Близкий соратник Сталина Молотов не смог сработаться с Хрущевым. Это привело к исключению Молотова из партии и выходу на пенсию куда более раннему, чем следовало бы ожидать в других условиях. В итоге он оказался на гос.даче в подмосковной Жуковке, где последние 17 лет жизни Молотова с ним общался писатель Чуев. Итогом бесед стала известная книга «140 бесед с Молотовым». Там много интересных историй. Одна из них меня как-то особенно впечатлила. Вот она:
«...Гуляем втроем — Вячеслав Михайлович, Шота и я по аллее, параллельной железной дороге, вдоль забора. Навстречу нам идет Алексей Иванович Шахурин, нарком авиационной промышленности в годы войны. Старики любезно поздоровались и остановились поговорить. Сначала о том, о сем — о здоровье, домашних делах и прочем. Молотов познакомил нас, и я, набравшись смелости, спросил:
—За что вы сидели, Алексей Иванович?
—Вот у него спросите, — ответил Шахурин, кивнув на Молотова, — он меня сажал.
—Скажите спасибо, что мало дали, —ответил Молотов, постукивая палочкой по льду.
Шахурин чуть задумался и посмотрел на меня:
—А ведь он прав. По тем временам могло быть и хуже. Сейчас за это дают Героя Социалистического Труда, а тогда могли расстрелять...».
(Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. М., 1991. С. 454-455).
Мог Шахурин на всю жизнь обидеться на Молотова? Мог, конечно. Мог Молотов избегать Шахурина? Тоже мог. Но ничего, встречались, здоровались. Для этого, мне кажется, нужно силы больше, чем для обиды длинною в жизнь.
Молотов потом объяснил Чуеву, за что Шахурина посадили.
«После войны Главком ВВС Главный маршал авиации А.А. Новиков и нарком авиационной промышленности А.И. Шахурин решили изъять у одного из самолетов лонжерон. Не от хорошей жизни решили, а для экономии металла и облегчения конструкции. Сделали они это вопреки решению Политбюро, без чьего ведома запрещалось вносить какие-либо конструктивные изменения в самолеты, находящиеся на вооружении в армии. Сталину доложили, что стали разбиваться летчики. Была создана комиссия, Новиков и Шахурин предстали перед судом и получили по восемь лет». (Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. М., 1991. С. 457).
