Авторы: Исмаил Эйнаше и Кейт Стэнворт, Найваша, Кения
В безлунную ночь в кенийском городке Найваша, расположенном на берегу озера, Энн сидит в своем скромном двухкомнатном доме, изможденная после изнурительной смены по сбору и сортировке роз.
Энн (имя изменено) — мать-одиночка и одна из тысяч работниц кенийской цветочной индустрии, где большинство рабочих — женщины. Она трудится в одном из многочисленных тепличных комплексов у живописного озера Найваша, примерно в 90 км к северо-западу от столицы Кении Найроби.
В бесконечных рядах теплиц размером с теннисный корт, где поддерживается особый микроклимат, такие работницы, как Энн, собирают огромное разнообразие цветов, обильно произрастающих на плодородной кенийской земле. Здесь есть гвоздики, хризантемы и множество роз самых разных оттенков. Большая часть этих цветов отправляется в Европу.
Энн работает в стремительно растущей кенийской цветочной индустрии уже более 15 лет. Эта отрасль — один из крупнейших работодателей страны: по оценкам, в ней занято более 150 000 человек, а годовой доход от экспорта составляет около $1 млрд.
Несмотря на многолетний стаж, зарплата Энн — чуть больше $100 в месяц — почти не изменилась за эти годы. Этого катастрофически не хватает на фоне растущего в Кении кризиса стоимости жизни, из-за которого резко подорожали основные продукты: кукуруза, пшеница, рис и сахар. К концу месяца у Энн часто не остается денег даже на еду, и ей приходится пропускать приемы пищи.
— Чтобы выжить, приходится влезать в долги, — говорит она, объясняя, что взяла кредит, чтобы помочь 23-летнему сыну оплатить учебу в университете Найроби.
Каждое утро Энн встает в очередь с сотнями других работников, чтобы сесть в автобус, который отвозит их на фермы. Над холмами еще стелется утренний туман, но вскоре он рассеивается под палящим солнцем.
Рабочий день начинается в 7:30 и длится шесть дней в неделю. В воскресенье Энн ходит в церковь. По правилам, смена должна длиться восемь часов, но часто ей приходится работать еще три дополнительных часа — без оплаты сверхурочных.
Раньше Энн работала в упаковочном цехе, где цветы очищали, сортировали и связывали в букеты. По ее словам, условия там были тяжелыми. Компания ставила жесткие ежедневные нормы, и менеджеры давили на работников, чтобы те их выполняли.
— Нам нужно было обрабатывать 3700 стеблей в день, — вспоминает она.
Энн считает эти нормы нереалистичными, но у работников, по ее словам, не было выбора: не выполнишь — получишь взыскание. Если она не справлялась, приходилось писать объяснительную записку менеджеру.
— Если не выполнишь норму, могут просто уволить, — говорит она.
В начале 2023 года Энн серьезно заболела — у нее обнаружили заболевание крови, которое без лечения могло стать смертельным. Она чувствовала слабость, страдала от одышки, и работать было почти невозможно.
Медсестра на ферме дала ей лекарства и разрешила отдохнуть несколько часов, но затем велела возвращаться на работу.
— Я сказала ей: «Я слишком больна, чтобы работать», — вспоминает Энн.
В итоге медсестра согласилась направить ее к врачу за пределами фермы, но выходной дали только на один день — несмотря на то, что Энн все еще плохо себя чувствовала.
— Было очень тяжело, потому что я все еще болела, — говорит она.
Кроме того, ей пришлось писать объяснительную, почему она не выполнила норму в тот день.
Энн беспокоится и о других рисках для здоровья, связанных с работой на цветочной ферме, — например, о химикатах, которыми опрыскивают розы.
Эту тревогу разделяют многие работники.
Маргарет (имя изменено), сборщица цветов с соседней фермы, рассказала, что рабочих заставляют распылять химикаты без защитной экипировки.
Она попросила встретиться с ней после заката в доме коллеги, недалеко от озера Найваша, — боится открыто говорить из-за возможных преследований со стороны цветочных компаний.
— Никому нет дела, — говорит она.
В отчете кенийской НКО Route To Food Initiative (сентябрь 2023) указано, что в сельском хозяйстве Кении широко используются высокотоксичные пестициды, некоторые из которых вызывают рак.
Маргарет не раз жаловалась начальству, но в ответ слышала только крики.
— Они кричат на мужчин, кричат на женщин. Кричат на всех. Им все равно, хотя они сами кенийцы, — говорит она.
Женщины также сталкиваются с сексуальными домогательствами со стороны мужчин-работников. Индустрия давно печально известна такими жалобами.
Мы обратились в Кенийский совет по цветоводству (Kenya Flower Council) и в государственную инспекцию KEPHIS с вопросами о нарушениях: отсутствии защиты, неоплачиваемых сверхурочных, тяжелых условиях труда и домогательствах. Ни одна из организаций не ответила.
Кенийский цветочный бизнес наносит серьезный ущерб экологии. Для выращивания цветов требуется огромное количество воды, а чтобы удовлетворить европейский спрос на дешевые срезанные цветы, их транспортируют в Европу в холодильниках на дальнемагистральных самолетах, упаковывают в одноразовый пластик и часто используют токсичную флористическую губку для сохранения свежести.
Кения поставляет более 40% цветов на европейский рынок, причем основная часть идет в Нидерланды — центр европейской цветочной торговли.
Цветы ежедневно прибывают самолетами на огромный аукцион в городке Аалсмеер, где их раскупают и распределяют по поставщикам по всей Европе.
В супермаркетах и цветочных магазинах покупатели берут дешевые букеты на свадьбы и дни рождения, даже не задумываясь, откуда они и какой ценой произведены.
Энн, как мать-одиночка, вынуждена продолжать работать в этой индустрии — других возможностей в Найваше почти нет.
— Если Бог поможет, я найду выход, — говорит она.
Перевод с английского