- XVII и XVIII века - время расцвета абсолютизма. Разнообразны его политические формы и модели, различна его эволюция в отдельных странах, однако все они имеют нечто общее в культурно-бытовой сфере. Абсолютизм диктует обществу определенные правила поведения, навязывает целевые установки, санкционирует моральные нормы. Абсолютистская идеология формирует роялистскую психологию в различных слоях общества. Королевская особа выделяется не по принципу знатности, богатства или власти (хотя все это имеет место), она выше простых смертных в силу божественного характера монаршей власти, и потому имеет право начертать своим девизом: "Государь - образ и подобие Божие", как это сделал Карл Евгений, герцог Вюртембергский. Льстивый эпитет "король-солнце", данный придворными Людовику XIV, адекватно отражает тот божественный статус, который, согласно абсолютистской идеологии, неотъемлемо принадлежит государю: он подобен Богу, трактуемому не в христианской, но в языческой традиции. Придворные молятся, стоя спиной к алтарю, лицом к своему монарху. Божественность и всевластие монарха требуют создания соответствующих форм обихода, что находит свое выражение в тщательной разработке придворного церемониала.
Наследница бургундского двора Испания Габсбургов все более теряет в XVII в. свое влияние. Ее закосневший церемониал не отвечает новым требованиям, и она вынуждена уступить пальму первенства Франции. Придворный этикет последней со второй половины XVII в. становится эталоном для всех королевских дворов Европы, закладывая на долгие годы основы "супрематии французского языка, манер, мод, удовольствий". Парадная, полная роскоши придворная жизнь в версальской резиденции представляется "колыбелью хорошего просвещенного тона". Она ассоциируется с высокими достижениями культуры и искусства: драматургией Расина и Мольера, музыкой Люлли, постройками Перро и Ардуэна-Мансара, декоративным искусством Лебрёна, парковыми ландшафтами Ленотра. Рассчитанный до тонкостей церемониал создает упорядоченность обихода. Он чрезвычайно сложен: кто, где и когда занимает то или иное место, имеет те или иные права, получает тот или иной титул? Придворный этикет - настоящая наука, в которой должен хорошо разбираться король и его окружение, здесь все преисполнено глубочайшего смысла и чрезвычайно важно. Придворная аристократия придавала огромное значение любым мелочам, борясь за обладание теми или иными привилегиями. Очень почетным считалось разрешение сидеть в присутствии высочайших особ, так называемое "право на табурет". (Имевшие его дамы именовались "табуретками". Были полные и частичные "табуретки" - последним полагалось сидеть только по утрам. Кого-то из них следовало целовать, кому-то подавать руку и так до бесконечности.) Этикетность пронизывает весь служебный, общественный, семейный быт, она формирует "массовую однотипную организованность", особо регламентируемые формы поведения подданных. Это касается внешнего облика, манер, в том числе речи, походки. Постепенно изменяется речевая артикуляция - появляется декламация, риторичность, пластика приобретает минуэтную выступку, специфическую постановку корпуса, ясно видимые на картинах того времени. Чинное, размеренное течение придворной жизни, подобное пьесе классицизма, прерывается суматошным безумием праздников, когда, не считаясь с расходами, все спешат поразить, блеснуть, ослепить. Кавалеры и дамы сражаются из-за портных и модисток, парикмахеров и прочих мастеров. Их переманивают деньгами, силой увозят друг у друга. Роскошны празднества Версаля. "В большой галерее Версальского дворца зажгли тысячи огней. Они отражались в зеркалах, покрывавших стены, в бриллиантах кавалеров и дам. Было светлее, чем днем. Было точно во сне, точно в заколдованном царстве. Блистали красота и величие" - описывал в восхищенных выражениях праздник посол Венеции. Все население, не имевшее дворянского звания, считалось чернью, недостойной называться людьми. Согласно господствовавшим воззрениям, род людской начинается с баронского звания. Простолюдинам был строжайше запрещен доступ в сады и парки, окружавшие резиденции государя. От них требовалось оказывать почтение даже символам власти. Так, в Вюртемберге мещане под страхом телесного наказания обязаны были отдавать честь часовым герцога, снимая перед