Валентина получила наследство. Недвижимость. Маленький домик в полузаброшенной деревне, где всех жителей едва ли сотня оставалась.
Подруга Светка, опытная дачница, посоветовала сразу отказаться. Дом старый, наверняка – еле живой. Отпуск там проводить – такое себе: цивилизация присутствует только в виде электричества, удобства во дворе. А ездить далеко, значит, «дача выходного дня» не получится.
Машины у Вали отродясь не имелось. Да и кто за руль сядет? Муж был когда-то, но весь сплыл. У дочки с зятем есть машина, только их в такую глушь никакими пасторальными соблазнами не заманишь. Ни лесом, ни речкой, ни живыми витаминами со своего огорода. Витамины в магазине да на рынке покупают, а всю пастораль им турецко-египетские пальмы и пеликаны с верблюдами заменяют.
Но Вале вдруг так захотелось неспешного деревенского отпуска! Чтобы в речке купаться, в лес за грибами-ягодами ходить. Да хоть и печку топить. Она умеет, в детстве же у бабушки частенько каникулы проводила. И если бы и своих внуков туда вывезти! Пусть, пока родители работают, ребята с ней побудут на деревенском просторе. А потом в родительский отпуск хоть на какие моря раскатывают.
И Светке, и дочери с зятем сказала: просто съездит посмотреть. Вот как раз на длинные майские.
Билеты купила. Чемодан собрала. Консервов набрала, колбасы копченой, всякого-разного, чтобы на первые дни хватило. А потом придумается что-нибудь. Уж наверняка хоть какой магазинчик там есть, ведь живут люди.
Разузнала, как добираться: до райцентра на поезде, а там как раз маршрутка по всем окрестным деревням идет. Даже и устать в дороге не успела: дремала, в окно смотрела. И дом быстро нашла, зять еще дома ей подробную карту нарисовал.
Двор, конечно, травой уже успел зарасти. Деревья все в ожидающей весенней дымке, вот-вот листочки да цветочки выпустят, а кусты смородины у забора даже и зазеленели.
Колодец системы «не дай себе засохнуть и получи бицепсы в подарок».
Домик оказался снаружи вполне крепким. Только голубые доски обшивки изрядно облупились. Зато наличники приветливо сияли белым. Может, краска стойкая, а может, покрасить тетушка успела перед самой кончиной.
Дверь заперта на большой висячий замок. Однако, ключ от него висел тут же на гвоздике: то ли сигнализируя потенциальным воришкам, что внутри красть особенно нечего, то ли выражая надежду, что хотя бы дверь оставят целой.
Дверь она отомкнула и распахнула во всю ширь, подперев внушительным камнем, лежавшим здесь же на ступеньке. День сегодня выдался совсем летним, с приятным ветерком. Пусть дом проветрится.
Внутри тоже все вполне прилично. Похоже, воришки деликатные попались: ничего ценного не осталось, но и разгрома не наблюдается. На тумбочке раньше явно телевизор стоял, пятно лакировки темнело прямоугольником посередине, а теперь рядом только вышитая салфетка скомкана.
Валя разгладила салфетку ладонями. Красота какая! Надо будет аккуратно простирнуть.
Решила, что с едой и горячим чаем подождет. Вон электрическая плита в уголочке, а можно и дровяную растопить. Но это потом, потом! Ей так не терпелось подробно осмотреть свои новые владения, будто это были невесть какие сокровища.
Наскоро вытерла руки влажными салфетками, проглотила булочку из захваченных из дома, прямо из бутылки запивая лимонадом.
В кухонном шкафчике осталась самая негодящая посуда: со сколами, с трещинами. Понятно, ее же никому не «толкнешь» за денежку. Валентина наклонилась и провела руками по полкам. Надо выгрести все из дальних углов, провести полную ревизию: чем еще можно попользоваться, а что обязательно докупить. И из самого дальнего угла нижней полки выудила две бутылочки с делениями и цифрами по всей высоте. Когда-то давно, в ее детстве, в таких молоко или сок выдавали деткам на молочных кухнях. Бутылочки бережно заткнуты черными резиновыми пробками. И доверху наполнены прозрачной светло-коричневой жидкостью. В которой у самого дна плавали какие-то бурые кусочки. Да это же алоэ! Значит, в бутылочках настойка алоэ! Видимо, тетушка вместо лосьона пользовалась. Валя с трудом открыла притертую пробку, осторожно понюхала. Так и есть, спиртовая. Она засмеялась: недотепы похитители самой главной-то добычи и не заметили!
