Дмитрий Иванович Донской 12 октября 1350 — 19 мая 1389
Князь Дмитрий потерял отца в 8 лет. Воспитанием молодого князя занялся святитель Алексей, недавно вернувшийся из плена, в котором его держал князь Литовский Ольгерд. Митрополит Алексей фактически возглавил московское правительство при малолетнем князе.
В Москве князь был еще молод и слаб, в Орде началась новая замятня. Чем попытались воспользоваться удельные князья начали требовать независимость от Москвы: Ростовский и Галичский князья посылали гонцов в орду.
Князь Владимирский Дмитрий-Фома вообще сумел получить ярлык на великое княжение. Во время замятни в орде, он подкупил одного из временщиков, и получил документ. Но народ не поддержал Дмитрия-Фому. На Руси уважали не формальное юридическое право, а правду и справедливость – те ценности, которые заложил святой митрополит Петр в основы Московского государства. Формально и юридически Дмитрий-Фома получил документ, по которому являлся Великим князем. Но, по справедливости, Великое княжение уже стало наследственным для потомков Ивана Калиты.
При смене очередного правителя в Орде московское посольство без проблем получило ярлык на великое княжение для Дмитрия московского. Правда на “коронацию” во Владимир (а это пока еще была официальная столица Руси) пришлось ехать с большим войском, так как люди Дмитрия-Фомы (князь Владимиро-Суздальский) не хотели пропускать князя Московского.
После коронации Дмитрия пришлось в срочном порядке разрешать конфликт с Нижним Новгородом. Сам конфликт был небольшой, но интересен тот факт, что решать его послали святого Сергия Радонежского. И он согласился стать миротворцем.
Кроме усобиц и эпидемий Русь терроризировали пожары. Ведь большинство зданий в Москве строилось из дерева. Только храмы были каменные. Каменные крепости могли себе позволить только северные княжества: Псковское, Новгородское, т.к. они были богатые, да и обороняться от немцев и литовцев надо было. После очередного пожара в Москву пригласили Псковских зодчих строить новый Кремль. Новый Кремль был белокаменный, высотой в 2 человеческих роста. Не чета современному, конечно, но для 14 века это было достаточно серьезное сооружение.
Во время всех этих бедствий Литва не сидела сложа руки. Князь Ольгерд захватил Чернигов, Новгород-Северский, Трубчевск, Путивль, Курск. Далее Ольгерд двинул свои войска на Тверь. В Твери сидел князь Василий Кашинский. Но Ольгерд задумал возвести в князья тверские Михаила Александровича, внука мученика Михаила Тверского, которого в орде убил Юрий Иванович (сын Калиты). Тем более, что сам Ольгерд был женат на сестре Михаила Александровича, Ульяне. А учитывая, что Михаил Тверской был Великим князем, то Михаил Александрович мог претендовать и на этот титул. Если все сделать правильно, то можно было бы утереть нос династии Калиты и посадить на Великое княжение своего родственника. А там и земли прибрать себе, захватить всю северную Русь.
Под давлением литовского войска Василий Кашинский бежал просить помощи в Москву. Тверское княжество осталось на разграбление литовцам и людям Михаила Александровича. Москва не могла бросить в беде своего союзника, но и воевать против Литвы было опасно, т.к. любой слабостью Москвы могли воспользоваться татары Мамая. И тогда московский князь и митрополит нашли выход. Взяли на себя роль посредников, чтобы стороны договорились полюбовно. Пригласили Михаила Александровича на третейский суд “на миру и по правде” – то есть выступить публично перед духовенством, перед московскими и тверскими боярами, представителями городов, и выслушать своего дядю Василия Кашинского. Так и правда выплывет. Отказаться Михаил Александрович не мог. Это означало бросить вызов не только Великому Князю, но и Церкви, и всей земле Русской. Но и суд “на миру” не выдержал, слишком вопиющие были нарушения: призвал иноземцев, отнял княжеский престол у дяди. Правда была за Василием Кашинским, но Михаил Александрович уступать все равно не собирался, гневно ругался, и таки уехал из Москвы в статусе князя Тверского.
Тверские бояре, выступившие на стороне Василия Кашинского, теперь опасались, что Михаил Александрович будет вымещать свою злость на них. Поэтому владелец городка Вертязин решил передать город под покровительство Москвы. Михаил, конечно, терпеть этого не стал, напал на город, разграбил, побил людей московского князя. Князь Дмитрий не стал это спускать с рук, и в 1368 году направил полки у Твери. Михаил сражаться с регулярной армией не захотел, и убежал в Литву к родственникам. Там вместе с Ольгердом стали они собирать армию, чтобы покарать Москву.
