Ксения сидела в старом кафе «Уют» на Пушкинской, где пахло прогорклым маслом и дешёвым кофе, а за стойкой тётка в застиранном фартуке лениво протирала стаканы. Ксения теребила край салфетки, пока та не превратилась в лохмотья, похожие на её настроение — рваное, скомканное, с привкусом осенней сырости. Напротив сидела Вика, её подруга с детства, с которой они делили всё: от мороженого в третьем классе до слёз на выпускном. Вика сияла, как новогодняя гирлянда, — румянец на щеках, глаза блестят, на пальце кольцо с крохотным камушком, который она то и дело трогала, будто боялась, что пропадёт. Ксения знала, за кого Вика выходит. За Стаса. Её Стаса. Ну, бывшего, конечно, но всё равно её.
— Ксюх, ну ты придёшь на свадьбу? — Вика помешивала кофе, ложка звякнула о край чашки, и этот звук резанул Ксению, как звонок будильника в пять утра. — Мне без тебя вообще никак. Ты же… ну, как сестра, понимаешь?
Ксения посмотрела на неё, и в голове всплыл тот вечер, когда Стас, сидя на её продавленном диване, сказал: «Ксюш, я хочу детей. А ты?» Она тогда рассмеялась, хотя внутри всё сжалось, и ответила: «Стас, мне бы с квартальным отчётом разобраться, какие дети?» Он ушёл, хлопнув дверью, а она полночи пила вино и смотрела в окно, где фонарь мигал, как сломанное сердце. Теперь он женится на Вике, а Ксения сидит тут и пытается улыбнуться.
— Вика, я… не знаю, — выдавила она, глядя на свои руки. — Это Стас. Мой Стас. Ну, был мой. Мне… тяжело, понимаешь?
Вика замолчала, отложила ложку, наклонилась ближе, и её длинные серьги качнулись, как маятник.
— Ксюх, я думала, ты его отпустила. Ты же сама… ну, бросила его. И ты нас познакомила, забыла? На вечеринке у Лёши, когда Стас разлил вино на мою юбку, а ты ржала, как ненормальная?
— Помню, — Ксения посмотрела в окно, где ветер гонял листья по мокрому асфальту, как воспоминания, которые она хотела бы стереть. — Но всё равно странно. Ты — моя подруга, он — мой бывший. Я… я рада за вас, правда. Но мне нужно время.
Вика вздохнула, сжала её руку, и её пальцы были горячими от чашки, как будто она пыталась передать Ксении хоть каплю своего счастья.
— Понимаю. Если тебе будет совсем невмоготу, не приходи, я не обижусь. Но я так хочу, чтобы ты была. Подумай, ладно? А то у меня без тебя всё… не так.
Ксения кивнула, чувствуя, как в горле встаёт ком. Вика начала рассказывать про платье — кремовое, с кружевом, которое она нашла в ателье у метро «Сходненская», и про то, как Стас вчера чуть не потерял кольцо, уронив его в раковину. Ксения слушала, изредка кивая, но внутри всё кипело. Когда они прощались, Вика обняла её, пахнув ванильным парфюмом, и ушла, а Ксения осталась на улице, под моросящим дождём, который лез за шиворот, как чужие вопросы.
Дома Ксения плюхнулась на диван, не снимая мокрой куртки, и набрала Лену, их общую подругу, которая всегда умела разруливать такие ситуации. Лена ответила сразу, на фоне слышался шум воды — похоже, она мыла посуду.
— Ксюха, привет! Ну что, Вика звала? — Лена хихикнула, но в голосе было что-то тёплое, как старый плед.
— Звала, — Ксения скинула куртку прямо на пол, шагнула к окну, где за стеклом мокрые дворы казались серыми, как её настроение. — Лен, я с ума схожу, да? Должна радоваться, а я… Это же Стас. Мой Стас.
— Ну, не твой он уже, — Лена вздохнула, звякнула тарелкой. — Ксюх, ты не с ума сходишь, это нормально. Но ты сама с ним порвала. Он хотел детей, семью, а ты всё про работу да свободу. Вика ему подходит — они вон на выставки ходят, книги обсуждают. А ты… Ты другая. Но если не пойдёшь, дружбу потеряешь. Готова?
Ксения молчала, глядя, как соседский кот прыгает по подоконнику. Потом пробормотала:
— Не знаю. Подумаю.
— Думай, но не затягивай, — Лена хмыкнула. — Звони, если что.
Ксения бросила телефон на диван и открыла старый альбом, который валялся в шкафу. Вот они со Стасом на море — он с гитарой, обгоревший, смеётся, а она в дурацкой панаме. Вот с Викой на выпускном — в платьях из секонд-хенда, с дешёвым шампанским. Тогда всё было проще. Она захлопнула альбом, вытерла слёзы и решила: пойдёт. Ради Вики.
Через пару дней Ксения гуляла в парке у дома, когда наткнулась на Олега, старого друга компании. Он курил у скамейки, его джинсы были в краске — Олег вечно возился с какими-то граффити.
— Ксюха, ты на свадьбе Вики будешь? — спросил он, стряхивая пепел. — Говорят, будет угар. Стас даже на гитаре сыграть обещал.
— Да, буду, — Ксения сунула руки в карманы, пряча дрожь. — А ты?
— Ага, с Леной. Слушай, ты как? Не обидно? — Олег прищурился, и Ксения почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Обидно, но… справлюсь, — она пожала плечами. — Главное, Вика счастлива.
— Ну, смотри, — Олег затушил окурок. — Если что, держись Лены, она в таких делах спец.
Ксения кивнула и ушла, но разговор оставил осадок. Вечером она готовила ужин — борщ, который всегда варила, когда нужно было отвлечься, — когда Лена зашла с бутылкой вина.
