Преамбула. Отсюда
Это стыдоба, конечно, ну да ладно...
В одном ресторанном заведении дело было. Не то, чтобы прямо высокого пошиба, но в ЦАО, в цоколе-подвале, зато окна почему-то в пол. Мы пришли, разделись, у тех самых окон расселись. А вечер был поздний, мы какие-то рассеянные, расхристанные, неловкие - нам бы вспомнить завет великого Вертинского "есть на ночь вредно", когда его попросили спеть поднадоевший "Прощальный ужин", - но какое там... Глаза и разум затмила "шведская телега", ломящаяся блюдами. Их там наставили до ж@пы, если мерить нами и до кучи вспомнить поговорку "ж@п@й жуй". Через это же место при трапезе всё и пошло.
Нет, мы отнюдь не жевали с открытым ртом, дирижируя себе вилкой. Мы вроде внимательно всё спланировали, поделив на ходу пять тарелок с разнообразным на две руки. Но совершенно не учли фактор конвергентности и турбулентности: подобное не всегда тянется к подобному, хотя кто это решил, что зелёный горошек с ягодным морсом не сочетается? Дальтоников в мире больше 300 миллионов)
Кое-как дотащились до стола, начали нано-рыбалку с горошком. Из стакана-то он извлекся, но тут же прокатился по скатерти (конечно белой), нашим коленкам и провалился под стол с глаз долой. Пока сбивали его с маршрута, попали локтем в блины, и они стали неявно овальной формы с соусными подтеками-стрелками, как на картине одного усатого испанца. Понадеялись на холодном веган-ассорти расслабиться, но горкой холодного цеха в тот день ведал какой-то аюрведа массажист, не пожалевший ни масла, ни нас. Первый же тык вилкой дал разнонаправленный, точно нашедший все близлежащие белые материи фонтан, а куда полетел шампиньон, мы и смотреть не стали, потому как выбрали следить за вилкой, воспоследовавший полет которой хотя бы смогли отследить визуально. Раскорячились в проходе, нашаривая вилку. Ох, блин-оладьи, вьетнамцы вон саранчу живую лопают, пауков упирающихся прямо с паутины, а у нас мистерия "как грибы с горохом воевали".
"Унялись бы вы как-то, - прохохотавшись, сказал наш сотрапезник, - а то вон люди уже на вас любуются, как на слона в зоопарке, то есть в посудной лавке". Отрываем глаза от пола, а там, за панорамным стеклом артист З. театра "Л." как он есть, только не в охренительном замшевом пиджаке, как чаще всего на экране, а в недешевом кашемировом пальто, заложив руки в карманы, наблюдает за нашими трепыханиями и уже не сдерживаясь смеётся.
Мы стали сначала фиолетовые, потом зеленые, потом покраснели, потом замерли и стали невнятно проговаривать алфавит с перерывом на аканье. З. профессиональным глазомером определил, что спектакль окончен, задорно подмигнул нам и пошёл.
... Смотрели давеча в театре "Л". спектакль Ж. с артистом З. в характерной роли А. Его (артиста) выход начинается с невнятного проговаривания алфавита с перерывами на аканье. Это не мы о себе так много воображаем, это объективный артистический профессионализм З.: он конечно о нас давно забыл, но актерская память истинного таланта запоминает всё, чтобы бессознательно выдать нужное в нужный момент. Нам, во всяком случае, приятнее думать, что наследили мы не только в ресторане, а ещё немного в искусстве)
LR