Глава 28. «Привет, Милот»
«Марсель. »
Было ли что-то или кто-то, кто оставил во мне глубокое разочарование? Да, есть кое-что, в чем я разочаровался. И это я сам. Ни в ком другом я не испытывал такого сильного разочарования, как в себе. Почему? Потому что за всю эту никчемную, короткую жизнь я встретил человека, который принял меня таким, какой я есть, не пытаясь изменить.
Глупо, наверное, говорить о любви, когда тебе всего десять, но для чего тогда ее придумали? Эту вашу любовь. Афилиса, Афилиса, Афилиса и еще сотни раз Афилиса. Моя личная ведьмочка, моя любимая ведьмочка, ненормальная ведьмочка, но моя и всегда ей будет. Но только вот как ей об этом сказать, когда через какое-то мгновение она меня возненавидит на всю жизнь?
Возможно, это звучит как бред сумасшедшего, как исповедь мальчишки, начитавшегося романов. Но это моя правда. Правда, которая жжет изнутри, как раскаленное железо. Я смотрю в зеркало и вижу не героя, не принца, не того, кто достоин ее любви. Я вижу труса. Слабака. Того, кто готов предать все, лишь бы избежать боли.
Ирония судьбы, наверное, в том, что именно она, Афилиса, научила меня верить в себя. Она видела во мне то, чего не видел никто, даже я сам. Она разглядела искру, потенциал, что-то хорошее, спрятанное глубоко внутри. Она верила в меня, когда я сам в себя не верил. И теперь, когда я должен доказать, что достоин ее веры, я готов все разрушить.
Страх. Он парализует меня. Страх потерять ее, страх увидеть в ее глазах разочарование, страх услышать слова ненависти. Этот страх сковывает меня, не дает дышать, заставляет совершать ошибки. Я знаю, что должен сказать ей. Должен признаться в своих чувствах, должен рассказать о том, что сделал. Но как? Как найти в себе смелость, когда знаешь, что каждое слово может стать последним? Как рискнуть всем, когда на кону стоит самое дорогое, что у тебя есть?
Афилиса она заслуживает правды. Она заслуживает знать, что я чувствую и правду даже если эта правда причинит ей боль. Даже если эта правда разрушит все, что между нами еще осталось. Я должен быть честным с ней. И, прежде всего, честным с самим собой. Но как же это сложно как же страшно, я представляю себе ее лицо, когда скажу ей. Сначала удивление, потом, возможно, недоверие. А потом... боль. Ненависть. Отвращение. Я вижу, как ее глаза, обычно такие лучистые и полные жизни, тускнеют, наполняются слезами. И все это из-за меня. Из-за моей трусости, моей слабости.
Я прокручиваю в голове множество разных сценариев. В одном она смеется мне в лицо, говорит, что я просто глупый мальчишка. В другом – она плачет, кричит, обвиняет меня во всех смертных грехах. В третьем – она просто молча уходит, не сказав ни слова, оставив меня одного в этой пустоте. И каждый из этих сценариев одинаково ужасен. Но есть и еще один. Самый страшный. В котором она понимает. В котором она видит мою боль, мой страх. В котором она прощает меня. И тогда я буду чувствовать себя еще хуже. Потому что я не заслуживаю ее прощения. Я не заслуживаю ее понимания. Я не заслуживаю ее любви.
Я пытаюсь найти выход. Ищу оправдания. Может быть, мне стоит просто промолчать? Может быть, это все пройдет и она ничего не узнает? А мои чувства – это просто временное помешательство? Но я знаю, что это ложь. Я знаю, что не смогу жить с этим грузом на сердце. Я знаю, что должен сказать ей. Но как? Как найти в себе силы? Как переступить через этот страх? Я закрываю глаза и пытаюсь представить себе Афилису. Ее улыбку, ее смех, ее взгляд. Я вспоминаю все те моменты, когда она поддерживала меня, когда она верила в меня. И я понимаю, что не могу ее предать. Не могу предать ее веру. Я должен быть смелым. Должен быть честным. Должен быть достойным ее любви. Даже если это будет стоить мне всего. Должен! Должен! Должен!
Я делаю глубокий вдох. Открываю глаза. И решаю. Я скажу ей. Я скажу ей все. И пусть будет, что будет. Я больше не могу жить во лжи. Я больше не могу прятаться от своих чувств. Я должен быть собой. И я должен быть честным с Афилисой.
Сейчас. Сейчас я скажу ей. Прямо сейчас рискну всем. Сейчас я буду готов к любому исходу. А потом... потом я просто буду думать о ней. О моей ведьмочке. О моей любимой Афилисе. И надеяться, что она сможет когда нибудь меня простить. Хотя бы немного.
— Марсель, пожалуйста, успокойся, —прошептала она, и в её голосе звучала такая ласка и нежность, что, казалось, могла растопить лёд. Она держала меня за плечо, пытаясь остановить мою панику. Чёрт Афилиса почему ты такая? Почему хочется биться головой об стену только бы не делать тебе больно — Что происходит? Что ты имеешь в виду? Я ничего не понимаю. "
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Какой же я придурок! Нервы подступили к горлу, душили. Аккуратно убрав её маленькую, хрупкую ручку, я начал метаться по этой подсобке в полной темноте, в надежде занять себя хоть чем-то. Случайно наткнулся на выключатель и, не раздумывая, включил свет. Холодный, почти больничный свет разлился по всему пространству, освещая всё вокруг. Свет резанул по глазам, заставив зажмуриться. В полумраке было легче прятаться от собственных мыслей, от нарастающего чувства вины и страха. Теперь же, под этим безжалостным светом, все мои метания, вся моя растерянность стали видны как на ладони. Я чувствовал себя пойманным в ловушку, как зверь, загнанный в угол.
Она стояла, прищурившись, пытаясь привыкнуть к внезапному свету. В ее глазах читалось беспокойство, смешанное с непониманием. Я видел, как она пытается понять, что со мной происходит, но я не мог ей помочь. Не мог объяснить этот ком в горле, эту панику, которая душила меня изнутри.
Я отвернулся, не в силах выдержать ее взгляд. Стал рассматривать полки, заставленные какими-то коробками, тряпками, старыми банками с краской. Все это казалось таким незначительным, таким далеким от того, что творилось у меня в душе.
— Я... я не могу.. – пробормотал я, чувствуя, как голос дрожит. — Вернее Просто... Дай мне минутку. Пожалуйста.
Я снова начал метаться, словно ища выход из этой тесной подсобки, из этой ситуации, из самого себя. Мне нужно было бежать, спрятаться, исчезнуть. Но я знал, что бежать некуда. От себя не убежишь.
Афилиса молчала, ждала. Черт, чувствую себя полнейшим трусом, трусом, который наделал в штаны и теперь пытается сбежать, лишь бы не слышать насмешек. Я смотрел на нее какое-то время. Она сидела на какой-то картонке, прямо на земле. Волосы распущенные, длинные, огненные – такие необычные, всегда меня завораживали. Глаза голубые, как самый дорогой бриллиант, я готов в них смотреть вечность, тонуть и не жалеть об этом. Ее щечки и веснушки Боже, какая же она красивая. Милый свитер в полоску с каким-то нелепым монстром. В ушах маленькие сережки и царапина на подбородке? Стоп. Откуда это? Узнаю, кто это сделал – получат!
— Афилиса... – прошептал я, и мой голос прозвучал хрипло и неуверенно. Я подошел ближе и протянул руку, намереваясь коснуться ее щеки, но замер, не решаясь. Вдруг она не захочет? Вдруг ей сейчас нужно побыть одной? Но она не отстранилась. Наоборот, слегка повернула голову в мою сторону, и в ее голубых глазах, таких обычно ярких и лучистых, сейчас плескалась грусть. И что-то еще... что-то, что я не мог сразу разглядеть.
Я наклонился ближе, стараясь уловить каждое слово.
— Что случилось? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче и заботливее. — Кто это сделал?
— С дерева упала, – прозвучал тихий ответ.
— С дерева? – удивился я. Хотя, зная эту сумасшедшую девчонку, странно, что это обошлось только деревом.
— Да, я за тобой подглядывала.
— Сумасшедшая, — выдохнул я, и молчание, последовавшее за этим словом, стало невыносимо тяжёлым. Нужно было собраться, взять себя в руки.
— Афилиса... В тот день, когда мы решили пойти кататься на скейтах, после всего, что произошло... В общем... — я запнулся, словно слова застревали в горле. — Я очень сильно злился. И вечером мы с Варей решили, как тебя проучить. Черт, Афилиса, прости меня, пожалуйста. Прости, я правда не знаю, почему я вел себя так, почему не верил, почему даже не пытался выслушать. Прости. Варя предложила подставить тебя, и я согласился... Вчера подкинул это вонючее кольцо тебе, а потом пожалел. Понял, что Варя всегда подставляла тебя.
Я ждал. Ждал крика, упреков, слез, чего угодно, лишь бы не этого гнетущего молчания. Казалось, что время остановилось, и каждая секунда длится целую вечность. Я готов был выслушать все, принять любое наказание, лишь бы хоть немного искупить свою вину. Я понимал, что, возможно, потерял ее навсегда, но я должен был сказать правду. Должен был признаться в своей низости, чтобы хоть немного очистить свою душу.
Я поднял глаза. В ее взгляде не было ни злости, ни ненависти. Только... пустота. И эта пустота пугала больше всего.
— Пожалуйста, скажи что-нибудь, не молчи, ведьма, прошу, — я упал на колени, не знаю, то ли из-за того, что силы резко покинули меня, то ли пытался хоть что-то разглядеть в ее пустых глазах. — Афилиса, прости меня, пожалуйста, прости.
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Не знаю..
— И я не знаю Марсель.
— Я не хотел, чтобы всё так закончилось, — произнес я, и в голосе моем звучала боль.
— Хорошо.
