Заметив мое состояние, Лян шепнул:
- Я пока пойду вперед!
Преисполненная благодарности, я остановилась, сделала несколько глубоких вдохов и, чувствуя, как сердце начинает успокаиваться - бросилась следом.
Без него я бы не справилась.
Без него я бы точно не успела.
Когда поднялась, я увидела, как он осторожно стягивает мою маму с подоконника.
- Мама!! - я подбежала к ней. Ножа в ее руках уже не было.
Надеюсь, она просто где-то его потеряла. О других вариантах не хотелось даже и думать.
Услыхав мой голос, она заморгала и прикрыла лицо рукой, потом нахмурилась, высвободилась из объятий Ляна, который только что стащил ее вниз и все еще страховал от падения.
- Что здесь происходит?! – как-то потерянно спросила она.
У меня коленки подогнулись от счастья - я опустилась прямо на ступеньки. Из глаз потекли слезы, а из груди стали вырываться звуки истерического хохота.
Едва мы вернулись домой, как пришла госпожа Джан и заставила маму выпить горячей воды с медом.
- Поможет восстановиться после... ночи, - пояснила она.
Мама выглядела подавленной и опустошенной. Она до сих пор не верила, что лунатила. Никогда раньше с ней не случалось ничего подобного.
И это я еще нарочно опустила практически все детали - чтобы не напугать ее еще больше. Не рассказала ни про нож, ни про то, какое страшное лицо у нее было... Почти ничего не рассказала. Сказала лишь, что она исчезла из квартиры, и мы долго ее искали.
Теперь, сидя перед нами на диване, она слегка покачивалась взад-вперед, будто пытаясь убаюкать саму себя.
- Ну, теперь вы знаете, почему люди бегут отсюда без оглядки, - констатировала госпожа Джан, - Мало кому понравится, ложась спать в своей постели, просыпаться в лучшем случае – на полу. А то и в куда более интересных и неожиданных местах: на лестнице, на улице, на крыше... И вовсе не каждый случай... скажем так, заканчивался хорошо. А те, кому не спится – слышат жуткий шепот, женский плачь. И нас постоянно куда-то зовут, будто бы тоже хотят... затащить в могилу, - добавила она после паузы.
Мы смотрели на нее во все глаза, приготовившись долго слушать, но большего рассказать она не успела - нас прервал стук в дверь. Пришел мастер подключать интернет, и госпожа Джан тут же удалилась.
Мастер все еще колдовал над нашим стареньким ноутбуком, когда в дверях появился папа!
Какое это было счастье - трудно описать! Мама прыгала на месте, совсем как девчонка!
- Обещал приехать как можно скорее – и вот я здесь! – радостно обнимал нас папа, - Соскучились?
Всю вторую половину дня мы болтали-болтали-болтали – и не могли наговориться! Папа рассказывал, как ему пришлось срочно найти себе замену, чтобы вернуться поскорей. Ну а мы, разумеется, бесконечно описывали всю ту жуть, которая с нами тут происходила.
Он посмеивался, говорил, что мы – «трусишки», и ничего не желал воспринимать всерьез.
- Но, дорогой, эта песня была действительно очень странной! Она как будто преследовала нас – ее было слышно буквально везде! – пыталась возражать мама.
- Вам показалось!
- А то, что лампочка взорвалась – тоже показалось?!
- Такое бывает. Призраки тут не при чем!
- Да, по отдельности все эти вещи, возможно, ничего и не значили бы, но... сразу, все вместе, одновременно...
- Просто совпадение! Вот слышала, например, про броккенский призрак?..
Мама помотала головой.
- Ну хорошо, пусть будет мираж в пустыне. Страшно даже и подумать, что воображали себе древние люди, видя подобное! А теперь все мы знаем, что это всего лишь безобидные процессы, происходящие в атмосфере...
Сев на любимого конька, папа принялся долго и подробно рассуждать о редких природных явлениях, физических свойствах, химических реакциях и всяком разном тому подобном, что человек неподготовленный легко может принять за нечто необъяснимое.
