«Покайтесь, грешники! Ибо всем вам пипец!» — возопил пророк. Однако грешников это не впечатлило, и сконфуженный пророк пошёл туда, откуда пришёл...
Толпа расступалась перед ним, и только один человек не двинулся с места — широкоплечий мужчина в выцветшем камзоле, скрестивший руки на груди.
— Опять за своё, вещатель? Вчера ты обещал нам гибель от огня, позавчера — от потопа. Где твой бог, пророк? В трактире «У пьяного осла»?
Толпа захихикала. Пророк почувствовал, как жар разливается по его щекам. Он уже открыл было рот для гневной тирады, но вдруг его страх сменился любопытством...
Он вспомнил, как однажды точно так же стоял перед старым сумасшедшим, кричавшем о конце света. Тогда он тоже смеялся. А вечером нашёл того старика мёртвым в канаве, с пустой флягой и стиснутым в руке деревянным крестиком.
— Ты прав, — неожиданно для себя сказал пророк, и толпа замерла. — Я действительно не знаю, когда наступит конец света. Но знаю другое...
Он сделал шаг к скептику, и что-то в его взгляде заставило того непроизвольно отступить.
— Знаю, как пахнет утро, когда нечем кормить детей. Знаю боль потери и тяжесть вины. Знаю, что смех твой сейчас точь-в-точь как мой тогда, когда я в последний раз видел того, над кем смеялся... А потом стоял у его могилы с пустотой внутри... и вдруг понял, что он — это я.
Скептик нахмурился, а пророк продолжал:
— Хочешь, расскажу тебе, о чём шепчут перед рассветом те, кто боится умирать в одиночестве?
Скептик затаил дыхание. В толпе кто-то нервно закашлял. Пророк понизил голос так, что даже ближайшие слушатели невольно подались вперёд:
— Они шепчут не о боге, не о прощении... А о страшной черноте внутри и просят, чтобы кто-то просто помнил их имя.
Скептик широко раскрыл глаза и кивнул...
— Кто ты? И откуда ты это знаешь?
— Ты знаешь, кто я, — ответил пророк.
— И я знаю, кто ты...
Напряжение повисло в воздухе... Толпа замерла, будто между ними пробежала незримая искра. Даже ветер стих, будто прислушиваясь.
Скептик стоял, как вкопанный. Его пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь ухватиться за что-то незримое. В глазах — бездонная глубина, словно пророк заглянул туда, куда он сам боялся смотреть.
— Ты... — начал он, но голос предательски дрогнул.
Пророк медленно покачал головой, и в его взгляде теперь не было ни гнева, ни торжества — только странная, холодная ясность.
— Нет пророков, — тихо сказал он. — Есть только зеркала.
Пророк повернулся и пошёл прочь... Толпа уже не смеялась. Словно каждый вдруг почувствовал нечто личное, сокровенное, но слишком быстро, чтобы ухватить суть. Осталось только ощущение… и странный холодок по спине.
Скептик стоял, не двигаясь, глядя ему вслед. А потом опустил голову. Его губы беззвучно шевельнулись. Может, он произнёс имя? Может, молитву? Никто ничего не расслышал...
Пророк исчез за поворотом, словно растворился. Толпа медленно расходилась, и каждый уносил с собой что-то неуловимо важное, будто чужая боль вдруг напомнила о своей.
А скептик ещё долго стоял неподвижно... Потом сел на камень и тихо прошептал:
— Прости… Себе. Ему. Всем.
И впервые за много лет заплакал...😯