Это слово, такое короткое и безэмоциональное, словно удар под дых. Я почувствовал, как внутри все сжимается от отчаяния.
— Прошу, не говори так! — взмолился я, хватаясь за соломинку надежды. — Кричи, обзывайся, хочешь, ударь меня, сделай хоть что-нибудь, прошу, Афилис! Не молчи так, будто меня нет. Лучше ненависть, чем это... это равнодушие.
— Марсель, тебя нет. Больше нет и не будет. Я устала. Не хочу больше общаться с тобой, видеть, слышать, не хочу ненавидеть. Просто отстань от меня. Не подходи ко мне больше никогда. Нет ни тебя, ни нас, ни нашей дружбы. Ничего нет. Ты сделал то, что посчитал нужным, поэтому держись за своё решение, за свой выбор.
— Не говори так, Афилиса, пожалуйста. Дай мне шанс, пожалуйста, умоляю тебя.
— Шанс? Марсель, отстань от меня, пожалуйста. Ты сам сказал, что тебе нравится Варя. Вот и дружи с ней, а меня больше не трогай.
— Я думал, что она мне нравится, но... – «Давай, Марс, скажи ей! Ну же, не трусь! Скажи! » — Я думал, что она мне нравится, но на самом деле... Афилиса, это ты мне нравишься. Поначалу она казалась совсем другой, но потом я все больше и больше понимал, что она не тот человек которого я увидел в первый день. Я не чувствую с ней того, что чувствую с тобой. Пожалуйста, Афилиса, прости меня.
«Афилиса. »
Передо мной сидел мой лучший друг. Вернее, когда-то лучший. Сейчас передо мной сидел лишь растерянный и грустный человек, с красными глазами, полными искренности, боли и вины. Я не хотела ничего ему говорить. Не хотела смотреть в эти глаза, такие красивые, но сейчас такие печальные. Не хотела снова довериться ему. Раны от его предательства все еще кровоточили, саднили при каждом воспоминании.
Я молчала, сжавшись в комок, стараясь не выдать ни единой эмоции. Он, видимо, понял, что от меня не дождаться ни слова, ни взгляда. Медленно отстранился, сел рядом, плечом к плечу, и просто смотрел вперед, в пустоту. И в этой тишине, между нами, висела вся тяжесть невысказанных слов, не залеченных ран и разрушенной дружбы.
Мне так сильно хотелось обнять его. Моего когда-то близкого друга. Уткнуться в его плечо и выплакать всю ту боль, что накопилась за время обид и переживаний. Но я не могла. Не хотела снова почувствовать эту обманчивую надежду, а потом увидеть, как она рушится в прах.
Мы сидели в тишине, казалось, целую вечность. Тишина давила, словно груз, напоминая о пропасти, выросшей между нами. И вдруг дверь открылась. На пороге стояла Лия, встревоженная и растрёпанная. В ее глазах читалось искреннее беспокойство о нас.
— О боже долго вы тут просидели? — ответа она не услышала. Мы просто молчали, сдерживаясь из последних сил, чтобы слезы не взяли вверх. — Афилиса, Марсель! Что случилось?
— Все хорошо, Лия Степановна, просто устали тут сидеть, — прохрипел Марсель, и оперевшись на руку он встал с холодного пола.
— Ох, бедные мои детки, эта Падловна уже совсем с ума сошла. Пойдёмте отсюда. Афилиса, все хорошо? — она подошла ко мне и села на корточки, пытаясь разглядеть ответ на свой вопрос в моих глазах. Не знаю, что она увидела, но на ее лице сразу появилось сочувствие. Она протянула мне руку и помогла подняться а потом проводила нас по комнатам.
За окном сгустилась темнота, весь день мы просидели там. Варя сияла от счастья наверное ведь она получила то, чего так долго добивалась. А я... Я просто рухнула на кровать, натянула одеяло до самой макушки и тихо плакала. Пыталась вырвать из себя всю боль, что накопилась внутри.
«Марсель. »
В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием двух моих друзей. Лиам, рыжий вихрь с россыпью веснушек, и Элиот, беловолосый парень с пронзительными зелеными глазами, уже мирно спали. Я осторожно, стараясь не издать ни звука, прокрался к своей кровати. Натянув одеяло до подбородка, я погрузился в собственные мысли.
Все они были о ней. Кто бы сомневался. Мысли были о моей ведьме. Она украла мое сердце, душу и мозг, но по ее словам, мозга, у меня, видите ли, не было и в скором времени не появится. Сумасшедшая девчонка. Но именно эта сумасшедшая девчонка и заставляла меня чувствовать себя живым а я все испортил. Придурок! Дуболом!
«Афилиса. »
После обеда я устроилась на площадке, удобно расположившись на лавочке с книгой в руках. Солнце заливало площадку теплым светом, и воздух звенел от детского смеха. Ребята носилась повсюду: кто-то с визгом взлетал на качелях, кто-то увлеченно строил замки из песка, а кто-то гонял мяч. Я огляделась, ища знакомое лицо. С утра не видела Марселя. Наверное, опять засел в своей комнате. Зная его, наверняка просиживает пятую точку на кровати. Что ж, у каждого свои радости. Зато его жаба с хвостиками на голове, словно маленькая макака, бегала и прыгая и вертясь, как будто только что вырвалась на свободу. Я не могла больше наблюдать за этой сценой и снова погрузилась в чтение, стараясь сосредоточиться на страницах книги, чтобы отвлечься от шумного окружения.
«Когда к кому то привяжешься всегда есть риск что потом будешь плакать»¹ — В тот же миг на двух страницах книги возникли две фигуры. Мы. Я и он. Мой когда-то лучший друг. Мы стояли друг напротив друга, разделенные невидимой, но ощутимой стеной. В глазах обоих читалось отчаянное желание – подбежать, обнять так крепко, чтобы кости хрустнули, чтобы навсегда запечатлеть этот момент в памяти. Но мы не двигались. Застыли, словно изваяния, обреченные лишь смотреть друг на друга со стороны. В этом взгляде было все: и боль, и сожаление, и невысказанная любовь, и осознание непоправимости.
«Ну и смотри дальше, дуболом! » – мысленно процедила я, захлопнула книгу и наугад открыла ее снова, надеясь найти хоть что-то, что сможет заглушить эту внезапно вспыхнувшую боль.
«Люди забили эту истину, — сказал Лис,
— но ты не забывай: ты навсегда в ответе за всех, кого приручил. Ты в ответе за свою розу. »²
"Если я тебе нравилась... как ты мог причинить мне такую боль? Как ты мог меня предать, Марсель? Ты обещал мне, что всегда будешь рядом, всегда поможешь и поддержишь... а в итоге ты просто растоптал меня. Растоптал свою розу. "
Я чувствовала, как внутри меня что-то умирает. Не только любовь, но и вера в людей, вера в искренность, вера в то, что слова могут иметь значение. Он украл у меня эту веру, растоптал ее вместе со мной, вместе со своей розой. И теперь мне предстояло жить с этой пустотой, с этой болью, с этим горьким опытом предательства.
Внезапно со мной кто то заговорил от чего я вздрогнула.
— Маленький принц? — раздался голос такой глубокий и нежный будто сам ангел спустился вниз и заговорил со мной. — Моя любимая книжка.
Сердце бешено колотилось, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В какой-то момент я даже подумала, что умираю. Рядом со мной, на лавочке, сидел мальчик. Я не могла отвести от него взгляда. Не понимала, жива я или уже нет, потому что передо мной сидел настоящий ангел, пусть и без крыльев. Его лицо сияло такой любовью и благодатью, что достаточно было просто смотреть на него, и на душе становилось умиротворенно и спокойно. А его волосы огненные кудри, пружинки, такие необычные и красивые. Я никогда таких не видела, они были совершенно особенными. Они были.. были как у меня!
Я робко улыбнулась ему, боясь спугнуть это видение. Он ответил мне такой же светлой улыбкой, и мир вокруг словно затих. Все звуки приглушились, остался только он, его сияние, его огненные волосы, пляшущие в лучах солнца. Я почувствовала, как страх отступает, уступая место необъяснимому чувству покоя и надежды.
Хотелось спросить его, кто он, откуда, но слова застревали в горле. Боялась нарушить эту хрупкую тишину, разрушить магию момента. Просто смотрела на него, впитывая его свет, как иссохшая земля впитывает долгожданный дождь.
Он взял из моих рук потертую книжку и открыл ее на первой странице. Его пальцы, тонкие и изящные, бережно перелистывали страницы. Я не видела, что там написано, но чувствовала, как слова, словно невидимые нити, проникают в мое сердце, исцеляя старые раны и даря новую жизнь.
Внезапно он поднял глаза и посмотрел прямо на меня. Я не могла поверить своим глазам: его глаза были чёрными, с красными искрами. А сам взгляд был такой глубины и мудрости, что мне показалось, будто он видит меня насквозь, знает все мои тайны и страхи. Но в этом взгляде не было осуждения, только сочувствие и понимание.
— Твои глаза? Они.. Они..
— Необычные, — рассмеялся мальчик. — Знаю, все постоянно спрашивают, что с ними не так. Некоторые думают, что во мне бесы, а кто-то думает, что я болел.
«Афилиса, хватит так на него пялиться, это уже странно выглядит! »
— Меня зовут Милот, — он протянул мне руку. — А тебя?
«Афилиса, пожми ему руку и скажи, как тебя зовут! Просто протяни руку и скажи имя! Ну же, давай! Вот так, правильно. »
— Меня зовут Афилиса. — Милот крепко сжал мою ладонь. Его кожа была прохладной, почти ледяной, что немного удивило меня.
— Афилиса, красивое имя, — сказал он, отпуская мою руку. — Редкое. Никогда раньше не слышал.
Я почувствовала, как краска заливает мои щеки. Я не привыкла к комплиментам, особенно от незнакомцев. И особенно от таких незнакомцев, как Милот. Что-то в его взгляде, в его манере говорить, было завораживающим. И пугающим одновременно.