- Но на самом деле – в этом нет совершенно ничего загадочного! – закончил он, упиваясь собственным здравомыслием.
Мама сердилась, возражала, и папа с улыбкой утешал ее, как маленького ребенка – объятьями и увещеваниями, под конец торжественно поклявшись, что защитит нас и разгонит всех чудовищ.
- Ну, прости, - шептал он после этого, ласково прижимая маму к себе. - Ты же знаешь, я не верю во всю эту чепуху!
Хорошо ему говорить!
Мой взгляд упал на ноутбук.
В школе мне уже доводилось пользоваться интернетом, так что я уверенно открыла браузер и вбила в поиск название района: «Бамбуковый сад».
И - залипла!
Что тут скажешь? Джан Лян не врал.
- Мама, папа, идите сюда! Смотрите! – я позвала их, тыча в раскрытые интернет-страницы.
- Ты же знаешь, я не могу читать по-китайски, - махнула рукой мама.
Пришлось взахлеб рассказывать все своими словами, иногда вслух переводя прямо с экрана.
Земля в «Бамбуковом саду» оказалась просто переполнена костями.
Первым, что я нашла – была статья о том, как на месте бывшего кладбища началось строительство нового комфортабельного жилого района: «Да здравствует торжество разума над суевериями! Слава компартии! Долой предрассудки! - бодро вещал корреспондент. И все в этом духе.
Потом появилась крохотная заметка о трагическом несчастном случае: рухнувший башенный кран насмерть задавил нескольких рабочих. Больше информации о происшествиях в официальных источниках найти не удалось.
Зато среди городских сплетен было стоо-олько интересного! Чего там только не рассказывали! Вот лишь краткий перечень: один строитель неудачно упал – головой на торчащие гвозди; другой свалился в бетономешалку, где его... скажем так, хорошенько размешало; у третьего на большой высоте порвался страховочный трос; четвертый вышел ночью из бытовки по нужде и... утром бедолагу так и нашли со спущенными штанами. Говорили, что он умер от испуга.
Неоднократно сменялось руководство. Шесть или семь начальников просто не смогли закрывать глаза на происходящее – один за другим покидая свои посты.
Строительство затягивалось, сроки горели, а найти людей на освободившиеся должности было все труднее.
Все зашло настолько далеко, что про атеизм и государственную антирелигиозную политику пришлось временно забыть. - Разобраться в ситуации пригласили даосского монаха.
Тот сразу сказал, что где-то здесь в земле лежат «неупокоенные кости». Надо бы их найти, выкопать и перезахоронить где-нибудь в безлюдном месте, желательно в горах. Потом провести соответствующие ритуалы для успокоения мятущегося духа. После чего все должно успокоиться.
Беда заключалась в том, что к этому моменту экскаваторы уже вырыли, а грузовики свезли на свалку – сотни, если не тысячи, костей! Которые теперь вряд ли можно было найти и перезахоронить.
Да и в земле их оставалось еще столько! Найти все до последней не представлялось возможным.
В строительство были вложены огромные деньги, так что с горем пополам, его кое-как завершили.
Впрочем, это не принесло компании-застройщику особых выгод.
Как ни скрывали от широкой общественности все эти несчастные случаи – слухи уже расползлись на весь город. И покупать квартиры в новом ЖК никто не спешил.
Чего только ни пытались предпринять, чтобы решить эту проблему. Даже активно распространяли в СМИ версию о якобы вероломных действиях некоей конкурирующей компании, которая «нарочно раздувает лживые слухи о несчастных случаях, призраках и всякую прочую мистическую чушь». Мол, стыдно нормальным современным людям быть такими суеверными! И т.д., и т.п.
Но это мало помогло.
Тогда начали снижать цены - и лишь после этого дело пошло! Сотни отчаянно нуждавшихся в жилье, но ограниченных в средствах семей купились на это «чрезвычайно выгодное предложение».
Однако счастье длилось недолго.