Две комнатки: в большой все «по-городскому»: диван, кресла, сервант. Абсолютно пустой. Книжные полки на стене, тоже без книг. Надо же, какие тут люди интеллигентные проживают! Раз книжками интересуются.
В маленькой спальне помещались только кровать (покрывала нет, конечно же), небольшой столик и стул. И шкаф. Его хотелось называть с уважением: Шкаф, настолько этот предмет мебели выглядел внушительно. Почтенного коричневого цвета, с резьбой по краям створок, с карнизом под самым потолком, он занимал всю стену, что в ширину, что в высоту.
Дверцы открылись солидно, без скрипа. Вале даже пришлось немного напрячься, открывая их, настолько тяжелые. Похоже, по-настоящему деревянные. Это вам не фанера или плита из стружек прессованных!
Платяное отделение решила оставить на «вкусное»: там висели какие-то одежки. Наверняка старомодные, и возможно, даже винтажные. Как интересно их будет разбирать и воображать те времена, в которые тетушка в них щеголяла.
В другом отделении на полках осталось только несколько скомканных полотенец и парочка простыней. Видно, совсем уж непригодных к торговле, раз их не взяли. А когда она их сгребла и бросила на стул – потом рассмотрит, может, на что и пригодятся, – увидела, что на свободной поверхности полки уже успела появиться пыль. Вот откуда она в закрытом шкафу взялась?
Можно было просто протереть полки, но Валентина решила по-другому. Она их снимет, и вымоет как следует, с порошком. А заодно и всю внутренность шкафа. И оставит постоять открытым, чтобы просох. Потом каких-нибудь цветов насушит, на полках разложит для запаха. Такой красавец заслуживает уважительного отношения!
Полки тоже оказались тяжелыми, пришлось вытаскивать их обеими руками. Осталась одна, самая верхняя. Если встать на дно, на «пол» шкафа, и выпрямиться во весь рост, то головой как раз можно будет приподнять полку, а руками в это время потянуть на себя. Не все же рукам трудиться, можно и головой немного поработать, – усмехнулась про себя. Вале даже на цыпочки вставать не пришлось: голова прекрасно уперлась снизу в полку.
И тут случилось непредвиденное: пыль, поднятая ее хозяйственным рвением, забралась в нос, отчаянно там защекотала. И Валя громко, от всей души, чихнула.
Невинный чих обернулся роковым.
Дверца шкафа решила поиграть в снежную лавину в горах, которая сходит от малейшего звука. И стремительно и неотвратимо захлопнулась. В шкафу сразу сделалось темно, только чуть светились щелочки по контуру дверцы. Маленькое закрытое темное помещение моментально заставило ее поежиться: неприятно, будто в ящике находишься.
Она толкнула дверцу. Та и не подумала открыться. Толкнула сильнее, потом изо всех вил, потом повернулась спиной и лягнула дверцу пяткой. С тем же результатом. Валя в отчаянии колотила вредную дверцу то кулаками, то пятками, пыталась поддать плечом. Попробовала упереться ногами в противоположную стенку и навалиться спиной. Тщетно. Проклятый шкаф заклинило.
Наставив себе синяков во все части тела (головой разве что не билась, а впору бы) и обессилев, Валя отчетливо поняла: всё. Ей отсюда никогда не выбраться. От накатившей паники уже и воздуха не хватало. Цепляясь за последние остатки благоразумия, вспомнила: когда паника, надо дышать в бумажный пакет. Хорошо бы, конечно… Валя без сил стекла на пол, сжалась в комок, обхватив колени руками. Надо спокойно подумать – уговаривала она себя. Выход должен найтись!
Да где уж… Позвонить не может: телефон там, снаружи. Кричать? Имело бы смысл, если кто-то был в доме, а так… Дочка или Светка, конечно, будут звонить, она не ответит, они забеспокоятся. Через пару дней. Наверное, поедут разыскивать. Получается, ей светит самое малое тут дня три просидеть…
Вопреки всякой логике, перед глазами встала картинка: осенние листья медленно и печально засыпают дом… вскоре совсем его погребя под своей толщей… через сто лет археологи решат раскопать загадочный холм… поймут, что это старинное жилище… осторожно вскроют шкаф… и увидят скелет. Скелет немолодой женщины, сидящий на полу, обхвативший колени руками, голова на коленях. Ее собственный, короче говоря, скелет. Варя даже взвыла от увиденного, вскочила, снова изо всех сил принялась колотить дверцу. Бесполезно. Только кулаки отбила.
Она опять уселась на пол и безнадежно заплакала.
