Глава 2: Этап на Зону. Холодный Душ Реальности (Продолжение)

После "приёмки", полуживых, униженных, нас загнали в карантин. Отдельный барак, отгороженный от основной массы. Две недели – или сколько там было положено – которые растянулись в маленькую вечность. Здесь власть администрации была не просто абсолютной, она была делегирована тем самым активистам, "козлам", которых мы видели на входе. Они были надзирателями, бригадирами, завхозами, дневальными – всем сразу. Их слово – закон. Их кулак – главный аргумент.

Жизнь в карантине – это сплошное унижение и страх. Подъем до рассвета, бессмысленная строевая подготовка на плацу в любую погоду, работа по уборке территории (самой грязной), бесконечные проверки и придирки. Активисты могли заставить делать что угодно: мыть пол в туалете своей курткой, отжиматься до потери сознания, просто стоять навытяжку часами. Любая провинность, реальная или выдуманная, – и тебя уволакивали в каптерку или куда-то в штаб. Оттуда доносились крики. Иногда людей возвращали сильно избитыми. Иногда – не возвращали на своих ногах. Ходили слухи про случаи, когда "перестарались". И все всё понимали, но молчали. Боялись.

И вот здесь, в этой атмосфере, началось самое страшное – внутренняя ломка. Я смотрел на сокамерников по СИЗО. Те, кто еще вчера кичился "правильной" жизнью, "отрицаловом", кто клялся "не ломаться", – они менялись на глазах. Кто-то сломался сразу, записался в первую же секцию (спортивную, самодеятельности – неважно, это был шаг к сотрудничеству), чтобы просто выжить, получить минимальную передышку. Кто-то пытался "держать масть", но его ломали показательно, с особой жестокостью, чтобы другим было уроком. И он либо превращался в запуганное существо, либо отправлялся в ШИЗО (штрафной изолятор) или ПКТ (помещение камерного типа) – путь в один конец, на еще большие страдания. А кто-то просто "затухал" – взгляд в никуда, механические движения, полная апатия.

Видеть это было невыносимо. Осознавать, что те "принципы" и "понятия", в которые я сам начинал верить в СИЗО, здесь, на зоне, не работают. Они не защищают. Они лишь делают тебя мишенью. "Воровской ход"? Здесь он был задавлен, существовал где-то глубоко, не влияя на реальную жизнь большинства. Здесь правила Администрация руками Актива.

А впереди – маяк поганой надежды – 17 лет. Целая жизнь. Семнадцать лет вот так. Либо терпилой в общей массе, либо сломленным "борцом" в изоляторе, либо... И тут взгляд снова падал на них – на активистов. Сытых, уверенных, в тепле. Тех, кто избежал общей работы, унижений, страха. Тех, кто мог позволить себе лишнюю пайку хлеба, лишний час сна. Тех, кто был частью системы, частью силы.

И та страшная, постыдная мысль, родившаяся еще в первые дни: "А может, так и надо? Приспособиться. Стать таким же. Выжить. Пережить эти 17 лет." Эта мысль начала казаться не такой уж и страшной. Она начала казаться... разумной. Предательство? Да. Но что было не предательством? Верить в пустые слова, которые не спасают от дубинки? Ждать помощи от тех, кто сам в проблемах или давно тебя забыл? Идти в изолятор ради идеи, чтобы выйти оттуда инвалидом, если вообще выйти?

Здравый смысл, инстинкт самосохранения, страх перед будущим – все кричало: "Приспосабливайся! Это единственный шанс". Червячок сомнения, поселившийся в карантине, вырос в огромного змея, пожиравшего остатки моих прежних убеждений.