Этап. Слово как приговор внутри приговора. Ожидание, слухи – один другого страшнее. Вагон "столыпинский" – железная коробка на колесах, духота, вонь, теснота, лязг металла. Едешь час, два, день, теряешь счет времени. Но главный дискомфорт не в этом. Главное – неизвестность впереди. Мы, прошедшие СИЗО, бодрились как могли. Вспоминали тюремные клятвы: держаться "общего", не ломаться, не "ссучиваться". Верили в неписаный кодекс, в силу "наших" понятий. После "черной хаты" с ее комфортом казалось – да что там та зона может? Вывезем. Какие же мы были идиоты… Остановка. Собачий лай, крики конвоя. Нас выкидывают на какой-то обшарпанный перрон. Холод собачий, ветер режет лицо. Построение. Потом – воронок. Еще теснее, еще вонючее. Тряска по ухабам. И вот они – ворота. Мрачные, серые. Зона. Колючка в несколько рядов, вышки по периметру. Одно только это зрелище вгоняло в тоску. А встречали нас "они". Те самые "козлы", "ссученные", активисты. Те, кого мы презирали заочно в СИЗО. Только вот выгля