"Прошел год".
Эту бегущую строку с красными, зловеще светящимися буквами, Валя совершенно отчетливо увидела, подняв голову, на стене шкафа.
Ну вот, уже и галлюцинации начались, – передернула она плечами. Откуда бы буквам взяться? Шкаф, чай, не телевизор. Она длинно вздохнула, вытерла слезы. Что толку плакать теперь. И вообще, надо силы экономить. Хватятся же ее когда-нибудь, хорошо бы продержаться до этого времени живой. Про всякие подробности, вроде самых естественных, физиологических, думать было страшно. Она и не думала. Пока еще не успела захотеть, и ладно. Значит, не так уж и много времени прошло. А, кстати, сколько? Не посмотришь ведь… Хотя, если судить по тому, что щелочка все так же подсвечивала, еще даже не стемнело.
Да какая разница, сколько. Все равно ночь наступит. И вообще, так долго не просидишь. А лечь, несмотря на все габариты шкафа, можно только, свернувшись калачиком. И жестко как! Вот зачем она полотенца и простыни из шкафа убрала? Можно было бы их под голову подложить…
Валя немного повертелась, пытаясь понять, как она тут спать будет. И вдруг явственно услышала донесшийся от двери мужской хриплый голос:
– Эй, хозяева! Есть кто дома? Можно зайти?
Валя вскочила, при этом крепко приложившись головой о злополучную полку, сложила ладошки рупором, приставила их к дверце и изо всех сил, срывая голос, закричала:
– Дяденька, помогите! Не уходите, пожалуйста! Откройте меня, я в шкафу! Дверцу заклинило! – и с ликованием услышала, как тяжелые шаги протопали к шкафу. Однако дверца открываться не спешила.
– Слышь, Митяй, погоди-ка, – пробасил мужчина снаружи. – Говорит, в шкафу она. А что за «она», знаешь?
– Дак баба какая-то. Видно, новая хозяйка приехала, – второй голос изрядно хрипел.
– Чё-то я не верю. С чего бы ей в шкаф лезть, а? Может, наоборот, не в шкаф, а из шкафа? – возразил Басистый.
– Чего из шкафа? – не понял Хрипатый.
– Ну, это… Может, и не человек… Призрак баб-Тонин, а? Явился ОТТУДА и просится. Мы его выпустим, а он нас того, – туманно изъяснился Басистый.
– Дяденьки, не призрак я, – взмолилась в шкафу Валя. – Я Валентина, бабы Тони двоюродная племянница. Она мне дом отписала. Я приехала, хотела шкаф помыть, а дверца захлопнулась. И выйти не могу, заклинило, наверное. Откройте, пожалуйста! – последние слова она уже еле выдавила из-за подступающих слез.
– Родственница, говоришь? – сомневался Басистый. – А чем докажешь? Молитву скажи какую-нибудь.
– Я не знаю молитв… – растерялась Валя. – Зато у меня крестик надет!
– Крестик! А как мы увидим-то? – резонно возразили с той стороны.
– А вы откройте, я и покажу!
– Ишь, хитрая какая! Откройте! Нет уж, сиди-ка там лучше!
– Если вы не откроете, я здесь умру! – прорыдала Валя. – От голода! И обезвоживания! И от удушья!
Она тоненько и безнадежно заскулила от страха и жалости к себе, почти что совсем уже обезвоженной.
– Слышь, Толян, – вздохнул Хрипатый, – а может, и правда, настоящая она. Племянница-то. Не выпустим – грех какой на нас будет. Живая душа загибнет ведь.
Тот промолчал. Валя в шкафу затаила дыхание.
– Ладно. Поди-ка, Толян, чё скажу, – шаги протопали к выходу.
– Дяденьки, хорошие, милые, дорогие, не уходите! Митяй, Толян, не бросайте меня! – взвыла Валя.
– Да не уходим мы, щас придем, не боись!
Валя прижалась ухом к дверце. Куда они! Что придумали? А вдруг все-таки уйдут? От вспыхнувшей было и почти угасшей надежды на освобождение стало еще горше. Слезы нестерпимо защекотали в носу. Валя зажмурилась, сморщилась и снова от души чихнула. А когда открыла глаза, увидела, что дверца торжественно и медленно открывается!
Вылетала она из шкафа не пулей, а сверхскоростной современной ракетой. И затормозить сумела только пролетев и спальню, и кухню, чуть не врезавшись в двух мужиков, входящих в дверь. Обычные мужики, которых не только в деревне увидишь, а и в городе полно. Одежда затрепанная, физиономии помятые. В руках у одного – топор, у второго почему-то грабли.
