяцев назад сказал мне, что на «Западе» играть сложнее, чем на «Востоке»? Более закрытый хоккей, лучше оборона, гораздо более дальние перелеты. Правда ли, что, попав из одной конференции в другую, игроки долго адаптируются?
— Сто процентов да. Перелеты на «Востоке» точно меньше. У нас самый оборонительный дивизион. Если посмотреть, например, наши матчи с «Далласом», на две команды никогда не бывает пятьдесят бросков. Игры — всегда кость в кость, счета вроде 2:1. Мало забиваем — что они, что мы. С «Нэшвиллом» похожие игры. И все играют примерно в одном стиле.
Вспоминаю времена игры в «Рейнджерс». Выходишь, допустим, против «Филадельфии», когда она еще нормальная была, — и точно знаешь, что у тебя за игру будет три выхода «три в два» или «два в один». А тут больше перестраховываешься. Меньше атак с ходу, больше позиционного нападения.