«Не молчи, ведьма! Скажи что-нибудь»
— Эм Милот, — начала я, стараясь говорить уверенно, — ты тоже любишь читать?
Он слегка нахмурился.
— Да, люблю. А что?
«Афилиса, не тушуйся! Ответь ему! »
— Просто..просто я тоже люблю читать.
Милот посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Его необычные глаза, казалось, проникали прямо в душу.
— Классно, кстати твои волосы такие же как и меня.
— да.. — засмущалась я — а ты тут новенький?
— Новенький? — Милот нахмурился, словно не понял о чём я. — Что? Нееет, мои родители — Он указал на стоящую вдалеке семейную пару, оживленно беседующую с Верой Павловной. — Они пришли сюда, чтобы удочерить одну девочку.
— Понятно, — коротко ответила я, стараясь скрыть разочарование.
Сердце бешено колотилось в груди, не давая мне ни на секунду отвести взгляд от этого мальчишки. Что-то в нем было что-то родное, до жгучей боли знакомое. Что-то, что я так давно и безуспешно искала во всех и каждом.
"Афилиса, либо ты с ума сошла, либо ты действительно сошла с ума, " – пронеслось у меня в голове.
— Ну, мне пора, милая Афилиса, с редким именем — произнес он, словно каждое слово давалось с трудом. Его взгляд задержался на мне, словно он пытался запомнить каждую черту моего лица. Наконец, он поднялся, нехотя, и слабо махнул рукой на прощание. В горле стоял ком, я не могла вымолвить ни слова. Чувство было такое, будто я лишилась голоса, как та самая русалочка, отдавшая его за любовь.
Я провожала взглядом его удаляющуюся фигуру. В глазах стояло удивление и какая-то щемящая тоска, словно от меня уходила часть меня самой. Вдруг он остановился, уставившись на что-то в своих руках. Все вокруг, словно по команде, обратили на него внимание. Я тоже пыталась разглядеть, что же привлекло его взгляд, но в этот момент под моей футболкой вспыхнул кулон, озарив пульсирующим красным светом.
— Смотрите! — крикнул пухлый мальчик с каштановыми волосами, указывая на меня пальцем. — Смотрите! У нее такой же!
Все тут же начали переводить взгляды с меня на Милота и обратно. Услышав шум, он повернулся ко мне и с удивлением, переходящим в недоумение, уставился на мой кулон. Мои ноги предательски задрожали, намекая, что скоро откажутся меня держать. Я не могла поверить своим глазам: под его голубой футболкой сиял точно такой же яркий алый огонь. Синхронно, дрожащими руками, мы достали каждый свой кулон, и наши дрожащие ноги понесли нас навстречу друг другу.
Алое пламя на кулонах словно пульсировало в унисон, отбрасывая причудливые блики на наши лица. Вокруг нас образовалась тишина, нарушаемая лишь сдавленным шепотом и удивленными вздохами. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, а сердце бешено колотится в груди. Что это значит? Почему у нас одинаковые кулоны?
Не говоря ни слова, мы протянули руки друг к другу. Зачем? Не знаю, но так было нужно, я чувствовала это. Наши пальцы едва коснулись друг друга, и в этот миг я ощутила, как по всему телу пробежала тёплая и светлая волна. Это было странно, необъяснимо, но в то же время невероятно приятно. Внезапно, алое пламя на наших кулонах вспыхнуло ярче, и в воздухе повисла легкая дымка. Я почувствовала, как меня затягивает в какой-то вихрь, как будто время вокруг нас замедлилось. В голове промелькнули обрывки каких-то странных образов, непонятных символов и незнакомых мест. Когда видение рассеялось, я почувствовала себя опустошенной и одновременно наполненной какой-то новой, неизведанной энергией. Милот напротив выглядел так же потрясенно.
Пухлый мальчик с каштановыми волосами, казалось, замер от изумления. Он больше не кричал и не указывал на нас пальцем. Все вокруг молчали, словно боясь нарушить хрупкую атмосферу, повисшую в воздухе.
Я знала, что этот момент изменил все. Что-то произошло, что-то важное и значимое. Но что? Глубоко внутри я была уверена, что наконец-то нашла то, чего так долго искала. Но никак не могла понять, что я нашла.
Тишина давила на уши. Я не могла отвести взгляд от мальчика. Его глаза, все еще расширенные от удивления, казались бездонными озерами, в которых отражалось то же самое смятение, что и в моих. Электрический разряд, пробежавший между нами, оставил после себя странное покалывание в кончиках пальцев и ощущение, будто мы связаны невидимой нитью.
Он первым нарушил молчание. Его голос, немного дрожащий, прозвучал тихо, почти неслышно:
— Что что это было?
Я пожала плечами, не зная, что ответить. Как объяснить то, что сама не понимала? Видения, символы, ощущение вихря все это казалось нереальным, словно сон.
— Я я не знаю, — прошептала я в ответ. — Откуда он у тебя?
Он внимательно посмотрел на мой кулон, потом на свой. Алое пламя, казалось, немного утихло, но все еще пульсировало, словно живое.
— У меня этот кулон с самого детства, — сказал он, не отрывая взгляда от алого огонька. — Моя бабушка мне говорила, что он особенный, что он защищает меня.
— Мой тоже с самого детства, — ответила я. — Раньше я думала, что всё это мне только кажется, и на самом деле он не волшебный, но сейчас же мне всё это не показалось, ведь так?
Мы снова посмотрели друг на друга и наши кулоны. В наших взглядах читалось одно и то же: осознание того, что мы столкнулись с чем-то, что выходит за рамки обыденного.
Пухлый мальчик с каштановыми волосами, о котором мы совсем забыли, вдруг откашлялся, привлекая наше внимание.
— Эм простите, — пробормотал он, смущенно почесывая затылок. — Что это за странные штуки у вас?
— Милот, сынок! — взволнованно прошептала женщина. Ее русые волосы слегка растрепались, а в зеленых глазах плескалось какое-то тревожное ожидание. Она подходила к нам с такой осторожностью, словно боялась спугнуть птицу. — Пойдем, сынок, нам уже пора — она нежно взяла его за руку и потянула за собой подозрительно поглядывая на меня. Но Милот не отрывал от меня потрясенного взгляда. В его глазах читалось какое-то невысказанное отчаяние. — Милот, ну ты чего там? Варенька уже заждалась нас. "
"Варенька? Стоп, что? Нет! " – мысль пронзила меня, как удар молнии.
Женщина с зелеными глазами, казалось, наконец-то завладела вниманием сына, и они стали отдаляться. Но каждую секунду Милот оборачивался, бросая на меня взгляды, полные тоски и какой-то робкой надежды. В конце концов, они остановились возле Веры Павловны. Я погрузилась в свои мысли, когда меня выдернул из них голос пухлого мальчика, стоявшего рядом.
— Эй, Вельма! — окликнул он. — Что это у тебя?
Он потянулся к моему кулону, но я быстро хлопнула его по руке и направилась к Милоту.
— Афилиса! — услышала я знакомый голос позади, но не обратила внимания и продолжала идти к Милоту. — Эй, Афилиса, стой же ты! — не унимался Марсель.
— Отстань, Марс, — отмахнулась я.
— Да стой же ты! — он остановил меня, схватив за руку и преграждая путь. — Что это было?
— Ничего, дай я пройду, — сказала я, пытаясь протиснуться мимо Марса.
— Зачем? — буркнул он, преграждая мне путь.
— У тебя сегодня день тупых вопросов? Поздравляю, ты справился с этой задачей, а теперь дай мне пройти, — выпалила я, уже теряя терпение. Я пыталась обойти его, но он упорно не давал мне прохода.
— Нет, не дам, — отрезал Марс с раздражением.
— Ты что, ревнуешь? — приподняла я одну бровь, растягивая ехидную улыбку.
— Ведьма, не зазнавайся, — раздражённо фыркнул он.
Улыбка тут же сползла с моих губ, когда я увидела за спиной Марса Варю. Она улыбалась так, словно только что спустилась с небес – вся такая белая и пушистая. "Ага, конечно, " – подумала я, закатывая глаза.
Марсель обернулся и взглянул на то, что привлекло мое внимание. Воспользовавшись его моментом растерянности, я выскользнула из его объятий и быстрым шагом направилась в сторону Милота. Он, не раздумывая, догнал меня и, крепко взяв за руку, пошел рядом. Я не стала сопротивляться — от этого жеста мне стало немного легче. Я не знала, зачем иду туда, что именно хочу увидеть или услышать, но в глубине души ощущала, что это необходимо.
Рядом с Милотом и его родителями стояла лавочка, а за ней раскинулись мощные деревья черешни, создавая приятную тень для сидящих. Мы с Марселем уселись на лавочку и, не отрываясь, стали смотреть: он на Варю, а я на Милота. Я пыталась разглядеть в нём что-то особенное, но никак не могла понять, что именно должно увидеть, но чувствовала, что сейчас увижу то что имзменит многое. Почему он кажется мне таким знакомым и одновременно таким странным? Я уверена, что он испытывал те же чувства и так же, как и я, пытался увидеть во мне кого-то. Но кого? Кто мы друг другу? Откуда знаем друг друга?
Вера Павловна в красках описывала Варю её новым родителям и будущему брату, и я почувствовала раздражение и ревность. «Афишиса, ты точно сошла с ума. »
— Сынок поздоровайся со своей сестрёнкой — ласково сказала его мама. Но он не обращал внимания, все проследили за его взглядом и поняли, на кого он так смотрит. Варю это не устроило и она схватила его за руку и сказала.
— Привет, Милот.
В сердце вдруг кольнуло острой иглой, и мир перед глазами поплыл, затягиваясь густой, непроглядной тьмой. Я почувствовала, как чьи-то руки подхватили меня, и сквозь шум в ушах пробился взволнованный, громкий голос.