— Решила поддержать, — Лена плюхнулась на стул, откупоривая бутылку. — Вика вчера звонила, переживает за тебя. Может, ну её, эту свадьбу?
— Нет, пойду, — Ксения помешивала суп, пар поднимался к лицу, как воспоминания. — Она моя подруга. Не могу её подвести.
— Ну, как знаешь, — Лена разлила вино по кружкам, потому что бокалов у Ксении никогда не было. — Только держись там. И звони, если что.
Ксения кивнула, но внутри всё кипело. Она купила платье — тёмно-синее, простое, в магазине на Тверской, где продавщица всё время чихала. До свадьбы она старалась не думать о Стасе, но каждый вечер вспоминала, как он однажды принёс ей ромашки после ссоры, а она их выбросила, потому что была зла.
В день свадьбы Ксения приехала в ресторан на окраине города, у станции «Планерная». Гости уже гудели, кто-то у входа курил, кто-то фотографировал шарики у входа. Вика в кремовом платье сияла, как солнце над полем, и бросилась к Ксении, чуть не уронив фату.
— Ксюха, ты пришла! — Вика обняла её так крепко, что запах её ванильного парфюма остался на платье. — Я так боялась, что ты не… Спасибо, ты не представляешь, как это важно!
— Ты красавица, — сказала Ксения, стараясь не смотреть на Стаса, который стоял у входа, поправляя галстук. Но Вика, словно не замечая её напряжения, потянула её к нему.
— Стас, смотри, Ксюша здесь! — Вика улыбнулась, её глаза сияли. Стас повернулся, высокий, с лёгкой щетиной, в костюме, который подчёркивал его плечи. Их взгляды встретились, и Ксения почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Привет, Ксюш, — сказал он, и в его голосе была какая-то мягкость. — Рад, что ты… ну, что пришла. Спасибо.
— Привет, — выдавила она, теребя ремешок сумочки. — Поздравляю.
Вика увела её к столу, где Лена уже махала рукой, держа в другой бокал с шампанским.
— Ну ты даёшь, Ксюха, — Лена хмыкнула. — Я думала, сбежишь. Как ты?
— Пока нормально, — Ксения села рядом, глядя, как гости суетятся вокруг.
Церемония началась, и Ксения смотрела, как Вика и Стас обмениваются кольцами, а ведущий шутит про «жили долго и счастливо». Она ждала, что внутри всё разорвётся, но вместо этого почувствовала странное облегчение. Может, Лена права — они со Стасом и правда были не парой.
На банкете Вика то и дело подбегала к ней, делясь эмоциями, а Олег, уже подвыпивший, шепнул, что Стас репетировал песню, но забыл слова. Потом Стас сам подошёл с двумя бокалами шампанского, его рубашка слегка помялась.
— Можно? — спросил он, протягивая бокал. Ксения кивнула, и они отошли к окну, где за стеклом виднелся пустырь с ржавым забором.
— Знаю, тебе тяжело, — начал он, глядя куда-то в сторону. — Прости, если… ну, если обидел. Я тогда… давил на тебя, с этими детьми, семьёй. Ты была права, уйдя.
Ксения замерла, вспоминая, как он однажды принёс ей ромашки после ссоры, а она швырнула их в мусорку, крикнув, что ей не нужны его подачки. Ей вдруг стало стыдно.
— Спасибо, Стас, — тихо сказала она, крутя бокал в руках. — Я тоже… виновата. Мы хотели разного. И я… я рада, что ты с Викой. Она тебя любит.
— А ты? — он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то тёплое, как старый свитер. — Счастлива?
— Пытаюсь, — Ксения пожала плечами. — Может, ваша свадьба — это знак, что мне пора… ну, что-то менять.
Стас кивнул, но Лена подошла, прервав их.
— Ксюх, ты как? — она посмотрела на Стаса, потом на неё. — Не напрягает?
— Уже нет, — Ксения улыбнулась, и это была правда.
Вечер продолжался. Вика уговорила Ксению встать в круг для букета, хотя она отнекивалась, бормоча что-то про «не моё это». Вика засмеялась, шутливо толкнула её, и букет — розы с лентами — упал прямо в руки Ксении. Она чуть не уронила его, нервно хихикнув.
— Поздравляю, ты следующая! — крикнула Вика, хлопая в ладоши.
— Да ну тебя, — Ксения закатила глаза, но улыбнулась. Какой-то парень из гостей, высокий, с тёмными волосами и слегка кривым галстуком, подошёл.
— Где ваш стол? Поставлю букет в вазу, — сказал он, и его голос был мягким, с лёгкой хрипотцой. Ксения отдала цветы, удивившись, как он аккуратно их взял.
— Спасибо, — пробормотала она, глядя, как он уходит.
Танцы, тосты, шутки ведущего — Ксения втянулась. Она даже посмеялась, когда Олег, напившись, начал петь «Мурку», а Лена его снимала на телефон. Уходя, Вика догнала её у выхода, её фата сбилась набок, но она всё равно была красивой.
— Ксюх, ты не пожалела, что пришла? — спросила она, глядя прямо в глаза.
— Нет, — Ксения улыбнулась, и это было искренне. — Ты права, мы как сёстры. Я не хочу это терять.
Вика обняла её, и Ксения села в такси, пахнущее сигаретами и освежителем. Она смотрела на огни, думая о том парне с букетом. На следующий день он написал ей в мессенджере — увидел её номер на стикере, который Вика приклеила к букету. «Привет, я Саша, тот, с вазой. Не хочешь кофе выпить?» Ксения улыбнулась, набирая ответ. Может, этот день стал началом чего-то нового — не только для Вики, но и для неё самой.