Полки Ольгерда, его брата Кейстута присоединились к полкам Андрея Полоцкого, Дмитрия Брянского и Святослава Смоленского. Основная масса литовской армии состояла из русских людей. Смоляне, брянцы, половчане шли убивать, грабить и насиловать москвичей. Русские в тот момент еще не осознавали себя единым этносом. Ольгерду удалось без проблем дойти до Москвы. Но в Москве армию Ольгерда встретил новенький белокаменный Кремль. Ольгерд посчитал, что осада Кремля будет стоить слишком дорого для него, поэтому повернул армию обратно, унося награбленное, угоняя пленников в рабство. На обратном пути Ольгерд распустил воинов, чтобы они посильнее пограбили владения князя Московского.
Полетела весть, что Москва снова ослабла. Под эту новость немцы полезли на крепость Изборск, Олег Рязанский снова напал на Лопасню. Тут сказался фактор единения земель и людей вокруг Москвы: ярославцы, угличане, ростовцы, костромчане прислали свои ополчения в помощь московскому князю. Таким образом вопреки новости о разгроме Северной Руси удалось и Изборск отбить у немцев, и Олега Рязанского наказать за набеги.
Ольгерд же не прекратил попыток грабить Московское княжество. Сначала выпустил своего подручного Михаила Александровича Тверского. Тот грабил города, убивал людей, уводил полон. Особенно мерзко тверичи поступили с Торжком: сожгли город до тла, убивали людей даже внутри церквей и храмов, женщин всех раздели до нога от мала до велика, даже монахинь, насиловали, убивали. Ольгерд надеялся, что князь московский осерчает и выведет войска на усмирения тверичей, вот тогда Ольгерд набросится и разобьет московскую рать. Но московские воеводы быстро учились на своих ошибках и не поддались на эту провокацию. Ждали. Тогда и Ольгерд устал ждать, и решил напасть на Русь не с запада, а с юга, где его не ждали. Но московская разведка быстро раскусила и этот план. Ольгерду устроили засаду, погубили лучшую часть его армии. Пришлось Ольгерду заключать мир с Москвой, по которому он отказывался от своих притязаний на Тверское княжество.
Предатели внутри Москвы
Вельяминовы давно уже заправляли всей Москвой. Купцы из Сарая и генуэзцы отстегивали солидные барыши Вельяминовым за покровительство. А голос Вельяминовых был третьим по значимости после князя и митрополита. Князья и ранее знали о делах Вельяминовых. Но отстранять от дел эту семейку раньше опасались. Очень сильное лобби у них было в Орде. Но и терпеть поведение этой семьи больше не представлялось возможным. Князь Дмитрий дождался, когда умрет Василий Вельяминов, и упразднил должность тысяцкого. Сын Василия, Иван Вельяминов, обиделся, что его отстранили от дел, низвели до положения обычного боярина, и убежал из Москвы. Добежал до Твери, где был благосклонно принят Михаилом Тверским, таким же обиженным.
Там Иван предложил Михаилу Тверскому новый план: объединить татар и Литву, чтобы совместно сокрушить Москву. План был очень простым и привлекательным. Где каждый смог бы урвать свой кусок. Полетели гонцы в орду и в Литву. Везде было получено принципиальное согласие. Такой успех вскружил голову Михаилу Тверскому, и он, не дожидаясь союзников, объявил войну Москве.
В Москву же снова стянулось ополчение со всех земель. Даже формально самостоятельные удельные князья решили примкнуть к Москве: Семен Оболенский, Роман Новосильский, Иван Тарусский. Прибыли с дружинниками князья-изгнанники без княжеств: Роман Брянский, Иван Смоленский. Эта рать очень быстро прокатилась по Тверскому княжеству. Саму Тверь взяли в осаду. Через три недели Михаил понял, что союзники не придут и подписал мир, по которому становился “младшим братом” московского князя, обязался его слушаться во всем, и оказывать военную помощь против общих врагов: татар и Литвы.
Куликовская битва
Мамай готовился два года к этой битве. Он понимал, что Русь надо заново завоевывать как Батый. Одними набегами уже не обойтись. Он ставил в строй всех, кого мог. Генуэзцы ссужали его деньгами под будущие торговые и промысловые концессии, невольников и часть добычи. Мамай не забыл идею Ивана Вельяминова: громить Русь совместно с Литвой. Направил посольство к князю Ягайло. Тот очень обрадовался: вместе с татарами победами была неминуема.
Дипломатия и разведка Москвы тоже не дремала. Посол в орде Мамая Захарий Тютчев сумел разузнать, что Мамай готовится соединиться с Литвой, чтобы совместно напасть осенью. Тогда было решено готовить рать к августу, чтобы не дать Мамаю и Литве соединить силы.
