Конец 1991 года, расцвет челночного бизнеса, когда в каждой деревне полсела решила попробовать себя в роли предпринимателей. Центр села Улагана одномоментно стал местом притяжения людей на стихийные рынки. Магазинчики были завалены от тазиков до иностранных вкусностей. Деньги на карманные расходы детьми тратились на растворимые порошковые напитки, жевательные резинки с клеящимися вкладышами, а в 1992 году когда на прилавках появились шоколадные батончики Сникерс, Марс, Баунти и Твикс, школьники просто с ума посходили, выпрашивая у родителей деньги за искушение попробовать хоть кусочек этого яства. Цены взвинчивались торговцами так высоко, что батончик Марса и Сникерса стоил в десять раз дороже палки колбасы. Ну может это и потому, что в деревне никто не покупал колбасу, поэтому полукопченная колбаса на прилавке во концевке становилась вяленной. Как говорится «спрос определяет предложение». Как раз в это самое время мама Аржана была назначена начальником налоговой инспекции Улаганского района. Радоваться этому особой причины не было, поскольку государственная служба порождала многие ограничения как для самих госслужащих, так и для их детей. В то время когда многим детям их родителями разрешалось покупать в местных магазинах шоколадные конфеты, мама Аржана разрешала ему покупать продукты только в государственных магазинах, в которых кроме затвердевших пряников, щербета и вафель ничего из вкусного и не продавалось.
- Пойдем купим Сникерс, - идя со школы с огромным школьным дерматиновым портфелем за спиной, предложил Артурик своему другу из параллельного класса Аржану. Они жили рядом, ходили в одну группу в садике, затем пошли вместе в школу, но были определены в разные классы. Сейчас им по 8 лет, ученики 3 класса.
- А откуда у тебя 12 рублей? - удивленно спросил Аржан у друга.
- Свой щвейцарский перочинный ножик продал.
- А откуда у тебя перочинный ножик был? - начал допрос будущий следователь.
- Родной брат отца из Паспарты подарил, - был ответ Артурика.
- Да у тебя нет никакого отца, значит нет и его родного брата, - сделал вывод Аржан.
- А что? Если нет отца, значит не может быть и его брата? Я откуда-то же появился, у всех есть отцы, просто мы можем их не знать, а они есть. Тебе хоть повезло, что своего отца знаешь, пусть и родители не живут вместе, а я вот своего отца ни разу не видел, - с грустью в голосе заключил Артурик.
- Да чего нам грустить-то? Нам ведь и без отцов хорошо, так ведь? Вот мой отец тоже без отца вырос и говорит мне, что «Jердин jакшызы сас, эрдин jакшызы сурас», - на этом оба засмеявшись пошли в рядом стоящий магазинчик.
Поровну поделившись батончиком Сникерса, оба друга взобравшись на крышу заброшенного райповского овощного склада, медленно пережёвывая шоколадный батончик, не торопились начинать разговор.
- Вот если бы моя мама работала как твоя начальником налоговой инспекции, я каждый день по хорошей скидке покупал бы шоколадки, вряд ли бы они осмелились наглеть продавать сыну налогового инспектора за дорого, - начал разговор Артурик. У него мама работала техничкой в школе, деньгами она его не баловала, их дом был маленький из спальни и кухни, старенький и бедно обставленный внутри. Его мама в это время была на сносях и без ухода в декретный отпуск продолжала мыть полы в школе, таская тяжелые ведра с водой. Артурик вечерами помогал своей маме, ставя стулья в классах на парты, чтобы она быстрее закончила свою смену.
- Сейчас моя мама уехала на месячные курсы повышения квалификации в Санкт-Петербург, с нами теперь живет моя бабушка Фекла, давай пойдем ко мне домой, в приставку денди поиграем, - предложил Аржан в ответ на вкусное угощение.
- Вот жизнь у нас пошла классная, живем как масло на сковородке, куда хотим, туда и катимся! - скороговоркой проговорил Артурик, соглашаясь на предложение пойти в гости.
Придя домой к другу, Артурик, здороваясь с порога с бабушкой Аржана, шмыгая носиком, вытер свои сопли об рукав своего плотно вязанного как кальчуга свитера.
- Здравствуй, как тебя зовут, мальчик? - спросила бабушка Фекла.
- Меня зовут Манзыров Артурик, - ответил бодро мальчик.
- Получается наш родственник. А ты знаешь, что дед Аржана, мой муж, на самом деле Манзыров, а не Тандин? - спросила на всякий случай бабушка, вдруг ее внук об этом рассказал своему другу, - ему дали фамилию матери, а не отца.
- Так и я по фамилии матери иду, своего отца я не знаю, мама сейчас живет с отчимом и скоро родит мне братика или сестренку. Мы пришли в денди поиграть.
- Понятно, сначала покушайте жаренную картошку с мясом, - приглашая за стол на кухню, бабушка открыла горячую крышку сковородки на раскаленной плите печки. Из сковороды пошел белый пар, в доме было немного холодно. Большой милицейский дом, доставшийся семье Аржана по службе отца, долго прогревался зимой и быстро остывал. Чтобы прогреть три комнаты, коридор и кухню приходилось два раза закидывать дрова в печь, а бабушка, не зная этого, затопила печь только ближе к обеду.
- Да мы не голодны, только поели, сначала поиграем, а потом как проголодаемся, так поедим, - сказал Артурик, вытягивая шею в сторону телевизора в зале, пытаясь отыскать приставку денди.
- Ну знайте как хотите, только потом обязательно покушайте, как раз еда немного остынет.
