— Вы, значит, няню решили нанять? А родная сестра мужа сидит дома и копейки считает! — свекровь аж вскочила и нависла над невесткой.
Марина вздохнула, отодвигая чашку. Атмосфера на кухне моментально сгустилась, предвещая грозу. Невестка не успела ответить, как вмешалась обиженно надувшая губы Надя.
— Вообще-то и я могла бы посидеть. Я что, чужая вам? Или вы думаете, я хуже какой-то левой бабы, которая за деньги будет с моим племянником сидеть?
Марина поймала взгляд Кирилла. Он украдкой глянул на неё и тут же отвёл глаза. Муж говорил, что так и будет. Они обсудили всё ещё месяц назад, когда ей позвонили с работы. Это был шанс, который нельзя упускать, и они с мужем решили вцепиться в него.
— Надь, у тебя через месяц роды. Ну как ты собираешься совмещать грудничка и нашего непоседу? — в голосе Марины был не вопрос, а утверждение. — Мы не можем позволить себе эксперименты.
Свекровь скрестила руки на груди. Она опустилась на стул, но сидела с видом оскорблённой королевы, которой отказали в законной дани. Её взгляд был тяжёлым, обвиняющим.
— Всё это звучит как оправдание. Просто не хотите помогать родной семье. У вас, видно, деньги лишние. Лучше их на сторону пустить, чем родне дать. Вот и вся правда.
Под сердцем Марины что-то шевельнулось. Не ярость, не злость. Пожалуй, усталость от бесконечного давления. Они с Кириллом никого ни о чём не просили, не ввязывали в свои дела. И всё равно — виноваты.
— Мы наняли няню не потому, что деньги девать некуда. А потому что хотим быть уверены: ребёнок под присмотром опытного человека. Это решение — наше. И обсуждению не подлежит, — твёрдо сказала она, выдержав паузу.
Надя молча встала, будто собиралась уйти, но остановилась у двери.
— Знаешь, Марин, свои всегда ближе, чем чужие. Просто ты слышать нас не хочешь, — бросила она и ушла.
Кирилл провёл рукой по лицу так, будто мог стереть из памяти всё, что только что произошло. Марина смотрела в пустую чашку. Ком в горле распирал так, словно она только что проглотила горькую пилюлю, и та застряла по пути.
— Мы точно всё правильно сделали? — тихо спросил он.
— Если бы была хоть капля сомнений — я бы уступила. Но я лишь сильнее убедилась в том, что нам нужна няня.
Золовка всё никак не могла оставить эту тему. Вскоре она вновь подняла этот вопрос.
— Странно, конечно. Своя кровь — под боком, а вы платите чужим, — небрежно бросила Надя через стол, с прищуром глядя на Марину.
Ужин и так проходил напряжённо. Вежливость скользила по тоненькой грани: улыбки не доходили до глаз, в словах сквозили тонкие ядовитые намёки. Но после этой реплики повисла зловещая пауза. Марина отложила вилку, медленно подняла взгляд.
— Надь, давай не будем юлить. Ты хочешь знать, почему не ты?
— Конечно, хочу. Я же не левая, правильно? Я сама в декрете, могла бы помочь. А вы нашли какую-то бабу и платите ей столько, будто она принца английского нянчила.
Марине было трудно справиться с нахлынувшим раздражением. В голове всплывали неприятные образы из воспоминаний. Вот сын в йоде с ног до головы. Позже — под хлипкой сушилкой для белья. А вот он уверенно тянет на себя скатерть. Сын лишь чудом не опрокинул на себя чайник.
— Ты забыла, как я оставила Ваню у тебя на два часа, а он вылил на себя пузырёк с йодом? — спокойно начала она, глядя в глаза. — Или когда он тащил на себя ёлку, а ты в телефоне листала ленту? Или когда ты вручила ему киндер с мелкими деталями? Ему было всего полгода!
Надя вспыхнула, но отводить глаза не стала. Затем заговорила быстрее, на повышенных тонах.
— Марин, ну бывает! Все дети шалят! Это же не значит, что я плохая! Просто ты всё драматизируешь!
— Я не драматизирую. У меня нет права на «бывает». У нас нет запасного сына, Надь. Я не готова рисковать им, чтобы никого не обидеть.
Свекровь попыталась сгладить ситуацию.
— Ну, Мариш, ты уж совсем демонизируешь. Люди как-то справляются. Она же уже сидела с ним, и все живы-здоровы.
— Только благодаря везению, — тихо сказал Кирилл.
Он сидел всё это время молча, но теперь просто не мог оставаться в стороне.
— Мам, ты же сама видела, как Надя порой отвлекается. Мы просто сделали так, как спокойнее для нас. Без обид.
Марина удивлённо посмотрела на него. Он редко вмешивался, предпочитал сохранять нейтралитет, чтобы не участвовать в конфликтах. Но сейчас поддержал. Вслух, при всех. Теперь она не была одинока в этой борьбе.