Валя с размаху бросилась на шею первому, от души расцеловала в колючие, пропахшие табаком щеки, потом так же осчастливила другого. Отскочила, опустилась на табуретку: ноги не держали.
Мужики остолбенели. Наконец один из них, судя по басу, Толик, отмер:
– Ты чё кидаешься-то, дамочка? Как тебя там, Валентина? А если б топором приголубил? У меня ж реакция!
Валя только рукой махнула и счастливо рассмеялась.
Второй, пожав плечами, поставил грабли в угол и повернулся к Вале:
– Ну вот, мы тебя спасать шли, а ты, выходит, сама освободилась.
– Да, – кивнула Валя. – Все равно, спасибо вам! А грабли с топором зачем? Дверь отжимать?
– Дак это… – Митяй пожал плечами. – Толик же думал, что нечистая балует. А вдруг бы бросилась? Ну, вот и взяли…
– С граблями на нечистую? Сильно! – Валя вытащила цепочку с крестиком, продемонстрировала мужикам и захохотала. Те, глядя на нее, тоже вовсю посмеивались.
Наконец, Валентина успокоилась.
– Все равно, спасибо вам, что зашли и помочь хотели. Без вас мне совсем страшно было.
– Спасибо не булькает. Может, за счастливое освобождение нальешь чего, а? – Митяй с Толиком смотрели на нее с одинаковым просительно-умильным выражением.
– А у меня нет ничего… – огорчилась Валя. И вспомнила: – Хотя погодите-ка. Это подойдет?
Она достала из стола бутылочки с настойкой. Митяй проворно вытащил пробку, нюхнул:
– Жаль, что на вод ке, не на спирту. Ладно, тоже хорошо!
Он поставил рядом три чашки из стоящих на столе, наплескал из обеих бутылочек. Валя запротестовала:
– Мне не надо. Я не пью, совсем!
Толик удивленно глянул на нее:
– Чего тут пить-то? Так, горло промочить.
А Митяй сунул чашку ей в руки:
– Давай. Тебе надо. У тебя же стресс.
А потом, честное слово, покраснел, скорее даже, побурел всем лицом:
– Ты это, Валюха… не обижайся… Это мы у тебя всё вынесли. Дом же стоит, а никто не приезжает. Значит, никого уже не будет тут, а чего добру пропадать. И того, экспроприировали. Вернуть, конечно, не сможем, ничего уже нет. И денег тоже. Но ты не думай! Мы отработаем! Дров наколоть, или починить чего, кликни только, мигом сделаем!
Толик согласно кивнул.
– Мы чего зашли-то. Увидели, что дверь нараспашку, значит, объявился кто-то. Решили хозяевам повиниться. А тут ты как заорешь страшным голосом, да вроде из стены! Вот и подумали невесть что!
Он развел руками.
– Да унесли, и ладно, – махнула рукой Валя. – Книг только жалко.
– Книг! Так их-то вернем, не берет никто книги-то! Вон, так и лежат все у Митяя, – обрадовались мужики.
– Ну, давайте за знакомство! – Толик поднял чашку.
– Может, закусь какая найдется? – с надеждой глянул Митяй.
Валя ахнула, вытащила из сумки батон колбасы, хлеб, консервы, еще что-то. И все-таки решилась выпить. Стресс, и правда, надо было снять.
От выпитого ей немедленно захотелось спать. Уже сквозь сонную дымку еще раз расцеловала попрощавшихся мужиков, из последних сил вытащила на крыльцо и хорошенько вытряхнула подушку и одеяло: вдруг от пыли опять чихнет? И неизвестно, что тогда приключится! Улеглась, даже не раздеваясь, на диване в комнате – шкаф пугал насмешливо распахнутой дверцей.
Последней мыслью было: «Какое счастье, что я оставила входную дверь открытой». А в наплывающем сне из шкафа уже приветственно махал рукой скелет в ее куртке, протягивал бутылочку с настойкой и подмигивал: «Может, закусь какая найдется?».
© Елена Тершукова. Канал на Дзен: Елена-Уютные истории за чаем
Наследство разным бывает. И последствия не всегда угадаешь:
Заходите на мой канал! Здесь много разных историй из жизни: веселых, романтичных, задумчивых. Всегда рада пообщаться и узнать ваше мнение! Вам сюда:
Елена-Уютные истории за чаем ☕🍰🍬
А можно сразу в подборки (нажимайте на эти синие буковки) 😊