Она стояла на лестнице, будто выросла из тени. Белое платье висело на ней, как дым, а лицо — светлое, бледное, с каким-то знакомым напряжением в глазах.
Артём смотрел и не верил себе. Она казалась живой. Слишком живой для призрака. Слишком странной — для человека.
— Кто ты? — выдохнул он.
— Я тебя ждала, — ответила она тихо, почти шепотом. — Опять.
Он замер. Эти слова что-то тронули в глубине. Как будто он уже слышал их — может, во сне, может, в другой жизни.
— Мы… мы знакомы?
Она улыбнулась, еле заметно.
— Ты всегда это спрашиваешь.
Они сидели в старой гостиной. Огонь в камине трещал лениво, как будто за ними наблюдал. Она не подходила близко. Держалась на расстоянии. Только смотрела. Внимательно. Слишком внимательно.
— Я не понимаю, что происходит. Это розыгрыш? Сон? Ты — кто?
— А если я скажу, что ты уже умирал здесь? — Она склонила голову. — Что ты уже всё это проходил. Дом. Лестница. Я.
Артём почувствовал, как всё внутри холодеет. Даже дыхание стало тише.
— Ты… мертва?
— Когда как, — пожала плечами она. — Бывает — да. Бывает — нет. Это зависит от тебя. От того, вспомнишь ли ты. От того, кого выберешь.
Он встал, не выдержав.
— Это бред. Мне надо уехать отсюда.
— Ты не уедешь, Артём, — спокойно сказала она. — Ты никогда не уезжаешь. Ты останешься. Потому что всегда думаешь, что сможешь всё изменить. А потом делаешь тот же выбор.
Он сделал шаг к двери.
— Я тебя не знаю.
— Не знаешь. Но любил.
Он не спал почти всю ночь. Сидел в кухне, пил чёрный кофе, наблюдал за светом фонаря за окном. Время словно застыло.
Никаких писем в эту ночь не было.
А под утро он всё же заснул — прямо за столом.
Проснулся от шороха.
В комнате было тихо, но он чувствовал чужое присутствие — тяжёлое, липкое. Как в момент, когда ты понимаешь, что за тобой кто-то наблюдает.
Он обернулся — и чуть не выронил чашку.
На стене, над входом в коридор, были начертаны слова.
Крупно. Углём. Его почерком:
«Не целовал её — не вспомнишь, кто она.»
Он встал. Потер виски. Может, сходит с ума. Может, его разыгрывают.
Может, она и есть его безумие.
Но как объяснить письма?
Как объяснить вчерашнюю женщину, которая знала его имя… и ещё что-то, о чём он сам забыл?
Он должен был узнать правду. И начал с главного — с тех писем.
На чердаке, за старым комодом, он нашёл коробку. Внутри — десятки писем. Почти все подписаны:
«Для Артёма. Не вскрывать до...»
С разными датами.
Одно — на завтрашний день.
Одно — через месяц.
Одно — вообще без даты. Только подпись:
"Если Лея снова придёт — не смотри ей в глаза. Ты не выдержишь воспоминаний."
Лея.
Имя будто резануло изнутри.
Он не знал никого с таким именем. И в то же время — сердце отозвалось.
Он смотрел в это письмо, как в бездну. И понимал — история уже началась. Она идёт. В ней есть любовь. Есть вина. Есть то, что он должен вспомнить.
И если не вспомнит — всё повторится.
Снова.
Он вышел из дома поздно вечером. Воздух был густой, как перед грозой. Луна спряталась, но в лесу что-то мерцало.
Он пошёл туда. Ноги вели сами.
И когда дошёл до поляны — она уже стояла там.
Лея.
Такая же, как на лестнице. Только теперь — с мокрыми от слёз глазами.
Она протянула к нему руки.
— Пожалуйста… не поздно. Пока ты не проснулся.
Он подошёл. Дотронулся до её пальцев. И в эту секунду…
… всё вспыхнуло.
Огонь, свет, крики. Картинки. Куски чужих жизней.
Он видел себя — другого. Её — в крови. Себя — на коленях.
И потом — снова письма. Снова этот дом.
Снова она.
Когда он открыл глаза, стоял в своей спальне. Утро.
На подушке — новое письмо.
На нём — её почерк.
"Теперь ты должен выбрать. Любовь или свобода. Но не обе."
Продолжение следует…
