На второй день болезни, едва справившись с температурой, я решила, что хватит лежать в четырёх стенах. Приняв лекарство и собрав остатки сил, отправилась в лес — туда, где воздух пахнет смолой, а тишина шепчет утешение. Знаменитая тропа Пешка встретила меня шелестом прошлогодней листвы. Сначала взгляд приковала гора Горыныча — исполинский холм, будто сошедший из сказки. Его склоны, поросшие мхом, напоминали чешую мифического змея. Потом был лисий мостик — узкий, словно сплетённый из прутьев и лучей солнца. Под ним журчал ручей, а вокруг, как в танце, кружили стрекозы. Кабанье гнездо удивило тишиной: лишь шорох ветра в кустах выдавал, что здесь кипела жизнь. А у бобровой хатки замерла надолго — наблюдала, как трудолюбивые зверьки носили ветки, превращая хатки в крепости. Подпишешься? Мысли, ещё недавно метавшиеся как испуганные птицы, вдруг утихли. Ёлки, стройные и молчаливые, обнимали тропу, а пение синиц и дроздов звенело, словно мелодия из давно забытой колыбельной. Каза