Почти сразу же народ начал массово съезжать, возвращая только что купленные квартиры. (Особенно это касалось двенадцати домов, в число которых входил и наш). ЖК стремительно пустел.
Все это наделало много шума. И новые покупатели больше не находились. Люди предпочитали брать жилье за городом, у черта на куличках, но не здесь, в новом ЖК, недалеко от центра, с баснословной скидкой в сорок процентов! В интернете писали, что не взяли бы квартиру в «Бамбуковом саду» и даром.
Так наша часть района оказалась почти полностью заброшена. Ее даже отгородили высоким забором! Потому что люди из соседних «нормальных» домов боялись за своих детей!
Все время сего повествования мама охала, а папа закатывал глаза.
- То есть мы сейчас что... фактически находимся на погосте?! – каким-то не своим голосом пискнула она.
- Да. Мы на нем живем, - отвечала я.
- Ну что вы так драматизируете? – вмешался папа, - Все кладбища рано или поздно сносят. Это происходит повсеместно! И нет в этом ничего такого. Да если бы каждый раз из-за этого появлялись призраки... мы бы с ними из одной тарелки ели! – иронизировал он.
Тут я была с ним отчасти согласна. Поэтому заглянула поглубже в предысторию, о чем и не преминула им сообщить.
Оказывается, на этом месте действительно было старинное кладбище, основанное еще во времена династии Цин (которая правила в Китае с 1644 по 1911 годы).
Причем кладбище было непростое. Оно появилось «от ближайшего района красных фонарей». То есть хоронили там - жриц любви. Которые гибли от кустарных абортов, болезней, побоев и... скажем так, «грубых» клиентов и «изощренных эротических игр».
А вы думали - зачем еще району красных фонарей могло понадобиться собственное кладбище?
При этом – соблюдались ли там какие-либо погребальные церемонии или тела просто выносили и прикапывали по-тихому – никто не знает. Но что-то подсказывает, что обходилось без привлечения властей, расследований и пышных похорон.
Все это само по себе – уже звучит так трагично, что «Гамлет» покажется невинной сказкой на ночь.
Но это лишь начало.
С 1931 по 1945 годы город был оккупирован войсками Квантунской армии (это часть Императорской армии Японии), которые устроили жесточайшие репрессии. И сколько точно людей погибло в этом горниле - невозможно сосчитать. Но счет шел на десятки и сотни тысяч, а братские могилы устраивались буквально повсюду.
В этот же период неподалеку от будущего «Бамбукового сада» была основана база так называемого «Отряда 100». Это родной брат печально известного «Отряда 731», где японцы проводили чудовищные эксперименты над людьми.
Да, вы не ослышались, таких «Отрядов» было несколько. Правда, в «Отряде 100» все больше занимались созданием биологического оружия для лошадей. Чтобы уничтожить кавалерию Красной Армии, в планируемой вскорости войне с СССР (план «Кантокуэн»). Но и эксперименты над людьми там тоже проводились. Узники были разных национальностей. Включая китайцев и русских.
И куда эти, с позволения сказать «экспериментаторы» девали останки своих многочисленных жертв - доподлинно неизвестно.
Так как большая часть их содержала опаснейшие болезни и вирусы (такие, например, как сибирская язва) – их, в основном, сжигали. Но даже пепел и кости (к тому же в таких количествах) тоже нужно было куда-то девать.
И, по некоторым данным, их могли свозить к ближайшему кладбищу и подхоранивать в костяных могильниках где-то там. (Да-да, то самое кладбище). Ведь оно располагалось всего в каких-то пяти километрах от базы «Отряда 100»!
Думаете – это все? Увы, нет.
Дальше свой вклад внесла гражданская война. В 1948 году генерал Линь Бяо взял город в кольцо. Началась блокада. И одна из застав, ведущих из города, располагалась... Угадайте, где?
Правильно. Непосредственно рядом с будущим «Бамбуковым садом». Сейчас эта улица называется Бамбуковой. Вероятно, от нее ЖК и унаследовал свое название.
