Глава 13.
Тайный план.
Проходя мимо плаца, Гу Янь Чжень остановился и, кажется, что-то сказал Лю Чжун Синю, а потом под испепеляющими взглядами кадетов припустил к общежитию.
Се Сян не шелохнулась. Она силилась сконцентрироваться на одноклассниках, но мысли её уплыли за дверь, улавливая чёткие мужские шаги.
Дверь распахнулась и вошёл Гу Янь Чжень, разгорячённый, на ходу снял куртку, потом рубашку, закинул её небрежным жестом на кровать и обнажённый по пояс завел с ней беседу.
- Их наказали из-за арестованных японцев?
- Угу, - буркнула Се Сян, невольно взглянув на Гу Янь Чженя и тут же отвернувшись в окно, потому что щёки её залил тёмный румянец. Воздух в комнате загустел, и стало очень душно. Гу Янь Чжень с улыбкой подошёл к окну, а Се Сян тихонько отодвинулась в сторону.
- Почему же ты не пошёл? - Гу Янь Чжень заметил её движения и намеренно подошёл к ней ближе с вопросом.
- Разве не ты говорил мне не ходить? - Се Сян вдруг растеряла все слова, потому что его близкий голос стал ещё ближе, и взгляд её застыл на несчастных, сидящих на корточках на улице. Неожиданно он тихо рассмеялся, и она покосилась на него.
- Хорошо! И почему это ты такой послушный?
- Я и не слушался тебя! - мгновенно парировала Се Сян. Она задумалась на мгновенье и серьёзно сказала: - Я вообще об этом не думал. Кроме того, Шень Цзюнь Шань тоже не пошёл.
Улыбка исчезла с лица Гу Янь Чженя, но он не сводил с неё глаз:
- Шень Цзюнь Шань не пошёл, а тебе-то какое до него дело?
Но Се Сян, напротив, нашла в этом очень весомое оправдание, подняла голову и посмотрела прямо на него:
- Если Шень Цзюнь Шань не участвует, значит, это сомнительное дело.
Её прекрасные глаза были необыкновенно ясными, любой, кто знал бы в этот момент, что она девушка, мог бы сказать, что она настоящая красавица.
- Я не понимаю. Почему ты так веришь Шень Цзюнь Шаню? Ведь я тоже сказал, что эта банда ненадёжна и что дело сомнительное. - Гу Янь Чжень усмехнулся, пристально следя за выражением её глаз, надеясь, что она нечаянно проговорится. Но Се Сян привыкла цапаться с ним и без колебаний отрезала:
- Ты ещё более ненадёжен, чем они!
Гу Янь Чжень выдохнул.
- Насколько я понял, Шень Цзюнь Шань в твоём представлении как раз очень надёжен.
Се Сян показалось, что этот выдох был слишком резким. Небеса ведают, что творится в голове у этого парня.
- Да! Он намного умнее и их, и тебя!
Гу Янь Чженя разозлили её слова, и он подскочил к ней, подняв кулак.
- Который из твоих глаз видит, что он умнее меня?
- Держись от меня подальше! - Се Сян сильно смутилась оттого, что он подошёл слишком близко и оттолкнула его обеими руками. - Прошу же, нельзя ли носить в доме хоть что-нибудь? Ты знаешь вообще, в чём разница между человеком и животным? У людей есть стыд, они носят одежду, ты же целыми днями ходишь голый, в чём твоё отличие от животного?
- Что такого в том, что мужчина без рубашки? Разве на мне нет штанов? Да, давай, я покажу тебе, что значит по-настоящему быть голым.
Говоря это, он приблизился, расстёгивая пояс на штанах. Се Сян не могла больше этого выносить, развернулась и с криком бросилась в ванную. Но Гу Янь Чжень не собирался отпускать её просто так, он постучался в двери и позвал странным голосом:
- Эй! Что ты там делаешь?
Се Сян стояла, насупившись. На мгновенье оцепенев, она смутно подумала, что Гу Янь Чжень видит её насквозь. Она посмотрела на своё отражение в зеркале: мужская одежда, хмурые брови, повернулась и так, и эдак, пригладив короткие волосы.
- Я умываюсь!
- Ещё раз? - Гу Янь Чжень повернул ручку, чтоб открыть дверь, но Се Сян притихла и быстро её заперла. Гу Янь Чжень за дверью улыбнулся, точно поймал её как девчонку за косичку.
- У тебя и волосы ещё влажные.
Внутри Се Сян от злости долбанула по двери, а снаружи Гу Янь Чжень был совершенно счастлив. Неизвестно с каких пор дразнить Се Сян стало для него несказанным удовольствием.