ними шляпу. Что уж говорить о простолюдинах, если дамы и кавалеры приветствовали короля, склонив голову и преклонив колена. Такие же почести воздавались королевской карете, проезжающей мимо (даже в том случае, если она была пуста). Особая роль при абсолютизме принадлежит армии, так как она непосредственно олицетворяет военную силу государства и являет собой атрибут абсолютистской символики. На смену рыцарскому ополчению приходит регулярная армия (рекруты и наемники). Война все более механизируется, а армия унифицируется и подчиняется дисциплине. Массовая армия отвечает новым функциональным принципам, таким, как маневренность, гибкость и подвижность войск. Ее идеологи находят в этом особую эстетику - парадность единообразия, совершенство муштры. Военное дело - любимое занятие монархов, как нельзя более отвечающее честолюбивым устремлениям государей. Властители различного ранга и калибра с упоением занимаются организацией войска (вплоть до создания формы), стратегией и тактикой. Монархи играют в "солдатиков", заботясь зачастую не о боеспособности войск, а о внешней стороне: линейности строя, бравом виде солдат, их выучке и выправке. Декоративность порой доходит до смешного, как в случаях с лейб-гвардейцами Вюртемберга или Пруссии. Одной из характерных черт эпохи становится публичность. Тон задает монарх. Жизнь короля и его семьи протекает прилюдно, на глазах придворных. Им всегда известно, кто и что делает в любое время дня и ночи. Такие процедуры, как леве (утренний туалет короля) и куше (отход ко сну) совершаются также при большом стечении народа. Придворные борются за право присутствовать на них, за почетное место на любой церемонии, тем более что по степени близости к королевской особе измеряется значимость того или иного лица. Публично женятся, рожают детей, умирают. Такова, по описанию Сен-Симона, смерть дофина в 1711 г.: шумная толпа придворных демонстрирует свое горе, они напоказ стонут, плачут и даже рычат, с жадностью следя за горем королевской семьи. Нет и не может быть ничего тайного. Общество желает знать малейшие детали частной жизни, и поэтому все выставляется напоказ - отношения, чувства, мысли. Все демонстрируется перед зрителем, играет на публику. Дух публичности распространяется на все стороны повседневности. Многочисленные приметы свидетельствуют об этом: костюмы, прически, украшения, предназначенные для демонстрации; зеркала, позволявшие насладиться своим представительным видом и ставшие непременным атрибутом не только дворца, но и любого состоятельного дома; мемуарная литература, заполнившая частные библиотеки, так как множество выдающихся, знаменитых или просто именитых современников спешили увековечить себя в воспоминаниях. Таким образом, на бытовом уровне это находит свое выражение в "интимизации" повседневного обихода, в стремлении скрыть от наблюдателей те или иные стороны жизнедеятельности. (Многие жизненные проявления уже признаются личным, приватным делом, скрываются от посторонних.) Двойная установка: на публичность и одновременно на интимность дает странный симбиоз - появляется феномен пикантности. Возникает своеобразная ситуация "подглядывания" - сторонний наблюдатель вторгается в интимную сферу. Пикантность чрезвычайно любима эпохой и культивируется в различных формах, о чем свидетельствует, в частности, изобразительное искусство (например, мотив качелей в жизни и искусстве).
Характеристика Семьи
- В буржуазном кругу, а тем более в мелкобуржуазном вступали в брак, как правило, позднее. Большинство мужчин могли заключать его, только будучи в состоянии содержать жену и детей, поскольку женщины в этих семьях самостоятельно не зарабатывали. В мещанской среде добрачное знакомство длилось долго. Жених, ухаживая, демонстрировал свою солидность, серьезные намерения, невеста - добропорядочность, благоразумие, хозяйственность. Чувствам здесь не было места. Более того, любовь, страсть опасны, их стремились избегать, ведь они несли с собой потрясения, могли разрушить размеренное и спокойное течение жизни, повредить благополучному ходу дел. Жизнь замужней женщины в мелкобуржуазной семье подчинена строгим законам экономного ведения хозяйства, бережливости, ограничена узким кругом интересов: кухня, дети, церковь. Аналогичный образ жизни характерен и для бедных семей.
