Найти в Дзене
Запах Книг

Сел в поезд с незнакомцем — и пожалел на всю жизнь: кража закончилась полицией и судом

Из командировок я всегда возвращался в странном, неопределимом состоянии. Вроде бы сделал дело, поработал, отчитался, получил суточные. Можно расслабиться, выдохнуть, даже почувствовать себя взрослым, деловым мужчиной. А всё равно на душе — тоска. Не прямая, безысходная, а такая, с оттенком унылого равнодушия: как будто и не жил вовсе, а просто переместился в пространстве. На этот раз возвращался поездом. Долго и печально — сутки в пути. Сел в купе вечером, посмотрел на соседа и понял, что судьба, как обычно, решила разнообразить мою жизнь. Соседом оказался мужчина неопределённого возраста — что-то между сорока и вечностью. Лицо его напоминало битый кирпич, в глазах плескалась какая-то неуверенность, замешанная на сивухе. Вошёл, бухнул на полку клетчатую сумку, тяжело сел напротив и произнёс фразу, которую я до сих пор иногда вспоминаю в тишине: — Я вот в жизни всё видел. Кроме по-настоящему честных людей. После чего достал бутылку и начал процесс. Без закуски, без слов. С выражением л

Из командировок я всегда возвращался в странном, неопределимом состоянии. Вроде бы сделал дело, поработал, отчитался, получил суточные. Можно расслабиться, выдохнуть, даже почувствовать себя взрослым, деловым мужчиной. А всё равно на душе — тоска. Не прямая, безысходная, а такая, с оттенком унылого равнодушия: как будто и не жил вовсе, а просто переместился в пространстве.

На этот раз возвращался поездом. Долго и печально — сутки в пути. Сел в купе вечером, посмотрел на соседа и понял, что судьба, как обычно, решила разнообразить мою жизнь.

-2

Соседом оказался мужчина неопределённого возраста — что-то между сорока и вечностью. Лицо его напоминало битый кирпич, в глазах плескалась какая-то неуверенность, замешанная на сивухе. Вошёл, бухнул на полку клетчатую сумку, тяжело сел напротив и произнёс фразу, которую я до сих пор иногда вспоминаю в тишине:

— Я вот в жизни всё видел. Кроме по-настоящему честных людей.

После чего достал бутылку и начал процесс. Без закуски, без слов. С выражением лица, которое подходило скорее для молчаливого кино про революцию.

-3

Я вежливо отказывался участвовать в этом спектакле. Сказал, что у меня язва, слабое сердце и религиозные обеты. Он кивнул, как будто всё понял, и ушёл в запой прямо в пределах купе. Пару раз предлагал мне рюмку «за мужскую солидарность», но не настаивал. Между нами установилось негласное соглашение: он пьёт, я делаю вид, что читаю отчёт, но на самом деле слежу, чтобы он не начал курить под полкой.

Ночью он храпел, как будто где-то под вагоном включили трактор. Я не спал. Думал о жизни, работе, о том, как всё-таки странно устроен человек: вроде бы ты в поезде, едешь домой, а на душе ощущение, что потерял что-то важное — ключи, лицо или смысл.

Утром проснулся рано. Солнечный луч бил через окно точно в левый глаз. Мужик лежал на полке, вроде бы спал, но не слишком убедительно. Я встал, потянулся, взял полотенце и пошёл в туалет.

-4

Оставил всё в купе — и дипломат, и ноутбук, и бумаги. Даже куртку повесил. Кто ж мог подумать. От силы прошло минут семь. Может, восемь. Вернулся — дверь открыта, купе пустое. Мужика нет. Дипломата — тоже.

Сначала я подумал, что он пошёл курить. Потом, что за водой. Потом, что это, может, шутка. Я даже осмотрел полки, заглянул под сиденье — вдруг он решил скрыться от реальности. Но тщетно.

Пошёл к проводнику. Тот, не особенно удивляясь, позвал начальника поезда. Начальник оказался бодрым пенсионером, с лицом человека, который слышал за жизнь столько историй, что моя выглядела как рассказ про утерянную пуговицу. Мы быстро вызвали полицию. Следующая остановка — небольшая станция с названием, которое звучало как лекарство от печени.

-5

Приехал наряд. Молодой полицейский, в форме чуть великоватой, с лицом, на котором написано: «Я бы сейчас спал». Мы вошли в купе. Он огляделся — полки, столик, потолок, заглянул в подушки, под одеяло. Открыл столик — будто ожидал, что дипломат там. И вдруг — откуда-то с верхней полки — достаёт паспорт.

— Он что, специально оставил? — удивился я.

— Бывает, — ответил он. — Утром — не все соображают. Память у алкоголя — вещь капризная.

Через два часа его взяли. Прямо дома. С дипломатом в руках, будто и не скрывался. Сидел на кухне, варил яйцо, смотрел в окно. Паспорт, понятно, забытый, и оказался ключом ко всему.

-6

Суд был недолгим. Как оказалось, у него уже была пара условных и одна попытка скрыться с чужим планшетом в гипермаркете. Так что добавили без особых разговоров. Говорят, он даже не спорил. В зале суда попросил чай — и то, возможно, просто по привычке.

Мой дипломат вернули. Но уже не тот. Порезан, как будто вскрывали его столярной стамеской в темноте, на ощупь. Замки — сломаны. Шоколадка — пропала. Ноутбук уцелел, бумаги — кое-как. Один лист был в пятнах, будто его макнули в чай с мёдом.

С тех пор я стал параноиком. Дипломат ношу с собой даже в туалет. Иногда — даже на соседнюю полку. У меня теперь правило: если человек ночью говорит, что всё в жизни видел — но честность пропустил — держи вещи при себе.

Ведь мир всё-таки делится на два типа людей: те, кто оставляет паспорт в купе, и те, кто потом долго не может поверить, что так бывает.

---

А если хотите почитать такие истории, но с выбором сюжета, то заглядывайте в мое приложение в любом удобном месте или на сайте: https://in-story.club/