Последнее, что я успела увидеть, прежде чем окончательно провалиться в небытие, – это его. Огненные кудри, словно языки пламени, обрамляли лицо с выразительными, черными, как ночь, глазами. А на груди, на тонкой цепочке, снова сверкал кулон, из которого исходил яркий, пульсирующий алый свет.
Мне показалось, или он тоже пошатнулся? Кажется, я видела, как он опустился на колени, словно теряя сознание. И я... я тоже падала в темноту.
Милот... Какое знакомое имя. Такое красивое и необычное, как и он сам. А его крылья такие могущественные и сильные! Как же я скучаю по ним и по своему Милоту.
Милот... Мой родной, и такой любимый... Я найду тебя снова. Но кто он? Кого я должна найти?
«НАВЕРНО, ЗВЕЗДЫ СВЕТЯТСЯ ЗАТЕМ, ЧТОБЫ РАНО ИЛИ ПОЗДНО КАЖДЫЙ МОГ ВНОВЬ ОТЫСКАТЬ СВОЮ. »³
¹ – Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц»
² – Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц»
³ – Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц»
Глава 29. «Душа - это любовь»
«Далекое прошлое. »
Лежавшие камни разных форм и размеров остывали после яркого и жаркого солнца, которое постепенно пряталось за горизонтом, окрашивая небо в удивительные оттенки розового и золотого. Сейчас на Земле лето. Милот обожал это время года, когда солнце светит ярко, а воздух наполняется теплом и радостью. Но я, в отличие от него, всегда тянулась к зиме. Я люблю, когда мир покрыт белоснежным одеялом, когда снег тихо падает с неба, создавая волшебную атмосферу. К сожалению, в нашем Небесном городе нет времен года. Здесь не бывает снега, дождя или ветра. Погода всегда одна и та же, лишь сменяются день и ночь.
Тем не менее, Небесный город — это наш дом, дом душ, которые временно находятся на Земле. Здесь мы можем находить утешение и покой, даже если природа вокруг нас не меняется. В этом постоянстве есть своя красота, и, возможно, именно в этом и заключается смысл нашего существования.
Дул морской воздух, принося с собой свежесть, и невольно хотелось вдыхать его до тех пор, пока не закружится голова от этой эйфории. Я всегда любила смотреть на закаты на этой прекрасной земле, где море встречалось с небом, создавая волшебство, которое невозможно описать словами. А ещё больше я любила сидеть на тёплых, почти горячих камнях вместе с моим ангелом, моим мужем, моей опорой и поддержкой. Милот. Его присутствие всегда дарило мне спокойствие, как будто каждый его взгляд и каждое прикосновение оберегали меня от всех невзгод. Мы сидели рядом, его плечо касалось моего, и в этот момент мир вокруг нас словно замирал.
— Смотри, как красиво, — тихо произнесла я, указывая на закат. — Кажется, что солнце как будто обнимает горизонт.
Милот повернулся ко мне, его глаза светились, отражая последние лучи солнца. Он улыбнулся, и в этот момент я поняла, что для меня нет ничего важнее, чем быть рядом с ним.
— Да, — согласился он, и в его голосе звучала глубокая нежность. — Но даже когда солнце заходит, оно всё равно остаётся там, за горизонтом. Мы просто не можем его увидеть.
Эти слова задели меня за живое. Мы все иногда сталкиваемся с темными моментами в жизни, когда свет кажется недоступным, но важно помнить, что он всё равно существует. Я посмотрела на него, и в его взгляде увидела поддержку, которую он всегда мне дарил.
— Ты прав, — ответила я, чувствуя, как тепло заполняет моё сердце. — Приятно знать, что даже в темноте есть надежда.
Мы замерли в тишине, наслаждаясь моментом, и я не могла удержаться от мысли, что именно такие мгновения делают жизнь по-настоящему ценной. Камни, на которых мы сидели, остывали, но наше тепло и любовь продолжали согревать нас, создавая уютный пузырь среди бушующей природы. Вскоре закат закончился, и звёзды начали появляться на небосклоне, наполняя его бесконечностью.
Его рука была такой тёплой и такой родной, когда она нежно легла на моё плечо, перебирая пряди моих волос. Я чувствовала, как внутри меня разливается уют и спокойствие, когда моя голова удобно устроилась на его плече. Сидеть на пляже и слушать мелодичные волны, накатывающиеся на берег, было нашим любимым занятием. Каждое шуршание песка и камней под нашими ногами, каждый лёгкий ветерок, приносящий с собой солёный запах, создавали атмосферу уюта и гармонии. Я могла часами наслаждаться этим моментом, слушая его дыхание в унисон с ритмом моря, ощущая, как его тепло окутывает меня, словно мягкий плед.
— Знаешь, — произнёс Милот, его голос был тихим и спокойным, — иногда мне кажется, что в этих звуках есть что-то особенное. Они как будто рассказывают истории, которые могут понять только те, кто умеет слушать.
— Да, и каждая волна — это как новое начало. Начало чего-то большего.
— Мы всегда будем вместе, даже когда волны будут бушевать, — твердо сказал он.
— Да, всегда, — повторила я, обнимая его крепче. Мы были двумя частями одного целого, соединённые невидимой нитью, которую ничто не могло разорвать.
Помогать людям, живущим на этой земле, было нашей обязанностью, ведь у каждого человека должен быть свой ангел-хранитель. Иногда мы приходим для того, чтобы ответить на молитвы людей или уберечь их от того, что может им навредить. Каждый человек — это душа светлая и яркая, состоящая из любви и добра. Она приходит на землю, чтобы совершить свою уникальную миссию, ведь каждый человек находится здесь для чего-то особенного, для чего- то, что должен сделать именно он.
Когда я смотрю на людей, я вижу не просто тела, а искры, наполненные потенциалом и мечтами. Каждый из них несёт в себе бесконечное количество возможностей, моя задача и задача других ангелов — помочь им открыть эти возможности. Я знаю, что чем больше миссий они пройдут, тем быстрее они смогут подняться на новый уровень, стать ангелами, учителями или наставниками, которые будут помогать душам, только начинающим свой путь. Иногда это может быть простое слово, сказанное в нужный момент, или же акт доброты, который меняет всё. Я помню, как однажды, стоя на краю дороги, я увидела женщину, которая едва сдерживала слёзы. Она молилась о помощи, я слышала ее молитвы, каждое слово, произнесенное шёпотом. Я почувствовала, как её боль перекликалась с моей собственной душой. Я подошла к ней и просто обняла её. В этот момент она почувствовала поддержку и тепло, и её слёзы начали подсыхать. Это был простой, но важный момент, когда две души встретились, и я знала, что выполнила свою задачу, помощь потерянной душе.
Каждый раз, когда я вижу, как кто-то преодолевает трудности, я понимаю, что это и есть истинный смысл жизни. Мы, ангелы, помогаем людям осознать, что они не одни, что в их жизни всегда есть свет, даже в самые тёмные времена. Мы здесь, чтобы напомнить им об их силе и о том, что они способны на великие дела. И чем больше людям мы поможем, тем больше света мы можем принести в этот мир. Это не просто работа или обязанность; это призвание, которое наполняет меня радостью и смыслом. Я верю, что каждый из людей — это часть огромной мозаики, где каждая душа, каждый ангел и каждый человек играет свою уникальную роль в создании гармонии и любви на Земле. И именно в этом процессе мы все растём, учимся и становимся теми, кем были предназначены быть.
В нашем Небесном городе очень красиво и необычно, словно это место создано из самых смелых мечтаний и ярких фантазий. Здесь каждый уголок наполнен светом, а воздух пронизан сладковатым ароматом цветущих деревьев, которые никогда не теряют своей листвы. Их листья мерцают, как драгоценные камни, отражая солнечные лучи и создавая волшебные узоры на земле. Существа, обитающие здесь, удивительны и разнообразны. Одни из них напоминают ангелов с крыльями, сверкающими как радуга, а другие — грациозные создания с длинными хвостами и светящимися глазами, которые способны видеть в темноте. Каждый из них играет свою уникальную роль в этом гармоничном сообществе, помогая друг другу и заботясь о том, чтобы в нашем небесном городе царила любовь и радость.
Цветы здесь не просто растения — они живые существа, способные чувствовать и общаться. Их лепестки меняют цвет в зависимости от настроения окружающих, а их ароматы могут поднять дух или успокоить сердце. Я помню, как однажды, проходя мимо Небесного поля, я заметила, как цветы начали распускаться, когда я улыбнулась, и в ответ выдали волшебный аромат, который наполнил мою душу счастьем.
Деревья в нашем городе имеют силу, о которой люди могут только мечтать на Земле. Их корни проникают глубоко в землю, соединяясь с потоками света, а ветви тянутся к небесам, словно просят о благословении. Эти деревья могут рассказывать истории, передавая мудрость и опыт, собранные за века. Я часто сижу под одним из таких деревьев, слушая его шёпот и погружаясь в мир древних знаний.
В нашем Небесном городе нет ни горечи, ни страха. Здесь царит покой, и каждый момент наполнен смыслом. Мы живем в гармонии, понимая, что каждый из нас — это часть чего-то большего, что мы созданы, чтобы поддерживать друг друга и делиться светом. И хотя я знаю, что наша помощь на Земле может быть полна трудностей, я черпаю силы и вдохновение из этого места. Каждый раз, когда я возвращаюсь на землю, я приношу с собой частичку этого небесного света, чтобы делиться им с теми, кто ещё только начинает свой путь. И в этом я нахожу своё призвание — быть проводником света и любви в мир, который так в этом нуждается.
Нам нельзя долго задерживаться на Земле, но море такое красивое и тихое, лишь иногда шумя волнами, которые нежно накатываются на берег.