Так вот, во время блокады в этом месте было расстреляно немало тех, кто пытался сопротивляться, сбежать или наоборот тайно проникнуть в город... Просто вспомните все военные фильмы, где кто-то пытался пройти вражеский КПП – и вы сами сможете дорисовать всю картину.
Естественно, убитых - в лучшем случае - наспех забрасывали землей в братских могилах тут же.
Было немало и других трагических событий, которые так же могли повлиять на количество и качество захоронений в этом районе. Например, Великий китайский голод 1959-1961 годов, который унес жизни, по меньшей мере, пятнадцати миллионов человек. И не все из-них, как вы, наверное, догадываетесь, умерли непосредственно от голода. Многих убивали за кражу горстки риса и тому подобные преступления.
Однако это уже область догадок и предположений, в которую мы углубляться не будем.
В общем, даже если брать только достоверно известные факты и только за последние сто пятьдесят лет, без экскурса в двухтысячелетние глубины истории данного региона, все равно становится очевидно, что в «Бамбуковом саду» просто какая-то невероятная плотность погибших жуткой смертью на квадратный метр!
Закончив говорить, я застыла в ожидании реакции.
Но папу невозможно было смутить:
- Я... об этом... слышал, - признался он.
- Что?! – мама даже на месте подскочила от возмущения, - И ты привез нас сюда??!!
Он пожал плечами:
- Ты же знаешь, я человек рациональный. Если придавать значение каждой ерунде... И к тому же, ты не забыла, что мы должны экономить? А здесь можно снять жилье почти даром! Прости, что сразу не рассказал тебе, но ты же такая чувствительная! – и он снова ударился в объяснения, что все это – лишь суеверия. Что тысячи поколений жили до нас на Земле – и их кости разбросаны буквально повсюду. И с этим ничего нельзя поделать. Что призраки – не более, чем выдумка темных, необразованных людей. И т.д., и т.п.
Когда он закончил очередную лекцию - мама немного успокоилась. Как я догадываюсь, больше усыпленная его невозмутимо уверенным тоном, чем убежденная доводами.
Она запоздало принялась охать, что в интернете вот так спокойно выкладывают бог знает что. Даже о... стыдно сказать, проститутках! Вон и дети прочитать могут!
- И вообще, проституток мне совсем не жаль! Другое дело – люди, погибшие из-за военных конфликтов. Там конечно – можно посочувствовать... – продолжала рассуждать она.
- Ты не права! – вдруг резко прервал ее папа, - Жрицы любви тогда и сейчас – это вообще, совсем не одно и то же! К сожалению, до прихода к власти компартии положение женщин в китайском обществе было ниже плинтуса. Их просто покупали и продавали, как товар! Никто никогда не спрашивал их мнения, а за непослушание – сурово наказывали. В борделях, в основном, работали девушки, проданные туда еще детьми. Похищенные из дома, оставшиеся сиротами, а иногда и проданные собственными родителями – они не знали другой жизни. И никогда не имели достаточно денег для того, чтобы сбежать. Весь заработок доставался алчным хозяевам. Мало кто из них умирал своей смертью. Их били, над ними издевались, могли даже убить – и никому не было до этого дела! Эти женщины были не порочны, а несчастны! Глубоко несчастны! Бесправные существа, которым некуда было идти. Сегодня их назвали бы рабынями.
Мамины глаза подозрительно увлажнились, она виновато закусила губу, потупилась и больше уже не заговаривала об этом.
Вечера я ждала с нетерпением. Посмотрим, как папа сможет и дальше играть в Дану Скалли, когда сам столкнется со всей этой чертовщиной!
Засиделись допоздна. Мама с папой все говорили и говорили, сидя с кружкой чая и обсуждая скучные взрослые дела. Наверное, маме просто страшно было идти спать.
Когда совсем стемнело, она зажгла свечу.
- Ты это серьезно? – изумился папа.
