– Вне зависимости от того, что произошло с Янником [Синнером], допинг-тесты все равно всегда были очень пугающими. Даже если ты знаешь, что употребляешь безопасные продукты, то все равно очень страшно каждый раз их сдавать. Потому что одна маленькая деталь может вызвать загрязнение, например. Так что даже если ты на 99,9% уверен, что с тестом будет все хорошо, все равно есть маленький шанс... Совсем небольшая деталь влечет за собой катастрофические последствия. Так что я бы сказал, что это очень тяжело (улыбается).
Так было с самого начала. Каждый раз. Потому что нас очень часто тестируют, надо быть всегда готовым. Я боялся начиная с первого теста. Маленькая вещь, которую ты не мог проконтролировать и, вероятно, не знаешь, откуда она могла взяться, может разрушить не только карьеру, но и репутацию.
– Игроки говорили, что из-за тестирования возникали очень странные ситуации. Например, если они не могли сдать пробу, то допинг-офицеры приходили к ним домой, и они просто сидели, смотрели футбол, пока наконец не получалось [сдать пробу]. Были ли у вас какие-то странные случаи?
– Да. Насколько я понимаю правила, мы указываем часовое окно, в которое должны быть в конкретном месте. Если ты отсутствуешь, то это фиксируют как пропуск.
Но если у них получается с тобой связаться вне этого окна, то ты тоже должен быть доступен для теста. И это очень раздражает, если честно. Потому что они звонят, когда я еду на тренировку – я отвечаю, они приезжают в зал, и я сдаю тест. Так что иногда это неудобно.
Однажды я только вышел из самолета – кажется, в Шанхае. Я точно не указал это время как окно для допинг-контроля, но они поймали меня в лобби. У меня был очень сильный джетлаг и я не мог пописать. Поэтому допинг-офицер сидел у меня в номере, пока я постоянно засыпал на 10 минут из-за усталости и джетлага. Я поднимал себя каждые 10 минут на случай, если бы у меня получилось пописать. Я просто сидел и ждал, пока получится, а у меня закрывались глаза, я не мог не засыпать. Он просто сидел, а я ничего не мог поделать (улыбается), – рассказал Фриц на пресс-конференции «Ролан Гаррос».