Той ночью Се Сян вышла из уборной, только когда все во дворе уже разошлись. Гу Янь Чжень уже давно сладко спал, зарывшись в одеяло. Се Сян поглядела на него, прищурившись, а потом села на своей кровати, скрестив ноги перед собой. Потянувшись руками в его сторону, она зевнула, посмотрела на яркую луну за окном и вновь повернулась к нему понаблюдать за спящим. Он спал крепко, а глаза всё равно будто улыбались... Лунный свет сквозь оконное стекло заливал его лицо, отбрасывая от ресниц тени на щёки. Вся его дневная несерьёзность исчезла, остались лишь умиротворение и безмятежность. Осознав, что она слишком засмотрелась на своего обидчика, Се Сян испуганно вздрогнула и поторопилась уснуть.
Неизвестно, сколько людей в ту ночь не сомкнули глаз, но, когда Се Сян проснулась на следующее утро, она обнаружила, что Гу Янь Чжень проснулся раньше и уже напевал что-то в ванной.
В настоящий момент в академии в заключении находились три пресловутых японца. На первый взгляд, все казались равнодушными, но на самом деле все только об этом и думали.
Этим утром Се Сян пришла в столовую чуть позже, и оказалось, что Гу Янь Чжень опять съел её яйца, а Хуан Сун и Цзи Цзинь стали втихомолку потешаться над её жалобами и упрёками. Шень Цзюнь Шань позавтракал, сложил палочки, встал и собрался идти.
Цзи Цзинь тут же окликнул его:
- Ты уже поел?
- Да. - Его бас показался Се Сян немного напряжённым, и она посмотрела в его сторону. Шень Цзюнь Шань опустил голову, сжав губы в тонкую линию, но, почувствовав её взгляд, поднял на неё глаза, и их выражение напомнило Се Сян о многом. По утрам, бывало, Се Лян Чень выглядел так же: безмятежный, словно тонкое облачко на лёгком ветерке, но в глубине этих глаз горел жгучий жар, который трудно было скрыть.
- Шень Цзюнь Шань, насчёт моего плана, тебе интересно или нет? - заметив движение, быстро спросил Гу Янь Чжень. Этим утром он шептался о чём-то с некоторыми кадетами. Шень Цзюнь Шань отвёл взгляд и молча удалился. Гу Янь Чжень закатил глаза:
- Целыми днями ходит с таким мерзким лицом, будто ему кто-то денег должен.
Вспомнив о том, сколько раз Шень Цзюнь Шань заботился о ней, Се Сян возмутилась всей душой:
- Эй, зачем ты так говоришь?
Гу Янь Чжень разволновался:
- Я не тебе говорю!
Увидев, что эти двое опять собираются поссориться, Хуан Сун подёргал Гу Янь Чженя за рукав и восторженно заговорил:
- Гу Янь Чжень, Гу Янь Чжень! Мне интересно, я присоединяюсь!
Гу Янь Чжень потянул его за ухо:
- А мне не интересно брать тебя!
Но Хуан Суна это не обескуражило:
- Возьми меня! Чжу Янь Линь подвёл меня и не позвал, хотя я собирался идти с ними вчера вечером.
Гу Янь Чжень расхохотался. Даже Се Сян подумала, что Хуан Сун перегнул палку. Зачем ему досадовать? Ему жалко, что не оказался наказанным вчера вместе с Чжу Янь Линем и остальными?
Се Сян заметила радость на лице Гу Янь Чженя, ей стало любопытно, и она не преминула спросить:
- А что за план?
Хуан Сун гаркнул во всю глотку, так, что слышали все:
- План, как проучить этих японцев, только это секрет!
Ли Вен Чжун, услышав такое, тут же удивлённо уставился на них, и другие курсанты тоже повернули головы. Гу Янь Чжень свирепо сверкнул на него глазами, но Хуан Сун пребывал в полнейшем неведении, пока не вышел из столовой и не стал объектом всеобщего порицания.
В конце концов, все они были молодыми студентами. На волне энтузиазма даже Се Сян не поняла, как оказалась в этой маленькой и заведомо ненадёжной банде.
По тихой, усаженный деревьями дорожке к зданию военной тюрьмы шёл конвоир с обедом для арестантов. Цзи Цзинь, согласно сценарию Гу Янь Чженя, ехал мимо на велосипеде, и внезапно упал - не сильно, но от боли вскрикнул громко. Неуклюжее действо, как и ожидалось, отвлекло внимание охранника - за один короткий взгляд в сторону Хуан Сун, прятавшийся на дереве, успел выстрелить из рогатки маленькой красной пилюлей в миску с супом в руках охранника. Эффект от таблетки был налицо: после того, как трое арестантов пообедали, у них разболелись животы, и они наперебой атаковали единственный горшок в камере. В то же самое время с окна на тонкой верёвке свесился мешок, грохнулся на пол, и из него выскочили несколько крыс, что было очень некстати в этой голой камере. Вскоре из помещения послышались резкие крики.