В них, однако, женщина должна была работать наравне с мужчиной, поскольку он не мог в одиночку прокормить всю семью. Женщины из высших кругов, как правило, не занимались хозяйством и вели светский образ жизни. Поскольку нравы того времени были откровенно свободными, а супружеская верность казалась смешной, то светское общество презирало ее как свойственную черни. Действительно, если в мещанской среде вследствие недостатка денежных средств благополучие брака покоилось на благоразумии, сдержанности, и потому адюльтер был сравнительно редок, то в аристократических кругах все обстояло иначе. Супруги проявляли взаимную снисходительность. Первый совет, который давали молодой жене ее светские подруги, - "взять себе любовника". Его надо было иметь, чтобы соответствовать требованиям света (естественно, он должен был быть из того же круга). Общество желало быть в курсе дел, но минимальный декорум все же соблюдался - являлся неприличным и бесчестил только скандал. И как скандальную рассматривали ревность мужа. Наоборот, образцом галантных отношений считалось истинно дружеское поведение мужей, советовавшим своим женам не скучать, посещать общество, развлекаться. Однако дух галантности требовал разнообразия, смены впечатлений. И потому здесь так же необходимы перемены. Мужчины и дамы ведут "мотыльковый" образ жизни, порхая от одной связи к другой. Любовь того времени, описывает Л.-С. Мерсье, "стала вопросом тщеславия. Иная женщина старается взять верх над другими женщинами числом своих возлюбленных". Развод в эпоху абсолютизма существует в одних странах, отсутствует в других и зависит от социального ранга, конфессионального принципа. В католических странах расторжение брака не допускается. В протестантских существуют различные процедуры, но общим остается, как правило, то, что развод стоит больших денег. Проще всего дело обстоит в низших слоях с их практически гражданским браком. Здесь не редкость фактическое двое- и даже троеженство, хотя за них предусматривались суровые наказания. Недоступность развода ведет к появлению весьма экзотичных обычаев, призванных его заменить. Например, в Англии существовала практика продажи жен. Ими торговали на ярмарках, причем покупка жены могла рассматриваться как законный брак, и дети также считались законными. Отношение государства и общества к браку зависит от многих обстоятельств. Один из наиболее ярких примеров тому - ситуация, сложившаяся в Германии по окончании Тридцатилетней войны. Страна настолько обезлюдела и опустела, что для решения демографической проблемы власти были вынуждены отказаться от принципа моногамии. (Так, в 1650 г. в Нюрнберге выходит указ, разрешающий в продолжение следующих десяти лет каждому мужчине иметь двух жен.)
Нравы галантного века накладывают своеобразный отпечаток на отношение к детям. В высших слоях женщины именно в браке получают максимальную свободу, ведут праздную жизнь, наполненную необременительными занятиями и развлечениями. Дети в такой ситуации становятся досадной помехой светскому времяпрепровождению, превращаются в обузу. Перемена тем более разительная, что еще в XVII в. бездетность представлялась величайшим несчастьем, а плодовитость - благом. Конечно, к услугам состоятельных семей были кормилицы, няньки и воспитатели, но рождение ребенка, забота о нем рассматривались как тяжелый труд, и потому количество детей стремились ограничить, а их самих - удалить из дома. Ребенок содержался и воспитывался в деревне, у дальних родственников, а затем его отдавали в какое-нибудь закрытое воспитательное заведение: в частную школу, колледж, военное училище. Так проходили детство и юность многих отпрысков дворянских семей. Показательна в этом отношении биография известного исторического деятеля Ш.-М. Талейрана. В целом же ребенок рассматривался как наследник (имени, состояния), продолжатель (дела, традиций, рода), как будущее, которое нужно серьезно и тщательно готовить. Таким образом особую роль здесь играли культура и идеи Просвещения, приобретавшие все большее влияние среди современников. Просветители верили в магическую силу воспитания, они делали акцент на образовании как взрослых, так и детей. Хотя стабильных государственных систем образования еще не существует и оно доступно только обеспеченным слоям, уровень грамотности в целом повышается, общество начинает уделять все больше внимания своему подрастающему поколению. Но, обратив на себя внимание, ребенок теряет средневековую свободу. Он оказывается заперт в стенах учебных и воспитательных домов, становится объектом воздействия жестких, зачастую репрессивных систем первичной социализации.