Общее количество русских ратников под знаменами Дмитрия Московского составляло около 150 тысяч человек. Это войско состояло из княжеских конных и пеших дружин, а также ополченцев, вооруженных копьями, рогатинами и топорами. Конница, около 20 тысяч дружинников, была сформирована из крещеных татар, перебежавших литовцев и обученных в бою в татарском конном строю русских. В войсках Мамая была генуэзская пехота, а также осетины, черкесы и половцы, мобилизованные на генуэзские деньги. Общая численность войск Мамая составляла 200 тысяч человек.
Дмитрий Иванович перед битвой нуждался конечно и в Божьем благословении. Но митрополит в тот момент отсутствовал, был в разъездах. Поэтому Дмитрий поехал Троицкую обитель к ставшему святым уже при жизни Сергию Радонежскому. Сергий сначала спросил, возможно ли решить дело без кровопролития: выплатить дань, проявить покорность и уважение? Получив отрицательный ответ, Сергий произнес: ждет его (Мамая) конечное погубление. Игумен благословил Дмитрия Ивановича на эту битву, предсказал победу, и дал в помощь двух монахов, брянских бояр Пересвета и Осляблю.
Битву решено было дать на поле Куликовом. Оно было прикрыто с тыла рекой Дон, а со стороны врага лежало открытое пространство, сужаясь ближе к реке, а края были иссечены речками и оврагами. А на взгорках шелестели дубравы. Это было идеальное место: фланги прикрыты естественными препятствиями, а в дубравах можно было скрыть резервы. Но был и минус - река за спиной преграждала пути к оступлению. Но князь и его полководцы решили: победить или умереть в бою.
Князь разделил войско на полки: передовой - должен был принять на себя главный удар, сразу ним стоял Большой великокняжеский полк, пол правой руки, и полк левой руки князей ярославских, за ними стоял запасной полк Дмитрия Ольгердовича, и засадный полк князей Владимира Серпуховского и Боброка Волынского.
Перед битвой князь Дмитрий переоделся в обычного война и встал в ряды передового полка, показав всем пример смирения и принятия своей судьбы, показал, что разделит судьбу простых войнов, которых привел на битву. Так делали только Рюриковичи. А в княжеские одежды одели боярина Михаила Бренку.
После сближения орды и русской рати на поле между противниками выехал мурза Челубей, слывший непобедимым бойцом. Начал вызывать на поединок русского богатыря. Вызов принял монах из обители Сергия Радонежского, Пересвет. Он умело поразил Челубея копьем, но вынужден был и сам открыться под удар, чтобы заманить противника. Оба воина погибли на месте, дав начало бою.
Сшиблись две стены, с грохотом и воем. Первые рубились лицом к лицу, следущие уже стояли на трупах и в крови. Сошлись на столько огромные полчища, что многие умирали задавленными, или задохнувшимися в тесноте. Передовой полк принял на себя самый страшный удар, смягчил его. Но и полк перестал существовать. А выжившие отступили и влились в ряды Большого полка. Полк правой руки отлично выдерживал удары, и даже иногда переходил в наступление. Приходилось его сдерживать, чтобы не нарушить связь с Большим полком. Большой полк тоже понес большие потери: татары смогли прорубиться к княжеской ставке и убили Михаила Бренока в княжеском облачении. Мамай же намеревался сокрушить левый ярославский полк, и там действительно оборона дала трещину, Мамай кинул туда свежие силы, и татары действительно сокрушили ярославичей, отрыв дорогу к русским тылам. Мамай и его войны уже ощущали запах победы: оставалось только окружить русских и скинуть в реку. Но именно в этот момент запасной и засадные полки пришли на помощь полку левой руки. Свежие ратники рубили и кололи уставших татар, близкая победа обернулась ужасной катастрофой для войска Мамая. Большой полк, увидев, как слева начали бить татар, тоже перешел в наступление, а полк правой руки просто перестали сдерживать и он понесся к ставке Мамая, убивая всех на своем пути.
Мамай со ставкой бежал. Армия, увидев бегство командиров, тоже принялась бежать. Гнали и рубили татар 40 километров до реки Красной Мечи.
Победа над юго-западной Ордой была одержана очень высокой ценой. Из 150 тысяч человек 120 тысяч были убиты или ранены. Но этническое значение этой битвы было колоссальным: ярославичи, псковичи, суздальцы, костромичи, москвичи пришли на битву как представите своих княжеств, а ушли оттуда единым русским народом. Куликовская битва считается тем самым событием, после которого новая этническая общность - Московская Русь - стала реальностью, фактом всемирно-исторического значения.
Удельные князья
Удельные князья перед Куликовской битвой вели себя по-разному. Например, Михаил Тверской не стал помогать Москве, из-за личных обид. Он надеялся на победу Орды и Литвы. Дмитрий-Фома прислал только суздальский полк, новгородские полки придержал.