После игры, сидя за столом, Артурик все время шмыгая вытирал свои сопли об рукава свитера. Бабушка в шутку, чтобы не обидеть гостя, сказала Артурику: «Золотой носик надо вытирать носовым платочком, а не рукавом, а то маме потом трудно будет отстирать свитер, когда сопли засохнут».
- А давай теперь я так тебя и буду называть «Золотой носик», - подколол друга Аржан, еле удерживаясь на стуле от смеха.
- Я тебе тоже придумаю скоро кличку, - прожевывая мясо, сказал Артурик.
После сытного позднего обеда, друзья решили до вечера во что-нибудь поиграть на улице.
- А ты носил когда-нибудь кеды? - спросил прервав молчание Артурик.
- А что это такое? - не понимая о чем он говорит спросил Аржан.
- Ну кеды, это то же самое что обувь, но гораздо легче. Их носят боксеры.
- Ни разу не видел их, а у тебя они есть? - спросил Аржан.
- Так если бы не было, я бы не задавал тебе такой вопрос. Пойдем ко мне, покажу. Ты знаешь как в них удобно. Можно в них по крышам бегать, не соскользнешь. Можно бесшумно бегать, их практически не чувствуешь, как босиком, но ноги об острые камни не поранишь.
Придя в дом к Артурику, они долго не могли найти ключ от навесного замка в кладовку, в пристройку к веранде.
- Видимо отчим куда-то ключ убрал, а давай мы с улицы крайнюю доску кладовой гвоздодером выдернем и я пролезу через щель внутрь и вытащу их тебе.
- А давай, ты меня заинтриговал своими рассказами про эти кеды, - ответил Аржан.
Кое-как вытащив гвоздодером одну доску, Артурик еле бочком пролез в щель. Долго из кладовой были слышны шорохи и вдруг через щель на улицу вылетела кеда на одну ногу, затем через пару минут - вторая. На вид эти кеды были сильно изношены, из фабрики они видимо выпускались как белые, но сейчас они выглядели как коричневые. Боковая резина на них была сильно пожелтевшего цвета, а шнурки от налипшей грязи были почти черные. Артурик вылез на улицу и сказал другу: «Мерить будешь?». «Да лучше ты сам их носи, они сильно большие для меня», - ответил Аржан.
Артурик, разглядев на лице друга разочарование, решил удивить его: «Пойдем на самую высокую водонапорную башню, я тебе покажу что в кедах можно сделать».
В те годы в Улагане в каждом микрорайоне были установлены водонапорные башни на вид как ручная граната времен Великой Отечественной войны. Одна из башен под телестанцией была в нерабочем состоянии. Узкая ножка металлической башни расширялась в метрах 10 от земли, образуя внутри обруч под уклоном шириной 40 см. Молча оба друга взобрались наверх башни и через округлый вход зашли внутрь, затем по металлической приваренной лестнице спустились на выступ в виде обруча.
- Вот смотри, я сейчас в этих кедах пробегу по обручу и сделаю круг, - переобувая свою зимнюю обувь на летние кеды, произнес Артурик.
- Как-то мне страшно, давай лучше не будешь рисковать, если упадешь, то разобьешься, - отговаривал друга Аржан.
- Я осенью так много раз делал, не бойся, - зашнуровав кеды принял позицию бегуна на старте.
Резко дернувшись с места, Артурик побежал по выступу, чуть наклонив корпус в центр башни, как будто велосипедист на круглом велотреке. Как только он уже подбегал к тому месту откуда стартовал, нога его соскользнула и он полетел вниз спиной. Голос Артурика удалялся в темную казалось в то мгновение в бездонную пропасть и через пару секунд послышался сильный шлепок внизу. «Артурик, ты живой?!» - со страхом в голосе закричал вниз Аржан. В ответ никакого шума. Весь в взволнованном состоянии Аржан быстро спустился вниз на дно башни, и в свете пробивающем через округлый вход на вершине башни, он разглядел бездыханное лицо Артурика. «Умер, ну как же так, я же тебя просил не рисковать!» - прижимая голову друга зарыдал Аржан. Через пару минут глаза Артурика открылись и он застонал от боли в груди. «Ты живой, друг, как ты? Что болит?» - ощупывая его спину спрашивал Аржан. Артурик ничего не мог произнести, только плакал навзрыд от боли в груди.
- Давай вылазить отсюда, - взвалив на себя друга и придерживая левой рукой за талию, Аржан правой рукой вскарабкивался наверх по металлической лестнице, делая остановки для отдыха через каждые пару секунд.
На спасение друга как ему показалось в то время прошла целая вечность. Выбравшись на улицу, оба долго лежали на снегу смотря в небо.
- Только не говори о случившемся никому, а то меня мама шнуром от кипятильника будет бить за это, - еле слышно проговорил Артурик.
- Хорошо, друг.
Через год Аржан переехал жить в Горно-Алтайск и увидел своего друга детства через долгих 26 лет.
- Ты не узнаешь меня? - спросил незнакомый мужчина на улице возле здания районной прокуратуры, - это же я, Артурик.
- Ну как тебя не узнать, конечно узнал, ты где пропадал?
- После школы пошел в армию, оттуда по контракту служил в разных частях, вот неделю назад комиссовали по болезни, - с грустью произнес Артур.
- Давай после работы увидимся, пообщаемся, надо бежать, годовой отчет делать, через пару дней Новый год, - сказал обнимая друга Аржан.
Прошел Новый год, но от Артурика не было вестей, оказалось, что на следующий день после встречи 30.12.2020 он умер дома от сердечной недостаточности. Как же было жаль, что из-за повседневной суеты и работы не уделил другу детства немного больше времени.