В XV–XVI веках европейские войны изменились благодаря швейцарским наёмникам – дисциплинированным, жестоким и новаторским. Их путь к славе начался с борьбы против императоров Священной Римской империи и Бургундии. Швейцарцы показали, что основой военной революции был не только порох, но и организация армии. Военный историк Ханс Дельбрюк справедливо назвал их «первой настоящей пехотой».
К концу XIV века, отбив атаки Австрии, швейцарцы завершили процесс образования Союза кантонов. Основой же военного единства стала Земпахская грамота (1393 г.) – свод правил, регулирующий дисциплину, запрет грабежей, защиту мирного населения и церквей. Хотя каждый кантон сохранял автономию в организации войск, общие принципы позволили разрозненным отрядам объединяться в трудный час.
Республиканские кантоны формировали армию через прямую мобилизацию, разделённую на три категории:
Auszug – первая линия из неженатых юношей 18–30 лет;
Landwehr – резерв из мужчин, способных временно оставить хозяйство; и
Landsturm – всеобщее ополчение на крайний случай. Отряды объединялись в армию, но сохраняли автономию: каждый кантон подчинялся своему командованию, а общая стратегия определялась на совете полководцев.
Швейцария, не столь богатая по меркам времени, не имела своей артиллерии и кавалерии, а солдаты часто вооружались за счёт трофеев. Основным оружием была дешевая алебарда, позже – пики длиной 4–5 метров. Доспехи распределялись неравномерно: самые защищённые бойцы прикрывали менее укомплектованных собратьев.
Главной защитой оставались строй и дисциплина – плотные каре по 30–50 рядов в глубину, с алебардистами в центре и пикинёрами по периметру. Кавалерия попросту не могла пробить швейцарцев и становилась бесполезной против каре.
Несмотря на оборонительный потенциал, тактика швейцарцев была агрессивной и гибкой. Армия делилась на авангард, главные силы и арьергард, наступая в шахматном порядке или колонной. Даже на сложном рельефе они сохраняли удивительную мобильность, обрушиваясь на врага до того, как тот успевал подготовиться.
При наступлении отряды стрелков шли перед авангардом и вступали в бой, чтобы дать возможность каре занять позиции. Когда каре были готовы, стрелки отступали к тылу и флангам, пешие колонны приближались к противнику и опускали пики, стремясь как можно быстрее сломить строй врага.
Швейцарцы прославились тем, что не брали пленных, предпочитая убивать всех захваченных врагов. Это объяснялось слабой логистикой: у них не было ресурсов для содержания пленных. Такая практика поддерживала дисциплину, не давая солдатам покидать строй ради захвата ценных дворян, а также подрывала мораль противника.
Швейцарцы также отличались экономичностью: их временные армии стоили дешевле, чем постоянные или наёмные, а отсутствие кавалерии также снижало затраты.
Но такая армия обладала своими недостатками. Швейцарские каре требовали большой концентрации людей, что делало их крайне уязвимыми для артиллерии. Кроме того, они плохо справлялись с осадами: у них почти не было тяжёлой артиллерии, а как ополченцы они не были готовы долго оставаться в армии, предпочитая скорее вернуться домой.
Швейцарцы были также неспособны к преследованию: из-за тяжести пехотных копий и отсутствия кавалерии многие враги уходили, перестраивались и продолжали войну.
Тем не менее, после своих сокрушительных побед европейские полководцы стремились заполучить их в свои армии. Те, кто не мог или не хотел, искали способы сломить их каре: император Максимилиан создал ландскнехтов, а Гонсало де Кардова использовал подвижных испанцев с короткими мечами и баклерами.
Швейцарцы не смогли долго сохранять самостоятельное превосходство, и вскоре их тактика стала частью армий других стран – с добавлением кавалерии и артиллерии, иронично, во многом по образцу их бывших врагов – бургундцев.