- Аа, живот болит!
- Я первый!
- Крыса, идиот, много крыс!
Се Сян и Гу Янь Чжень, прикрыв рты, тихонько хлопнули друг друга по ладошке, и, пригнувшись, побежали на тренировочный плац, где их ждали Хуан Сун и Цзи Цзинь. Обсуждая друг с другом плачевное состояние японских самураев, четыре преступника хохотали до упаду.
Они собирались вернуться в аудиторию, как перед ними остановился Чжу Янь Линь с двумя сокурсниками. Он схватил Гу Янь Чженя за плечи, и лицо его было гневным.
- Эти события последних дней - твоих рук дело?
Гу Янь Чжень прикинулся дурачком:
- Какие-такие события, а? Не знаю. - он быстро обменялся взглядами с Се Сян и другими. Интересно, как это Чжу Янь Линь догадался обо всём.
Никто иной как Хуан Сун схватился за живот и, давясь хохотом, ко всему ещё и ляпнул:
- Нет, это не мы!
- Я вовсе не собираюсь с вами шутить! - Чжу Янь Линь в ярости повысил голос, и его рёв эхом прокатился по плацу. Ничего не понимая, все изумлённо уставились на него, а Хуан Сун бестолково спросил:
- Чжу Янь Линь, ты чего?
- Если вы смогли подобраться к ним, почему не убили их?
Чжу Янь Линь был очень серьёзен и смотрел на них, как на врагов и отцеубийц.
- А ты убил бы? Без суда, без закона? Только и твердишь: убей, убей, убей! Сам-то сможешь убить? - Гу Янь Чжень вырвался из мёртвой хватки Чжу Янь Линя и потёр ушибленное плечо.
- Суд? Закон? Если был бы суд на этой земле, разве сюда лезли бы иностранцы, чтоб убивать и поджигать наших людей? Есть ли у нас закон, если мы не смеем судить убийц?
Кадеты рядом с ним попытались сгладить напряжение:
- Ладно, ладно, Янь Линь!
Но Чжу Янь Линь не успокаивался.
- Гу Янь Чжень, я знаю, в твоей семьи все высокопоставленные чиновники, твой отец отвечает за провинцию Фэнъань, он уважаемый человек. Но сейчас, когда эти японцы сожгли наши фабрики и убили наших рабочих, где он? Куда делся? Он убежал в Пекин, поджав хвост!
Услышав эти слова, Се Сян тут же поняла: сейчас будет плохо. Гу Янь Чжень и в самом деле рассвирепел:
- А ну, повтори, что ты сказал?
- Я скажу вот так: ваша семья - просто трусливые собаки пекинского правительства!
Это заявление было уже слишком серьёзным. Гу Янь Чжень в ярости чуть не бросился вперёд, но его крепко держали Хуан Сун и Цзи Цзинь. Се Сян тоже вцепилась в него, бросив взгляд на Чжу Янь Линя, который в помутнении рассудка свалил в кучу и правых, и виноватых. Это правда, его чувства достойны уважения, но не может же он в самом деле обвинять во всём Гу Янь Чженя.
Цзи Цзинь, который обычно отличался деликатностью, не стерпел и выкрикнул:
- Чжу Янь Линь, что ты тогда тут делаешь? Иди сам, если такой смелый!
- Да! Я не смог! Но я и не шутил по этому поводу! Не находил в этом ничего весёлого!
Теперь Се Сян стало ясно: Чжу Янь Линь изначально злился именно на это, но его возмущение и горе казались беспричинными, и поэтому они друг друга не поняли.
- Будет, Чжу Янь Линь, пошли. О чём с ними говорить вообще? - Они потянули Чжу Янь Линя за собой, а в глазах у них было то же негодование.
Гу Янь Чжень выплеснул свою злость:
- Не останавливайте меня!
- Что вы такое сказали? Что с нами не так? Почему это с нами не о чём разговаривать? - Цзи Цзинь замахнулся кулаками.
- Что вы наделали? Вы не знали, что ли? Студенты, задержанные в тюрьме Чэннань погибли! Они были заживо сожжены. Во всей тюрьме сгорели только они четверо, и неужели вам не понятно, это был несчастный случай или всё подстроено? — Чжу Янь Линь замолчал, его глаза наполнились слезами, и, задыхаясь, продолжил: - Чужаки проникли в тюрьму и сожгли наших студентов! А вы что? Подсыпали им в миску слабительное? Подкинули им пару мышек?
Он несколько раз прерывисто вдохнул, сердито всплеснул руками, а потом потёр глаза. Се Сян и друзья молчали. Они действительно ничего не знали об этом. Увидев, что им нечего сказать, Чжу Янь Линь развернулся и пошёл прочь, пнув в коридоре мусорное ведро. Двое его товарищей последовали за ним.