Сидя рядом с любимой и родной душой, наслаждаясь каждым мгновением этого чуда, ведь в нашем Небесном городе нет моря, как и многого другого, чего мы так жаждем. Как жаль, что многие люди этого не ценят. Они не понимают, что им дана эта прекрасная Земля, наполненная удивительными красками и звуками, созданная с любовью и заботой.
Бог сотворил для людей этот мир с его бескрайними просторами, со всеми его чудесами, и они, тем не менее, часто отворачиваются от него. Люди убегают от дождя, боясь намокнуть, не осознавая, что в небесном городе нет ни капли дождя. Они не понимают, что каждый дождь — это благословение, каждое облако — это часть природы, которая поливает землю, даруя жизнь. Я вижу, как они прячутся под крышей, словно страх перед сыростью может защитить их от чего-то более глубокого — от самой жизни. Они не ценят море, не уважают природу, не понимают, насколько всё уникально и прекрасно. Они не ценят самих себя. И, что самое главное, не ценят друг друга. В этом мире есть так много злости, зависти и мести, жёсткости и вранья, что порой становится трудно дышать. Я вижу, как люди теряются в своих собственных страхах и недовольствах, как они забывают о том, что значит быть живыми, чувствовать и любить.
Каждый раз, когда я возвращаюсь в небесный город, мне грустно от того, что я оставляю за собой это великолепие, а некоторые люди так и не понимают его ценности. Я хочу, чтобы они увидели мир таким, каким он есть на самом деле — полным возможностей, любви и красоты. Я мечтаю, что однажды они научатся ценить каждую каплю дождя, каждый порыв ветра, каждую волну, накатывающую на берег. Но пока я здесь, я буду стараться передать эту любовь и свет тем, кто готов их принять. Я надеюсь, что смогу вдохновить хотя бы несколько душ увидеть мир по-другому, научить их ценить всё то, что им дано. И в этом я нахожу свою миссию — быть светом в тёмные времена, помогать людям вспомнить о том, что действительно важно, о том, что делает их жизнь полноценной и радостной.
— Нам уже пора, — прервал мои мысли Милот, его голос звучал, как нежный шёпот в тишине ночи. Даже над черным небом, усыпанным сияющими звёздами, можно было увидеть в его черных глазах те самые необычные красные искорки, которые всегда заполняли моё сердце теплом. Под лучами луны были видны веснушки, усыпанные на его щеках и на носу с горбинкой, придавая ему вид, который был одновременно хрупким и сильным. Острые черты лица и ярко выраженная челюсть подчеркивали его мужественность, а массивные крылья вздымались от его спокойного дыхания, словно отражая его внутренний мир.
Наше истинное обличие люди не видят, но иногда так сильно хотелось показать им себя настоящими, без масок и ограничений. Мы были частью чего-то большего, и в этом была наша сила.
— Что для тебя значит любовь? — спросила я, чувствуя, как во мне поднимается волна эмоций. Не было ни одного дня, чтобы он не посмотрел на меня с такой глубокой любовью, для которой даже слов невозможно подобрать. Его взгляд всегда был полон света и понимания, и я знала, что он видит во мне нечто большее, чем просто красивую картинку — он видит мою душу.
У каждой души, созданной Богом, есть своя предназначенная половинка. И, будучи людьми, мы рано или поздно находим друг друга, как бы далеко ни забросила нас судьба. Сколько бы жизней мы ни прожили, какие бы трудности ни вставали на нашем пути, эта связь, эта искра, всегда ведет нас обратно друг к другу. Любовь – это и есть тот самый путь, сложный, извилистый, но неизменно приводящий к своей второй половинке, к той душе, которая была создана, чтобы дополнить твою.
Мы уже встречались, и не раз. В каждой из наших жизней мы находили друг друга. В шумных средневековых городах, где наши взгляды случайно пересекались в толпе, в тихих деревушках, где мы вместе любовались закатом, в роскошных бальных залах, где наши руки соприкасались в танце. Мы были королями и королевами, крестьянами и ремесленниками, воинами и поэтами. Но в каждой жизни, в каждом воплощении, мы чувствовали эту связь, эту неуловимую тягу друг к другу. И даже если мы были разделены войнами, болезнями, предрассудками, даже если нас разлучали обстоятельства, казавшиеся непреодолимыми, эта нить никогда не рвалась. Она лишь становилась тоньше, прочнее, напоминая о том, что мы предназначены друг другу.
Милот задумался, его глаза сверкают, как звёзды на ночном небе.
— Любовь — это умение ждать. — сказал Милот. — Год, месяц, день, час – неважно. Потому что любовь – это не просто мимолетное чувство. Это связь, глубокая и всепроникающая, которая касается каждой клеточки нашего существа. — Он повернулся ко мне и внимательно рассматривал меня, будто я что-то ценное и хрупкое, что он боялся сломать одним неверным движением. В этом взгляде было столько всего: нежность, восхищение, и какая-то тихая, всепоглощающая преданность. — Для каждого из нас любовь – это свой собственный путь, уникальный и неповторимый. И каждый из нас, рано или поздно, находит свою дорогу, ведущую к той самой, родной душе. — Его рука, большая и немного грубая, коснулась моей щеки. Прикосновение было неожиданным, но не отталкивающим. Скорее, оно казалось попыткой установить связь, подтвердить реальность момента. — Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла. ¹ Любовь она – часть нас самих.
Я улыбнулась, понимая, что его слова отражают то, что я всегда чувствовала. Мы были всегда связаны невидимой нитью, которая тянулась через все наши жизни, и ничто не могло её разорвать.
— Ты — моя часть, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я знаю, что мы всегда будем вместе, независимо от того, что нас ждёт впереди.
Он кивнул, и в этот момент я поняла, что любовь — это не только чувство, но и выбор, который мы делаем каждый день. Это решение поддерживать друг друга, быть рядом и оставаться верными своей связи, несмотря на все испытания, которые может принести жизнь. Настоящая любовь — это сила, что нас ведёт. Это пламя которое горит, несмотря на дождь и лёд.
И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем. ²
¹- (Стих из Библии, «1-е Коринфянам 13:4-5»)
²- (Стих из Библии, « 1-е Иоанна 4:16»)
Глава 30. «Мы тебя очень ждали»
«Настоящее время, неделя спустя. »
Мир вокруг словно перевернулся с ног на голову. Каждый день ко мне подходят ребята от младших до старших и, словно заведенные, спрашивают: "Что это было? ". Но стоит мне попытаться выяснить, о чем они, их глаза округляются до невероятных размеров, и они замолкают в недоумении. Особенно достают вопросы про какого-то рыжеволосого мальчика с таким же кулоном, как у меня. Не проходит и дня, чтобы кто-нибудь не попытался вытянуть из меня информацию: кто он такой, откуда взялся?
"Прием, прием! На планете Земля произошел сбой! У всех массовая галлюцинация! " Иначе как объяснить это всеобщее помешательство?
Началось все с того что я открыла глаза, и первое, что увидела – встревоженные лица Марселя и Лии. Их глаза были красными и опухшими, словно они долго плакали. Что-то явно произошло, что-то их сильно напугало.
— Что с вами? – пробормотала я, пытаясь прогнать остатки сна. Пока они молча переглядывались, я бросила взгляд в окно. За окном царила ночь. Меня пронзил леденящий ужас.
"Неужели я проспала все занятия? Вера Павловна мне этого не простит! "
Лия, с дрожью в голосе, присела на край моей кровати и крепко обняла меня.
— Афилиса, солнышко, как ты себя чувствуешь? Я так испугалась за тебя!
— Эм... Вроде бы все в порядке. А что случилось? – спросила я, чувствуя нарастающее беспокойство.
— Ты потеряла сознание – ответила Лия.
— Вы, наверное, что-то путаете. Я просто проспала весь день, – возразила я, пытаясь понять, что происходит.
В общем, вот как я узнала, что отрубилась прямо на улице. Оказывается, Марсель, как настоящий принц, подхватил меня на руки и, представляете, с соплями и слезами на глазах, умолял взрослых о помощи! Обидно, что я этого не видела. Я бы точно не упустила возможности поиздеваться над его плаксивым видом. Хотя, с другой стороны, это даже мило. Видимо, он действительно испугался за меня.
А вот из-за своей "жабы с хвостиками" он совсем не расстроился. Даже наоборот, будто и не заметил, как она ускакала на своих розовых кроссовках в далёкие края. И знаете что? С одной стороны, я рада, что её больше здесь нет. А с другой... да, с другой стороны, я тоже рада!
Моя любимая книга «Маленький принц» куда-то исчезла, и вместе с ней ускользнули воспоминания, которые были связаны с ней. Я помню, как Феликс читал её мне, и я слушала, затаив дыхание, словно каждая строчка была написана именно для меня. Но сейчас в голове царила пустота. Что-то определённо произошло, но что именно? И куда исчезла моя книга. Кажется, что все вокруг помнят что-то, что я забыла. Но что? Почему я забыла?
Все вокруг продолжают обсуждать мальчика с рыжими волосами, как у меня, и кулон, который светился вместе с моим. Я не могу понять, почему это так важно для них. Либо они издеваются надо мной, либо я просто не в состоянии уловить суть происходящего. Мой кулон давно перестал излучать свет, и я даже сомневаюсь, что когда-либо светился.
На завтраке я решила подойти к Марсу, который сидел в большой компании друзей. Он всегда был в центре внимания, и, что удивительно, единственный, кто ни разу не затрагивал тему, о которой меня постоянно спрашивают. Казалось, будто он сам не помнит ничего, что произошло. За тремя сдвинутыми столами царил гул. Девчонки и мальчики из моего класса, старшеклассники и старшеклассницы – все вместе, как обычно, что-то бурно обсуждали, смеялись и спорили. Ничего нового. В самом центре этой оживленной компании, словно магнит, притягивал внимание Марсель. Он сидел в самой середине, в своей неизменной оранжевой майке и спортивных черных штанах. Щеки горели румянцем – то ли от недавней физкультуры, то ли от неудержимого смеха. Когда я направилась в его сторону, он выпрямился и пристально посмотрел на меня. В его глазах мелькнула искорка теплых воспоминаний, а на губах заиграла легкая, едва заметная улыбка.