Характеристика домов
Крупнейшие города хорошеют, перестраивая на новых принципах планировки свою центральную часть, возводя прекрасные здания, прокладывая широкие магистрали, разбивая сады и парки. По мере накопления богатства один строительный материал сменяет другой, вместо дерева используется камень. Города приспосабливаются к интенсивному движению транспорта. "На любой лондонской улице телеги и кареты производят такой грохот, что можно подумать, будто весь мир движется на колесах", - говорили еще в XVII в.
Впрочем, несмотря на столь разительный прогресс, отдельные стороны городской жизни пребывают все в том же состоянии, как и сто, и двести лет назад. А во многом ситуация только ухудшилась со времен Средневековья. Проблемой являлось снабжение города чистой водой, уборка мусора. Города того времени чудовищно грязны и зловонны. Как пишет С. Мерсье, парижане, например, долгое время использовали в качестве туалета Тюильрийский сад. Когда же их выгнали оттуда швейцарские гвардейцы, они перебрались на берега Сены, сделав их равно омерзительными для взора и обоняния. Накануне революции проблемами очистки канав и ям для нечистот была вынуждена заняться даже Академия наук. И так было не только в столицах, но и везде, во всех городах. Чуть свернув в сторону с центральных улиц, пешеход рисковал утонуть в грязных лужах. Гораздо чище и здоровей столицы была в то время деревня. Смыкание города и деревни наблюдалось в разных областях. Вплоть до XVIII в., а во многих местах и позже, городское население занималось различными сельскими работами, так как горожане имели сады и огороды, содержали птицу и скот. В Венеции пришлось запрещать разведение свиней в городе, что, впрочем, было обычным делом и не подлежало запрету в небольших городках. Даже в конце XVIII в. в Сохо (район Лондона) можно было увидеть стадо быков или овец. С другой стороны, происходит настоящая колонизация сельской округи - богатые горожане покупают земельные участки и строят себе загородные виллы.
С XVII в. это становится модой, страстью, охватившей всех. Вокруг городов земля превращается в дворянские и буржуазные владения, крестьянство вытесняется на периферию. Городские богачи чрезвычайно ценили и гордились своими поместьями: оттуда шли ренты и доходы, продукты питания, а, кроме того, земельная собственность давала им право на получение дворянства. Когда в XVII-XVIII вв. развернулось бурное строительство, множество старых домов стало достраиваться и перестраиваться. Не имея возможности расти вширь, они увеличивались в высоту и глубину, к уже имеющимся пристраивались новые комнаты и комнатки, закоулки и чуланы. Иногда на старом строении воздвигали еще такое же. Земля в больших городах год от года дорожала, поэтому новые постройки превосходили старые в этажности. На месте двухэтажных возводились дома в 4, 6, 8 и даже 10 этажей. Зачастую власти были вынуждены ограничивать их высоту. В XVIII в. происходит настоящая революция в организации жилища. Место работы отделяется от места повседневной жизни всей семьи, а семейный дом перестает быть лавкой, мастерской или конторой, где мастер-ремесленник или торговец давал приют помощникам, ученикам и подмастерьям. Хозяин дома теперь каждый день отправляется на работу, территориально отделенную от жилища. Конечно, эти изменения коснулись жизненного уклада богатых или по крайней мере состоятельных горожан, но отнюдь не бедноты. В отличие от модных поветрий у знати, на крестьянские дома время практически не оказало влияния. Как и раньше, они имеют одну большую жилую комнату, в них так же соседствуют люди и животные. Черепичная кровля считается "символом достатка" и встречается довольно редко. Более бедные жилища покрываются соломой, которая в голодные годы идет на корм скоту. Обстановка по-прежнему скудна: сундук, дощатая кровать с тюфяком, скамейка, бочонок, служащий столом или стулом. Нищета царила в деревне и в городе. Для людей, не имеющих собственного жилья, сдаются наемные комнаты. (Удобнее всего бьио снять помещение с мебелью.) Обычно скромные меблированные комнаты занимали небогатые горожане, приезжие, либо сомнительные элементы - преступники, публичные женщины. Чем беднее наниматель, тем выше этаж, на котором он проживал (шестой или седьмой), тем чаще он съезжал, меняя одно пристанище на другое. Обеспеченные люди селились на нижних этажах, и только буржуазные семьи имели собственные дома.