Олег Рязанский был со всех сторон зажат врагами: татары постоянно его грабили, на Москву была обида из-за захвата Лопасни, Литва тоже любила пограбить земли Олега. Но Олег в последний момент выбрал для себя правильную позицию: он с отрядом из 5000 человек насел на хвост литовской дружине, которая проходила через его владения на встречу Орде, и целые сутки терроризировал литовцев. Когда же литовцам удалось отогнать Олега, то Куликовская битва уже закончилась, и литовцам ничего не оставалось, как только напасть на обозы с ранеными, и перерезать их. А если учесть, что основу войска Ягайлы составляли русские из-под Минска, Полоцка и Гродно, то ни о каком единстве русских не было и речи, старая Киевская Русь растворилась в Литве и Московской Руси.
Литовский князь Кейстут был возмущен расправой над ранеными, отстранил Ягайлу от престола, объявил себя князем Литовским, и попытался завести дружбу с князем Дмитрием. Но Ягайло при помощи немцев и папских агентов смог заманить Кейстута на пир, где тот был убит. Сына Кейстута, Витовта, заточили в тюрьму, откуда он убежал. А Ягайло заключил союз с Польшей и папой римским. Так возникло единое Литовское королевство, где правили потомки Ягайлы – Ягеллоны. Пока Литва не стала частью Речи Посполитой.
В 1382 году суздальские князья, стремясь избавитсья от власти Москвы донесли хану Тохтамышу в Сарай, что Москва и Рязань хотят стать союзником Литвы. Тохтамыш поверил в это вранье и устроил налет на Москву и Рязань. Москву взяли, жителей убили, город разграбили. Разань постигла та же участь. Это нанесло большой урон по имиджу восточной Орды как векового союзника Москвы. Симпатии к Орде быстро исчезли.
Зато уцелевшие войны и мурзы позорно проигравшего Мамая увидели в Тохтамыше победителя, и стали переходить к нему на службу. Так Мамай остался без подданных. Земли охранять было некому, поэтому он решил бежать в Кафу с остатками богатств. Но его кредиторы генуэзцы посчитали, что Мамай не выполнил свои обещания, не смог добыть русские княжества для колонизации: для торговли, меховых концессий, торговли рабами, сбора налогов. Поэтому Мамая убили, а остатки его богатств присвоили себе.
Дела наследные
Во времена Дмитрия Донского в Орде практиковался принцип заложничества: данник оставлял своего старшего сына в Орде в качестве гарантии соблюдения своих обязательств. В противном случае его сына могли казнить. Дмитрий Донской не стал исключением, оставил княжича Василия в заложниках. Но после набега Тохтамыша в 1382 году орда становилась непредсказуемой, а положение заложника опасным. Нужно было его вывозить из орды.
И случай представился. В 1385 году Тохтамыш решил пограбить земли своего покровителя Тамерлана, вторгся в Азербайджан. Сам выехал ближе к театру боевых действий на Кавказ. В орде царила суета. Вот княжеские купцы и вывезли княжича Василия. Но ехать напрямую в Москву на север было опасно, ведь татары кинутся в погоню и будут искать беглецов именно в этом направлении. Поэтому поехали к на юг к Черному морю. Там сели на корабли и приплыли в Молдавию к православному господарю Петру. Отсюда в Москву проще всего было ехать через земли Литвы, через Киев. Но все помнили, как в Киеве схватили святителя Алексея и долго держали в заточении. Поэтому поехали через Венгрию, Чехию, Германию.
В Пруссии у крестоносцев гостил литовский князь Витовт Кейстутьевич, недавно убежавший из тюрьмы Ягайлы. Узнав, что приехал 13-летний наследник московского князя, Витовт устроил ему пышный прием: говорил о политике как со взрослым, угощал вином, брал с собой на охоту, предлагал в жены свою дочь Софью. Эта манера общения вскружила голову молодому княжичу, а в Софью он действительно влюбился. А Витовт все внушал юноше, что враг у Москвы и Витовта общий – Ягайло. И что если выгнать его, то Русь и Литва станут такой общей силой, что никто не сможет сокрушить их – ни Орда, ни поляки, ни крестоносцы. Про Ягайлу Василий и сам знал, что он враг, так что это еще сильнее укрепило симпатии Василия к Витовту. Далее княжич по Балтике доплыл до Ливонского ордена, а там доехал до Новгорода. В Москву приехал в 1387 году.
По другой теории Витовт пленил княжича Василия, а условием освобождения ставил женитьбу Василия на его дочери. Василию пришлось согласиться, чтобы вернуться домой.
В 1388 году Тамерлан сокрушил войска Тохтамыша, ослабил очень сильно Орду, от войск остались одни ошметки. Что очень сильно играло на руку Москве. А в 1389 году умер князь Дмитрий Донской. Что помешало русским воспользоваться слабостью Орды.
Дмитрия Донского уже при жизни считали святым. Но официально был канонизирован только в 1980 году.