— Можно с тобой поговорить? — обратилась я к Марсу, и все, как по щелчку пальцев, обратили на меня внимание. Марс ничего не ответил, просто встал со своего места и направился ко мне, его взгляд был сосредоточенным.
— Эй, ведьма! — крикнул темноволосый парень-старшеклассник, его голос звучал с издевкой. — А ты умеешь предсказывать будущее с помощью твоего кулона?
— Да! — решила я подыграть, ухмыльнувшись. Внутри меня разыгрывалось азартное волнение. Почему бы не немного развлечься?
Парень с недоверием приподнял бровь, а его друзья начали хихикать. Я заметила, как Марс остановился и обернулся, его интерес явно был привлечён.
— Ну и что ты видишь в моём будущем? — продолжил он, скрестив руки на груди, как будто готовясь к чему-то смешному.
— Вижу, что ты полный дурак, раз целуешься сразу с тремя девочками! О, а ещё подглядываешь за ними! — усмехнулась я, наблюдая за его побледневшим лицом.
Парень с недоверием уставился на меня, и его друзья замерли, не веря тому, что только что услышали.
— Что.. Откуда.. Это не правда— прервал он, пытаясь скрыть смущение. — Это всего лишь слухи!
— Слухи? — подхватила я, наклонив голову вбок. — Или это правда? Я же вижу твое будущее! — достав кулон из-под футболки, я помахала им.
Марс, вдруг расхохотался, стоя рядом со мной. Это было настолько неожиданно, что его смех, словно вирус, мгновенно заразил всех вокруг. Вскоре уже вся компания хохотала, за исключением тех самых трех девочек. Первая, с копной пшеничных волос и янтарными глазами, кажется, Лиза, и две близняшки – Эля и Алиса. Маленькие, с голубыми глазами и пепельными волосами. На их лицах читалось удивление, но какое-то странное, будто они знали правду, но делали вид, будто ничего не происходило. Это меня расстроило еще больше. Мне было жаль их. Особенно после того, как этот придурок – мачо, каждый день целовал новую жертву. И то, что они не смеялись вместе со всеми, говорило о многом. Они, кажется, и правда все знали.
— Не неси чепуху, ведьма, – прошипел этот самовлюбленный идиот. Он вскочил на ноги и надвинулся на меня. Высоченный, с горящими от злости глазами и нахмуренными бровями, он дышал мне прямо в ухо, обжигая кожу. — Прежде чем совать свой нос куда не следует, подумай, чем это может обернуться для твоей головы.
— Кевин, хватит, – недовольно буркнул Марс, протискиваясь между нами и заслоняя меня собой. Кевин, казалось, не обратил на него внимания, продолжая сверлить меня взглядом, полным ненависти. — Не трогай ее больше.
"Кевин, значит... Отлично. Твое имя будет первым в списке моих проклятий. Эта гора мышц решила мне угрожать? Зря. Очень зря. "
— Все поели? — прогремел противный голос Веры Павловны на всю столовую. Вмиг все потеряли к нам интерес и обратили внимание на учительницу. — Выходим все на улицу!
Никто не спешил. Бросали то на нас взгляд, то на Павловну, но, увидев, что продолжения не будет, начали потихоньку двигаться.
— Я не ясно что-то говорю? Бегом все вышли! — визг ее голоса начал резать уши.
"Сумасшедшая женщина, " – пронеслось у меня в голове.
На улице было промозгло и сыро. Ветер, казалось, специально пробирался под легкую куртку, заставляя поеживаться. Вера Падловна, как всегда, стояла в центре, обводя всех своим злым взглядом. В руках у нее была какая-то папка, наверняка с очередными глупыми заданиями. Я переминался с ноги на ногу, пытаясь согреться. Рядом кто-то кашлял, кто-то тихо переговаривался. Все ждали, что же она скажет. Обычно такие "выходы на свежий воздух" ничем хорошим не заканчивались. Либо заставляли бегать вокруг школы, либо читать стихи на морозе, либо еще какую-нибудь ерунду придумывали. В голове крутилась мысль о горячем чае и теплом пледе. Как же не хотелось здесь стоять, слушать ее противный голос и делать вид, что тебе интересно. Но выбора не было. Оставалось только ждать и надеяться, что это скоро закончится.
Вера Павловна откашлялась, привлекая к себе внимание. Ее лицо было красным от злости и холода. "Ну вот, началось, " – подумал я, готовясь к худшему.
— Итак, — начала она, и ее голос, усиленный ветром, прозвучал еще более неприятно, — сегодня мы займемся патриотическим воспитанием!
По толпе пронесся тихий стон. Патриотическое воспитание в понимании Веры Павловны обычно означало что-то вроде хорового пения советских песен или декламации стихов о Родине, написанных каким-нибудь местным поэтом-неудачником.
— Мы будем — она сделала паузу, словно наслаждаясь нашим предвкушением, — собирать мусор в городском парке.
Несколько человек облегченно вздохнули. Собирать мусор было не так уж и плохо. По крайней мере, не нужно было ничего учить наизусть и притворяться, что тебе нравится.
— Но! — Вера Павловна подняла палец вверх. — Собирать мусор мы будем с патриотическими лозунгами! Каждый, кто находит мусор, должен громко и четко произнести лозунг, восхваляющий нашу прекрасную страну!
Вот тут-то и началось самое интересное. Я представила, как буду кричать "Слава России! " над смятой пачкой сигарет или "Родина превыше всего! " над выброшенной бутылкой из-под пива. Абсурдность ситуации заставила меня невольно улыбнуться.
Вера Павловна, заметив мою улыбку, прищурилась.
— Я что-то смешное сказал, Афилиса?
Я постаралась сделать лицо максимально серьезным.
— Ничего, Вера Павловна. Просто очень рада возможности внести свой вклад в благоустройство нашей Родины.
Она, кажется, поверила. Или, возможно, просто сделала вид, что поверила. В любом случае, её лицо стало более спокойным, и она отвернулась, чтобы заняться делом. Вера Павловна скомандовала разбиться по парам, и вот мы уже стоим в шеренге, готовые к отбытием. Моим напарником оказался Марсель. Он то и дело бросал на меня быстрые взгляды, а когда мы двинулись в сторону городского парка, всего в одной остановке от детского дома, он вдруг взял меня за руку.
Половину пути мы шли молча, но потом Марсель нарушил тишину:
— О чем ты хотела поговорить? — спросил он, и в голосе его звучала какая-то беззаботная веселость.
— Ты не видел, куда пропала моя книга? И о чем все остальные вечно шепчутся?
— Не понимаю, о чем ты, ведьма, — притворно удивился он.
— Не притворяйся дурачком, Марсель. Почему никто мне ничего не рассказывает?
Я почувствовала, как его пальцы крепче сжали мою ладонь. Этот жест, казалось, говорил больше, чем любые слова. Он знал. Знал, что происходит что-то странное, что меня от чего-то ограждают. Но почему? И почему именно он, Марсель, всегда оказывался рядом, когда мне нужна была хоть какая-то ниточка к правде?
— Ты же знаешь, что я не люблю загадки, — проговорила я, стараясь смотреть прямо перед собой. — И ты знаешь, что я все равно докопаюсь до правды. Так зачем тянуть время?
Он вздохнул, и я почувствовала, как его плечо слегка коснулось моего.
— Это не то, что тебе нужно знать сейчас, — тихо ответил он. — Поверь мне, лучше тебе оставаться в неведении.
— Почему? — я резко повернулась к нему, наши взгляды встретились. В его глазах я увидела что-то похожее на страх, но он быстро взял себя в руки.
— Потому что... — он запнулся, словно подбирая слова. — Потому что это может быть опасно. Для тебя.
Опасно? Что может быть опасного в пропавшей книге и шепотках за спиной? Или это все связано между собой? И если да, то как? Вопросов становилось все больше, а ответов не было ни одного.
Мы остановились у пешеходного перехода и ждали, когда загорится зеленый свет. Вера Павловна, как всегда, была на чеку и скомандовала идти, как только зеленый человечек зашагал. Перейдя через красивый узорчатый забор, мы оказались внутри парка.
Парк оказался просто огромным. Вокруг раскинулись просторные газоны, усыпанные яркими цветами, которые радовали глаз. Дорожки, выложенные бежевым камнем, вели в разные уголки этого зеленого оазиса. На каждой стороне встречались уютные лавочки, где можно было отдохнуть и насладиться окружающей природой. Деревья росли на каждом шагу, создавая ощущение, будто мы попали в настоящий лес. Их кроны образовывали живую зеленую крышу.
— Послушай, — сказал он, когда мы отошли немного в сторону от остальных. — Я не могу тебе всего рассказать. Но я могу помочь тебе быть осторожной. Просто доверься мне.
— Нет, Марсель, — рассмеялась я, — доверять тебе больше не входит в мои планы. Если у тебя есть о чем мне рассказать, просто скажи, а если нет — то прощай, Родина так сказать не ждёт.
Он улыбнулся, но в его улыбке была какая-то печаль.
— Я не могу рассказать то, чего сам не знаю, — произнес он. — Единственное, что я видел, это как тот рыжий подошел к тебе, и у вас что-то засветилось. А потом ты, словно потеряв голову, бросилась к нему. — Он замер, как будто обдумывал, стоит ли продолжать. — И еще... Когда ты потеряла сознание, этот странный тип тоже упал. Это было странно — в один момент вы оба рухнули на землю. Так вот, когда ты упала, его мама посмотрела на тебя, а потом на меня с каким-то непонятным выражением. — Он вытащил из кармана цепочку с кулоном, который напоминал мой, только крылья были белыми с золотыми кончиками. — Она расстегнула эту цепочку у него на шее, пока его отец держал его на руках, и подошла ко мне. Сказала, чтобы я отдал это тебе, но я так испугался за тебя, что подумал, это может быть опасно. Но ты права — в любом случае ты узнала бы правду.
