Я проснулся не от звука — от его отсутствия.
Вокруг не было ни тика часов, ни гула города, ни собственного дыхания. Пространство не то чтобы молчало — оно не существовало. Я лежал на чём-то мягком, но не чувствовал текстуры. Открыл глаза.
Комната.
Прямоугольная. Светлая. Стены цвета старых альбомов, без окон, без дверей, без теней. Ни одного предмета.
Только песочные часы, стоящие на полу в центре. Высотой с колено, с тонкой стеклянной талией.
Я подошёл ближе. Внутри — не песок.
А кровь. Застывшая капля, зависшая в середине. Ни вверх, ни вниз.
Я коснулся стекла. Холодно.
И тут же вспомнил запах больничной палаты — хлорка, медь, сдержанный страх.
Миг — и картина исчезла.
— Ты здесь, потому что решил остановиться.
— Кто ты? — спросил я, не открывая рта.
— Я — пространство, которое ты вытеснил, когда начал забывать.
— Это… воспоминание?
— Нет. Это — ты.
Я пошёл вдоль стены, и спустя 10 шагов оказался… на том же месте.
Часы. Капля. Безмолвие.
Я сел.
Закрыл глаза.
Попытался вспомнить последнее, что было настоящим.
Голос Анны.
Письмо.
Запах на старой подушке.
Фотография, где я стою с девочкой. Сестрой.
Почему я не помню её?
— Потому что ты сам решил забыть.
Голос снова прозвучал. Уже ближе. Уже внутри головы.
— Ты выбрал быть один, чтобы не бояться потерять.
Ты вычеркнул Анну. Вычеркнул страх. Вычеркнул всё, что не мог контролировать.
Я закричал:
— Это ложь!
— Тогда почему ты всё ещё здесь?
Я вскочил. Пнул песочные часы. Стекло разлетелось.
Капля крови — не упала. Она повисла в воздухе.
И начала расти. Расширяться, как пузырь. Внутри — комната. Другая.
Я сделал шаг — и провалился.
Теперь я был в своей квартире. Только всё было… покрыто плёнкой. Как на старых фотоплёнках: смазано, мутно, немного серо.
На полу — часы. На стене — рамка.
В ней — фото меня и Анны.
А под ней надпись:
«Ты знаешь, где я. Но боишься войти. А я всё ещё жду.»
Я встал. Всё вернулось: звук, свет, дрожь в ногах.
Я вышел в коридор.
На стене — новая дверь.
Седьмая.
Чёрная. Без ручки. Но я знал: она откроется изнутри.