Мама тяжко вздохнула:
- Только не начинай, а? Мы ведь тебе все рассказали – и не по одному разу!
- Но, милая... – папа снова перешел на снисходительный тон.
Однако мама внезапно повысила голос:
- Я тебя прошу! Просто... просто поверь! Безо всяких «почему?, «зачем? и «это невозможно! - ладно? Скоро ты сам все увидишь! А сейчас давай... давай просто... просто не будем нагнетать и... провоцировать, ладно?
Ночь только начиналась, а мама уже была очень взвинчена.
- Ладно, дорогая. Хорошо, - поднял раскрытые ладони папа, - Как скажешь! Мне кажется, всем нам надо хорошенько отдохнуть! Мы все устали. Идем! – он протянул ей руку.
Однако мама колебалась. Я уже было подумала, что сейчас она и вовсе откажется идти спать. Но потом она все же взяла папу за руку, подняла свечу – и мы разошлись по комнатам.
Я не стала зажигать свет. Не стала и доставать свечи. На всякий случай осветив мобильным комнату и убедившись, что никаких монстров нет, я остановилась на пороге, не зная, что делать.
Да, теперь, когда папа вернулся, я должна просто выбросить все из головы и положиться на него. Он взрослый, умный, во всем разбирается. И он обещал защищать нас. Вот пусть и решает все проблемы.
Однако в глубине души росло странное чувство, что спать мне нельзя. Что я должна приглядывать за родителями. Потому что они – как ни странно это прозвучит – слабее, чем я.
Из-за того, что верят своим глазам меньше, чем умным книжкам.
Да нет! Ерунда все это. Кажется, я начинаю сходить с ума. Поставила себя выше папы с мамой. Что я знаю? И что могу знать лучше них?
Глубоко вздохнув, я приказала себе расслабиться и легла на доски кровати. На меня вдруг накатила страшная усталость. Я ведь почти не спала прошлой ночью: «Папа прав – всем нам нужно немножко отдохнуть... Но только не здесь, не на кровати. Нужно подползти к краю и...» - я так и не успела додумать эту мысль, провалившись в сон.
Из забытья меня вывел мамин вскрик.
Я похолодела и вскочила, как ошпаренная.
Однако, наученная жутким прошлым опытом, не стала сломя голову нестись в коридор. Вместо этого я тихонько приоткрыла дверь и вышла наружу.
В родительской спальне слышались возбужденные голоса:
- Я точно видела! Прямо там, внизу!
- Хм... Не знаю, сейчас там совершенно темно.
- Что случилось? – с облегчением выдохнула я, входя к ним.
- Твоя мама видела какое-то странное свечение внизу, - скептическим голосом пояснил папа.
- Я правда видела! – повернулась ко мне мама.
- Я тебе верю! – тут же сказала я.
Папа тяжело вздохнул:
- Хорошо! Я пойду и все проверю!
- Нет! Не надо! – почти одновременно выкрикнули мы с мамой.
- Ну, хотите – идем со мной! Вы увидите, что там нет ничего страшного. Если и была какая-то вспышка, то совершенно естественная. Может, кто-то просто светанул телефоном. Или прикурил сигарету. Обычное дело!
Говоря все это, он обулся и вышел на лестницу, прямо так, как был - в пижаме. Мы не стали спорить, доказывая, что курить или светить телефонами здесь особо некому - а просто робко семенили вслед за ним.
Я никому не стала рассказывать о том, что, вероятно, такую же вспышку наблюдала и прошлой ночью, когда передо мной стояла мама с диким выражением лица и ножом в руках.
В коленках стала ощущаться легкая дрожь. Мама изо всех сил вцепилась в мой локоть.
Выйдя из подъезда, мы остановились, озираясь.
- Вон там! – шепнула мама, показывая на заросли кустов неподалеку.
Я робела, но папа смело двинулся в указанном направлении.
Едва мы приблизились, как в кустах раздался какой-то шорох, после чего там действительно возникло слабое белесое свечение!
Но не оно напугало меня...