Я смотрела на кулон в его вытянутой руке не решаясь его взять. В голове все превратилось в кашу, каждое слова я обдумывала каждую секунду и всеми силами старалась хоть что то вспомнить но не получалось.
— Хочешь, я его надену тебе? – предложил Марсель.
— Не уверена... вдруг и правда что-то не так? – прозвучал мой неуверенный ответ.
Внезапно Марс замер, уставившись куда-то за мою спину.
— Нам конец, – прошептал он.
Я обернулась и увидела ее. Падловна надвигалась на нас, словно шторм. В руках у нее были мусорные пакеты и резиновые перчатки. Похоже, ласковые слова и похвалы сегодня не предвиделись.
— Ждёте особого приглашения? – рявкнула она, возвышаясь над нами. Не дожидаясь ответа, она сунула нам в руки мешки и перчатки, а затем, схватив за плечи, потащила к остальным.
Кулон так и остался лежать в кармане у Марселя. Прикасаться к нему было жутковато, поэтому я решила, что пусть пока полежит у Марса. Ему не привыкать, и его не так уж и жалко как например меня. На одного болвана меньше.
Так как мы были в паре с Марсом, нас отправили в левую часть парка. Я подхватил свой мешок и перчатки, стараясь не смотреть на остальных. Все вокруг выглядели уныло и обреченно, но в глазах некоторых проскальзывали искорки веселья. Наверное, все понимали, что сейчас начнется цирк, ведь в парке было довольно много людей.
И он начался.
Первым "патриотом" стал, как и следовало ожидать, Марс. Он нашел смятую банку из-под колы и заорал во все горло: "За великую Россию! Пейте колу, товарищи! " Вера Павловна покраснела, но промолчала.
Из-за угла вышла Лагунова, гордость детского дома и любимица всех воспитателей. Она заметила обертку от конфеты, подняла её и с восторгом в голосе произнесла: "Наша страна – самая сладкая! Ешьте конфеты, дети! "
Я не могла оставаться в стороне. Вместе с Марселем мы отправились в парк, решив устроить настоящую охоту за мусором. Каждый раз, когда нам попадался особенно неприятный предмет, мы выкрикивали лозунги, которые становились всё более странными и смешными.
"За процветание России! Выкидывайте мусор правильно! " — закричала я, поднимая найденный фантик.
"Слава нашей Родине! Не засоряйте окружающую среду! " — поддержал меня Марс, с энтузиазмом указывая на пластиковую бутылку.
"Россия – великая держава! Убирайте за собой! " — в один голос закричали мы, смеясь над абсурдностью ситуации.
Вера Павловна отчаянно пыталась нас остановить, но это было бесполезно. Мы были неудержимы! Крики, сбор мусора, безудержный смех – все смешалось в какой-то безумный карнавал. И, к моему удивлению, смех оказался заразительным. Даже самые угрюмые и вечно недовольные лица расплылись в улыбках.
В конце концов, Вера Павловна сдалась. Она махнула рукой и, с видом человека, потерпевшего сокрушительное поражение, ушла к свободной лавочке. Оттуда, издалека, она наблюдала за нашим безумием. Люди оборачивались, кто-то смеялся вместе с нами, кто-то недовольно ворчал, а кто-то даже присоединялся к нашим крикам. Мне кажется, Вера Павловна уже сто раз пожалела, о том, что решила нас всех сюда отправить. И от этой мысли становилось еще смешнее. Видимо, после всего этого нас вряд ли куда-нибудь еще выпустят. Но, честно говоря, сейчас об этом думать совсем не хотелось.
Следующий день был самым обычным и одинаковым, как и все прошлые. По крайней мере, я так думала до обеда.
На улице было зябко, дул несильный, но пронизывающий ветер. Солнце робко пряталось за плотной завесой серых облаков. Я куталась в свою березовую ветровку и серые широкие штаны на резинках. Из-под ветровки виднелась белая водолазка, а на ногах красовались белые кроссовки. Но настоящей изюминкой моего наряда были носки. Неоново-зеленые, с дерзкой надписью «Злая Зая». Когда они у меня появились, Марсель постоянно смеялся, стоило мне их надеть. В такие моменты мне хотелось задушить ими этого дуболома.
Кстати, на счёт Дуболома. Мы с ним так и не помирились, но и не ссорились. Просто делали вид, что нас не существует, хотя иногда могли перекинуться парой слов, словно пытаясь поддержать хоть какую-то связь, даже если она была натянутой.
На нашей детдомовской площадке было много разных качелей, и одна из них особенно привлекала внимание — подвесная качеля в виде гнезда, основу которой составлял прочный обруч с веревочной сеткой. На ней было удобно и сидеть, и лежать, и я часто использовала её как своё маленькое укрытие от суеты вокруг.
Я лежала на этой качеле, несильно раскачиваясь, и смотрела на серое небо, которое было затянуто облаками. Слышались крики и вопли ребят, кто-то бегал, кто-то просто катался на других качелях, и в этом шуме я чувствовала себя частью чего-то большего, хоть и немного отстранённой. За все мое проживание здесь я познакомилась со всеми, но так и не нашла общий язык ни с кем, кроме Эрики и Эстер. Они всегда были рядом, поддерживая меня, и эти моменты дружбы были для меня важны.
Как же сильно я соскучилась по нашим разным козням для Марселя — как мы смеялись, придумывали шалости и устраивали маленькие приключения! Сейчас они, наверное, нашли новых подруг, и у них всё хорошо. Я надеялась, что они не забыли о тех моментах, когда мы были вместе, и, возможно, вспоминают о них с улыбкой.
Иногда мне казалось, что мы все как будто в разных мирах, но в глубине души я верила, что когда-нибудь мы встретимся снова. Возможно, каждый из нас будет уже другим, но в то же время мы будем носить в себе те воспоминания о детстве, которые связывают нас вместе. Я мечтала, что когда-нибудь мы снова соберёмся вместе, чтобы вспомнить о том времени, когда всё было проще, когда дружба, смех и шалости были в центре нашей жизни.
Лежа на качеле и глядя на серое небо, я чувствовала, как воспоминания о тех днях согревают меня. Да, может быть, сейчас мы и далеко друг от друга, но я верила, что настоящая дружба всегда найдёт путь обратно, и однажды мы вновь сможем разделить смех и радость, как раньше.
— Подвинься, ведьма, а то развалилась здесь, как тюлень! — возмутился появившийся не пойми от куда Марсель, усаживаясь рядом со мной и качая качель, словно корабль, который бьётся о скалы под напором волн.
— Кто из нас тюлень, так это ты! — процедила я сквозь зубы этому придурку, пытаясь оттолкнуть его ногой. — Качелей мало, что ли? Иди отсюда, толстая ты задница!
— Ты как всегда прекрасна, моя ведьма, и как всегда очень добра и вежлива, — произнёс он, подражая театральному тону, как будто играл в какой-то пьесе. — А теперь подвинь ты свою задницу и дай мне лечь!
Смех и шутки заполнили воздух, когда мы продолжали раскачивать качель в разные стороны, пытаясь вытолкнуть друг друга. Я чувствовала, как азарт разгорается в нас, и это было именно то, что мне было нужно. Все недоразумения и напряжение, которые существовали между нами, словно растворялись в этом забавном противостоянии.
— Ты не сможешь меня вытолкнуть, Марсель! — закричала я, делая вид, что упираюсь из-за всех сил, хотя на самом деле мне было весело. Он смеялся, и это смех было заразительным, заставляя и меня улыбаться.
— Да ты просто не знаешь, с кем связалась! — ответил он, наклоняясь вперёд, чтобы попробовать сбалансировать качель. — Мой вес — это твой конец!
В этот момент качель дернулась, и я, не удержавшись, оказалась на краю, готовая свалиться. Мы оба, смеясь, среагировали одновременно, и в конечном итоге оба упали на землю, не удержав равновесия. Я оказалась сверху, а Марсель лежал подо мной, смеясь до слёз.
— Вот тебе и тюлень, — хихикнула я, глядя на него, когда мы оба попытались перевести дух, смеясь и отдуваясь.
— Ну что ж, теперь ты точно знаешь, кто здесь настоящий морж! — ответил он, подмигивая и, наконец, притягивая меня к себе за руку, чтобы встать.
Как бы ни было весело, этот момент напомнил мне о том, что в нашей сломанной дружбе всё ещё есть место для лёгкости, шуток и настоящих эмоций. Мы снова были теми, кто смеётся вместе, и в этот момент я почувствовала, как наша связь укрепляется, несмотря на все недоразумения и разногласия.
Мы оба поднялись с земли, неловко улыбаясь и смущённо отводя взгляды друг от друга. Марсель стоял передо мной, смотря себе под ноги, а руки были в карманах его черных джинсов. На нем была ветровка красного цвета с белыми полосками на рукавах, под самой ветровкой виднелась черная толстовка с какой-то белой надписью. Я не могла не заметить, как он выглядел — немного неуклюже, но всё же мило.
Я села обратно на качель и потихоньку начала её раскачивать, стараясь отвлечься от неловкости. Марсель посмотрел на меня, и от его взгляда мне хотелось начать улыбаться, но я сдерживалась. Немного отойдя, он облокотился на металлический каркас качели, продолжая смотреть на меня, и я почувствовала, как между нами снова возникло то самое напряжение.
— Хочешь, я тебе покажу кое-что? — спросил он, будто долго решался на это предложение.
— Что? — поинтересовалась я, чувствуя, как моё любопытство начинает пересиливать осторожность.