- Характеристика питания
За несколько веков, с XVI по XVIII в., в европейском питании происходят кардинальные сдвиги. Совершаются "продовольственные революции" (термин Ф. Броделя), формируется современный тип питания. Определяющей на Западе продолжает оставаться триада, сложившаяся еще во времена античности: хлеб, мясо, вино. Первое место по праву принадлежит хлебу: "есть свой хлеб" для многих поколений означало жить. Главный зерновой продукт Запада - пшеница. Она относится к тем ведущим культурам, которые получили название "растений цивилизации". Из зерновых в этом ряду стоят кроме пшеницы рис и кукуруза, соответственно господствующие на Евразийском и Американском континентах. Это не просто агрикультуры, они оказывают воздействие на жизнь целых народов, определяют бытовой обиход крестьян, благополучие горожан. В них концентрируются труд, мысли и заботы массы людей, и потому они находятся в центре картины мироздания, влияют на психику человека, формируют менталитет. Урожайность зерна в Позднее Средневековье и в начале Нового времени остается удручающе низкой, по существу средневековой: сам-пят, а нередко и меньше.
В XVIII в. начнется "земледельческая революция", которой, однако, понадобится не один десяток лет, чтобы существенно повысить урожайность. Чтобы получить хороший урожай, пшеницу необходимо чередовать с травами, идущими на корм скоту, либо с другими, второстепенными зерновыми культурами: рожью, ячменем, овсом, полбой, просом. Из них делают более дешевый хлеб - хлеб бедняков. Он содержит не только добавки другого зерна, но и много отрубей. Благодаря менее ценному зерну удается избежать голода во время войн и осад, пополнять недостаток провианта на складах. Вспомогательную роль играет на Западе рис, ставший пищей для бедных: из рисовой муки пекут "народный хлеб", рисовыми кашами кормят в больницах, в казармах, его варят на воде и смешивают с овощами. Пищей бедного люда, заменяющей пшеницу, служили также гречка ("черная пшеница"), бобы, каштаны, горох и чечевица. Овес и ячмень - основной корм для лошадей, а без них невозможны военные действия: "Плох урожай ячменя - значит, не будет войны". Овес и ячмень - одновременно и пища для людей: мука для хлеба, зерно для каши. Рацион определяется многими факторами. Как правило, деревня ест хлеба больше, чем город, а Южная Европа больше, чем Северная. Все, что касается хлеба, урожая зерновых, воспринимается населением чрезвычайно серьезно. Чем беднее человек, тем однообразнее он питается. Для бедняков повседневной пищей служил хлеб, мучные похлебки и каши. Хлеб (за исключением мягкого пшеничного) оставался самой дешевой и потому доступной пищей.
Его цена является мерилом всех других благ. При ее повышении происходят бунты, волнения, грабежи булочных и рынков, которые жестоко подавлялись. Вплоть до XIX в., а в некоторых местах и позже обычный рацион состоял из каши-размазни. (Даже в то время считали, что, если есть другая еда, человек не будет потреблять хлеб в большом количестве.) Помимо простого хлеба бедняков имелся дорогой белый, предназначенный для богатых. Его делали из отборной пшеничной муки, иногда с добавлением молока. Пивные дрожжи, на которых замешивали тесто, позволяли получать мягкий хлеб, считавшийся настоящей роскошью. Лидером в его производстве была Франция. Здесь рано начался переход к преимущественно белому хлебу (вторая половина XVIII в.), и потому пшеница постепенно вытесняет прочие зерновые культуры. В масштабах всей Западной Европы этот переход растянулся до середины XIX в. Распространению белого хлеба способствовали Наполеоновские войны (наполеоновский солдат принес свой любимый продукт в завоеванные страны). Вторым столпом, на котором покоился европейский стол, являлось мясо. Европа всегда была плотоядной, но оно обычно потреблялось привилегированными сословиями. Население, численность которого резко сократилась после страшной эпидемии, могло есть сытную мясную пищу. В Нидерландах, в Германии по цеховым регламентам ремесленники, а также подмастерья должны были получать его ежедневно. Не уступало городскому питание в деревне: в крестьянских домах "тогда каждый день бывало мясо и обилие еды". Рынки буквально ломились от говядины, баранины, свинины, козлятины, домашней птицы и дичи. В лесах малозаселенной еще Европы водились кабаны, олени, косули, зайцы, кролики, всевозможная птица.