Надя фыркнула, встала из-за стола и пошла на балкон. В комнате повисла неловкая тишина. Марина взглянула на свекровь, но та уже не смотрела на неё, только аккуратно поправляла скатерть. Было ясно: она не смирилась с ситуацией.
Марина глубоко вздохнула, медленно отпила сок и подумала: «Ещё не конец, но начало уже положено». Теперь всё зависело от Кирилла. Если он дрогнет, их будут упрямо клевать, пока не добьются своего.
Очередная попытка взять их семью штурмом не заставила себя ждать.
— Марин, ты, конечно, мать, всё понимаю. Но поведение у тебя иногда… как у истерички, — сказала свекровь таким будничным тоном, как будто пришла в гости к подруге, а не выносить мозг.
Марина сразу поняла, зачем та явилась. Для этого даже не нужно было напрягаться. Пришла свекровь с фирменной улыбочкой, пирожками и предложением поговорить по душам. А ещё — с Надей. Та сидела на диване, демонстративно уткнувшись в смартфон, и даже не пыталась сделать вид, что ей интересен этот разговор.
— Всё можно решить спокойно, — продолжала свекровь. — Просто вы, молодые, любите всё усложнять. Ну наняли няню — молодцы, можете, значит. Но ведь и в семье человек был. Наде не помешали бы лишние деньги. И вам спокойнее: всё своё, родное.
— Угу. Родное, которое забывает, где ребёнок, через две минуты, — с сарказмом отрезала Марина. — Это не спокойнее.
Свекровь поморщилась так, будто вместо чая ей подали лимонный сок. Надя отвела взгляд.
— Дети же не фарфоровые. Неужели ты думаешь, что твоя Татьяна лучше справится, чем родная тётя?
— Я не думаю. Я знаю. Татьяна — профессионал. У неё не первый ребёнок. А у Нади даже своего пока нет.
Марина говорила жёстко, но спокойно. Без раздражения. Она устала от этого глупого конфликта. Неужели так трудно принять то, что мать имеет право решать, с кем она оставит своего ребёнка?
Свекровь изменилась в лице. Ей очень не нравилось, когда кто-то критиковал её дочь.
— Ну-ну. Посмотрим, как ты запоёшь, когда внука будет не на кого оставить. К Наде прибежишь, как и раньше.
— Нет, мама, — резко сказал Кирилл. — Не прибежит. Я не допущу. Мы обсудили всё: и няню, и Надю. Это не вопрос денег. Это вопрос безопасности. И он закрыт.
Он стоял, опершись на стену, и говорил уверенно, твёрдо. В голосе — не виноватая мягкость, к которой все привыкли, а чёткая, несгибаемая позиция.
Свекровь побледнела, потом вскочила, схватила свою сумку.
— Ладно. Делайте как знаете. Только потом не жалуйтесь и за помощью не обращайтесь, — бросила она перед тем, как хлопнуть дверью.
Надя встала молча, прошла к выходу, не взглянув ни на Марину, ни на брата. Затем бросила негромко:
— Выдумали проблему на ровном месте. Потом сами же пожалеете.
Марина долго стояла, глядя в сторону входной двери. Потом повернулась к мужу, удивлённо вскинув брови.
— Ну ты и выдал. Никогда не видела тебя таким.
Кирилл пожал плечами, опуская взгляд.
— Я просто понял, что либо мы с тобой команда, либо я всю жизнь буду метаться между ними и тобой. А я выбрал нашу семью.
В следующий раз свекровь пришла уже не с упрёками, а с гостинцами.
— У Наденьки сыночек не сильно младше Ванечки, — сказала она, выкладывая продукты на стол. — Могли бы вместе гулять, делиться опытом. Мальчишки подружились бы потом. Не чужие ведь люди.
Марина улыбнулась учтиво, но непреклонно. В глазах её оставался вежливый холодок. Общение в семье кое-как налаживалось, однако она уже не доверяла этим людям, зная, как нагло они умеют напирать.
— Не хочу напрягать Надю. Ей и так тяжело. Малыш, бессонные ночи… Наверняка ей не до прогулок с нами. Может быть, когда-нибудь потом.
Обе понимали, что это вежливый отказ. Марина не горела желанием контактировать с золовкой. Она ещё сталкивалась с Надей несколько раз, но та избегала общения с невесткой, старалась не смотреть на неё, если приходилось — бросала короткие дежурные фразы.
Свекровь лишь вздохнула: похоже, больше давить не выйдет.
Марина смотрела на мужа. Он не метался, не ловил взгляды матери. Он был здесь. С ней. Марина сделала глубокий вдох. Теперь ей дышалось намного легче. Она знала, что муж на её стороне, и освободилась от удушающих оков его семьи.