— Узнаешь, — ответил он загадочно.
— Надеюсь, это не твоя очередная шутка? — с недоверием произнесла я, вспомнив о его предыдущих выходках.
— Нет, ведьма, с этим я давно покончил уже, — сказал он, делая паузу и нахмурившись, сводя губы в ухмылке. — Наверное, покончил. Вся жизнь ещё впереди, ведьма. Но сейчас это другое, это связано с тобой и кулоном.
Он достал кулон из кармана ветровки, вытянув руку и покачивая им передо мной. Я смотрела на него, пытаясь понять, что именно он задумал. Кулон был знакомым, и в моём сердце забилось волнение.
— Что с ним? — спросила я, глядя на его лицо, полное решимости и ожидания.
— Вчера вечером я кое-что проверил, — начал он, его голос стал серьёзным.
С этими словами он протянул кулон ко мне. Я осторожно взяла его в руку и ощутила тепло, исходящее от его поверхности.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, не в силах скрыть своё волнение.
— Я думаю, что этот кулон как-то связан с тобой, — ответил он. — И чтобы ты это поняла, ты должна кое-что увидеть, но для этого надо куда-то спрятаться, чтобы никто не видел.
— Марсель, если ты решил всё-таки пошутить, то получишь у меня по тому месту, по которому ты бы не хотел получать, — предупредила я, стараясь звучать серьёзно, хотя внутри меня уже загорался огонёк любопытства.
— Научить бы тебя манерам, ведьма, — вздохнул он, как будто у него не оставалось выбора.
— Себя научи, придурок, — фыркнула я, встав с качели и сложив руки на груди. — Куда пойдём?
— Под той горкой можно хорошо спрятаться, — сказал он, протянув руку и указывая на лестницу высотой в два метра, ведущую ко входу в небольшой теремок с окнами. Под ним действительно был спуск с горки, где можно было укрыться. — Пошли!
Подождав, пока никого рядом не будет, мы переступили через удерживающие всю эту конструкцию металлические трубы и залезли под горку с теремком, усевшись на сырую землю. Марсель взял из моих рук кулон и повертел им у себя в руках, и я заметила, что его взгляд стал грустным.
«Дуболом боится? Серьёзно? » — мелькнула мысль.
— Ну и что дальше? — спросила я, пытаясь разрядить обстановку.
— Вчера вечером я его рассматривал, думал, что можно как-то его включить, думал, что это какая-то фигня на батарейках, но оказалось, что нет. Смотри, — сказал он, поднося кулон к своим губам. Я внимательно наблюдала за всем. Ресницы Марселя дрожали, а взгляд был сосредоточен на кулоне. По началу я думала, что он будет что-то говорить, как в заклинаниях, но единственное, что он произнёс, это: — Афилиса Арвэн и Милот Адамар. Вот смотри, что сейчас будет.
Кулон озарился ярким алым светом, но не слишком ярким, чтобы ослепить. Рука Марселя немного дрожала от страха или волнения. Пожалев его, я забрала кулон и стала всматриваться в него, не понимая, почему из-за моего имени он стал светиться.
— Что это значит? — спросила я, ощущая, как внутри меня закипает любопытство.
Марсель посмотрел на меня, его выражение лица стало более серьезным, как будто он сам не мог понять, что происходит.
Он почесывая затылок, и выдал это сбивчиво, словно боялся моей реакции:
— Я не знаю, — признался он, избегая моего взгляда. — Когда ты потеряла сознание, мы с Лией отнесли тебя в комнату, и пока ты приходила в себя, мы разговорились. И вот, в разговоре она упомянула имя... ну, того рыжего чудика. — Он снова замолчал, ища нужные слова. — Я не знаю, как это объяснить, но... мне кажется, вы связаны. Или... — он запнулся, покраснев, — Или же ты действительно ведьма, а он твой помощник, жаб, который умеет превращаться в человека.
В его голосе звучала неловкость и какая-то робкая надежда, что я все объясню и развею его странные подозрения. Но, судя по всему, он действительно был сбит с толку
— Связаны? — повторила я его слова.
Я повернула кулон в руках и увидела, как алый свет начинает мерцать, словно откликаясь на мои мысли. В этот момент я почувствовала, как что-то в этом кулоне отзывается на меня, словно он действительно был частью чего-то большего, чем просто украшение.
— И как же нам узнать правду?, — спросила я, глядя на него с надеждой.
— Я не знаю Афилис, — произнес он тихо. — Давай попробуем ещё раз.
Я снова подняла кулон к губам и, немного растерявшись, произнесла: — Афилиса Арвэн и Милот Адамар.
Свет кулона вспыхнул ярче, и в воздухе послышался тихий, но четкий звук, как будто кто-то шептал слова, которые были нам неведомы. Мы оба затаили дыхание, ожидая, что произойдёт дальше. Это было как будто начало чего-то важного, и я чувствовала, что мы на правильном пути Но тут послышались злые крики Веры Павловны, и мы с Марселем одновременно подскочили, еле удерживая равновесие. В ушах стало так звенеть, а сердце предупреждало, что скоро выпрыгнет наружу. От страха я так сильно сжала кулон, что едва не сломала его. Наши взгляды с Марсом были прикованы друг к другу, и мы не шевелились, словно боялись, что любое движение выдаст нас. Мы даже перестали дышать, чтобы нас не нашли и не заметили.
— Марсель, где ты? — кричала Вера, словно павлин, привлекающий внимание. Её голос раздавался в воздухе, и я понимала, что нам нужно действовать быстро.
Я посмотрела на кулон: он больше не светился. Это было странно и немного тревожно. Я быстро надела кулон поверх своего и, схватив Марселя за холодную руку, повела его на выход из-под горки.
— Быстрее! — прошептала я, чувствуя, как адреналин наполняет моё тело. Мы осторожно прокрались, стараясь не шуметь, пока прятались в тени конструкции.
Мы выскользнули из укрытия и оказались на открытом пространстве, где шумные детские голоса звучали отдалённо. Я огляделась, стараясь не привлекать внимание, и увидела, как Вера Павловна продолжала искать нас, обводя глазами площадку.
— Где мы будем прятаться дальше? — спросил Марсель, его голос был низким и напряжённым.
— Давай вернёмся к тем качелям, — предложила я, указывая в сторону. — Главное, чтобы нас не поймали, — добавила я.
Все еще держа Марса за руку, мы быстрым шагом побежали к качелям, но не успели.
— Стоять!
«Вот же блин... »
Мы синхронно обернулись на злой голос учительницы. В её взгляде не было ничего хорошего: он был прикован ко мне, будто я совершила ужасное преступление. Лицо её было перекошено от злости, губы скривлены. Она была на высоких фиолетовых каблуках и в ярко-зелёном костюме с множеством украшений. На голове был строгий зализанный пучок, а губы под цвет каблуков, тени под цвет костюма.
— Марсель, подойди сюда, — произнесла она, и выражение её лица смягчилось, став таким нежным и ласковым, что захотелось вырвать это выражение с корнями. Тон её голоса стал таким милым, что уши свернулись в трубочку от непривычного звучания.
Мы переглянулись, не решаясь отпустить друг друга.
— Марсель, — более настойчиво произнесла Вера Павловна, заставляя его снова обратить на неё внимание. Только сейчас я заметила, что позади неё стояли мужчины с женщиной лет тридцати.
На вид очень милая женщина с угольными волосами по локти. Ростом метр семьдесят, немного полненькая. И мужчина, ростом под метр девяносто, с русыми короткими волосами. Их внимание было сосредоточено только на Марселе, а на их лицах была такая счастливая улыбка, будто они перед собой видели маленького котёнка. Они внимательно его рассматривали, и тут до меня дошло... Родители. Новые родители.
«Нет, нет, нет, только не это, пожалуйста. Да, я обижалась на него, да, он меня раздражает, но, прошу, только не это, пожалуйста, нет-нет-нет! »
Я ещё больше вцепилась в руку Марса, и на моём лице было отчаяние. Я чувствовала, как внутри меня бушуют эмоции: злость, обида, грусть — всё и сразу. Я посмотрела на Марса, который тоже заметил эту пару. По его глазам было видно, что он тоже понял, что происходит.
В этот момент сердце сжалось, как будто кто-то сжал его в кулаке. Я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Вся наша дружба, все те моменты, которые мы провели вместе, могли оказаться под угрозой. Он, возможно, уходит от нас, от этого места, от всех нас.
— Марсель, — снова позвала Вера Павловна, и её голос звучал так, будто она пыталась заманить его в ловушку. — Они хотят познакомиться с тобой.
Я почувствовала, как моя рука начинает дрожать, и в этот момент Марсель посмотрел на меня. В его взгляде я увидела смесь страха и растерянности. Он не знал, что делать, и я тоже.
— Не уходи, — прошептала я, не желая, чтобы это стало концом того, что мы имели. Но, по всей видимости, это было вне нашего контроля.
Марсель, всё ещё держа меня за руку, медленно начал отпускать захват. Я чувствовала, как его ладонь становится холодной.
— Я... — начал он, но слова не находили выход.
— Это важно, Марсель, — сказала женщина, подходя ближе. — Мы тебя очень ждали.
Я не могла больше это выносить. Слёзы подступили к глазам, и я отвернулась, чтобы они не упали. Я не могла позволить себе показать слабость, но в глубине души понимала, что потеряю его, если он решит пойти с ними.
— Марсель, — тихо сказала я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Ты не обязан...
Но он уже повернулся к ним, и я знала, что момент, когда он уйдёт, приближается. Как будто в этот миг время остановилось, и весь мир сжался до размеров этой площадки, где всё началось.
« — Если когда-нибудь настанет день, когда мы не сможем быть вместе, — сохрани меня в своем сердце, я буду в нем навеки..»¹
¹ – «Цитата из Винни – Пух»
Следующая часть
Предыдущая часть
Первая часть