А несколько ясно различимых черных силуэтов, застывших в странных позах.
Мама охнула. Кажется, я тоже вскрикнула, потеряв самообладание.
Но броситься бежать мы не успели. Луч света уже упал на нас, слепя и деморализуя. Раздался бодрый мужской голос:
- Ой, кто здесь?! Как же вы нас напугали!
- Это вы напугали! Мою жену и дочь! – вмешался папа.
Глаза немного привыкли к свету, и я поняла, что перед нами стоит группа молодых людей – парней и девушек. Все обвешаны каким-то оборудованием - фотоаппаратами, камерами, фонариками и бог знает, чем еще.
- Простите! Мы – группа исследователей паранормального. У нас есть свой чат в Кью-Кью. Не слышали?
Папа помотал головой.
- В общем, ходим по всяким проклятым местам, пытаемся заснять настоящего призрака. А вы... из какого клуба?
- Мы живем здесь! – сурово отрезал папа.
Молодые люди переглянулись.
- Что? П-п-прямо здесь? – недоверчиво переспросила одна из девушек.
- Да! А что такого?
- Ой, как здорово! – мигом воодушевился тот же парень. Очевидно, он был тут за главного, - Можно взять у вас интервью? Я бы написал классную статью!
Папино лицо стало каменным. Ноздри возмущенно раздувались.
- Боже, какая удача! Мы слышали, что здесь еще кто-то живет, но, откровенно говоря, не особо в это верили! – продолжал «охотник за привидениями».
Парни и девушки согласно закивали в унисон.
- Расскажите же скорее! Вы видели призраков? Какие они? Говорят, здесь нельзя спать в кровати – это правда?
- Ну, вот что – оставьте нас в покое! – рявкнул папа, угрожающе выставив руку вперед, - Ходят тут всякие! Наводят тень на плетень! Чтоб и близко вас здесь больше не видел!
С этими словами, он взял нас с мамой за руки и потянул назад к подъезду.
- Не обижайтесь! Я не хотел вас оскорбить! Извините, если что не так!.. – продолжал кричать вслед парень. Видимо, он еще не оставил надежды взять интервью.
Но мы были уже у подъезда.
Дома папа снова расслабился и стал благодушно подтрунивать над мамой:
- Ну, вот они - твои вспышки! И черные силуэты! Убедилась теперь, что все это – чепуха и легко объяснимо?
Мама краснела, вздыхала, отводила глаза. А потом тоже заулыбалась, забавляясь над дурацкой ситуацией.
И только мне совсем не стало легче.
Не знаю, почему папа решил, что все происходящее можно списать на блогеров. По мне, так сам факт их появления являлся лишним доказательством того, насколько все плохо.
- Мама, мне страшно, можно я лягу спать с вами?
- Конечно! – быстро ответила она.
Папа хмыкнул, но ничего не сказал.
Я тут же принялась укладывать свои матрас и подушку в углу, рядом с горой целлофана и картонных коробок.
Я солгала.
Вернее, не сказала всей правды.
Да, естественно, этот дом и этот район – не перестали пугать меня. Однако лечь в родительской спальне я решила вовсе не поэтому.
Мне было страшно за них.
Я все еще не понимала, что произошло с мамой накануне. И надеялась, что, если буду рядом, то смогу оберегать ее сон. Вовремя разбужу папу, не дам ей добраться до кухонных ножей... в общем, смогу что-то предпринять, если что.
Потому что предложение снять матрас с кровати и спать только на нем – ни мама, ни я даже не пытались озвучить. Папа ни за что не стал бы слушать.
Нужно было дать ему возможность самому прочувствовать на себе все «прелести» здешних ночей, для того чтобы он начал что-то понимать и прислушиваться к советам.
Засыпать в одной комнате с родными было куда легче, чем одной. Вопреки всем тревожным мыслям, на душе было как-то спокойнее. Наверное, виной всему – остатки святой детской веры в силу и мудрость родителей, которые всегда пожалеют, и защитят.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.